Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава 3

После того как обнаружилось, что Присцилла Идз скрывается не где-нибудь, а наверху, в Южной комнате, Вулф разыграл перед Перри Хелмаром один из лучших своих спектаклей. Требовалось побыстрее выпроводить Хелмара, но так, чтобы он не раздумал прибегать к нашим услугам, и при этом не связать себя обязательством. Вулф прервал переговоры, объявив, что откладывает решение до утра, а если надумает взяться за дело, я позвоню Хелмару на работу в десять утра, чтобы узнать дополнительные подробности. Хелмар, естественно, взорвался. Он жаждал немедленных действий.

— Что бы вы подумали обо мне, — стоял на своем Вулф, — если бы я согласился на ваше предложение и начал работать по делу, основываясь исключительно на представленной вами здесь и сейчас информации?

— Что бы я подумал? Да ведь именно этого я и хочу!

— Конечно же нет, — возразил Вулф. — Ведь в таком случае вы бы наняли олуха. Я никогда не видел вас прежде. Возможно, вы и впрямь Перри Хелмар, а может — Эрик Хаг. Я вынужден опираться только на ваши слова. Все рассказанное вами может быть правдой, а может и не быть. Я предпочел бы, чтобы мистер Гудвин встретился с вами в вашем офисе, чтобы он заглянул в квартиру вашей подопечной и переговорил с ее горничной. Я способен на энергичные действия, но от безрассудных меня увольте. А если вам нужен детектив, который хватается за любую работу по просьбе первого встречного, мистер Гудвин назовет вам кое-какие имена и адреса.

Хелмар — вот ведь упрямец! — принялся выдвигать контраргументы и предложения. Почему бы нам не позвонить Ричарду Э. Уильямсону? Тот подтвердит его личность и засвидетельствует чистоту намерений. Зачем откладывать до завтра визит на квартиру его подопечной и разговор с горничной?

На это Вулф возразил, что до утра без меня ему никак не обойтись, так как мы совместно решаем некую важную проблему. Чем скорее Хелмар покинет нас и позволит вернуться к ее обсуждению, тем лучше.

Наконец адвокат удалился. Убрал фотографии в портфель и сунул его под мышку, а в прихожей позволил мне снять его шляпу с вешалки и открыть перед ним дверь.

Я направился назад в кабинет, однако не успел войти, как Вулф рявкнул:

— Веди ее сюда!

Я остановился:

— Понял. Мне ее проинформировать?

— Нет. Веди сюда.

Я помедлил, подбирая слова:

— Как вам известно, она моя. Это я занялся ею и запер наверху, чтобы вас разыграть. Спроси я у вас разрешения, вы бы попросту ее выгнали. Вы велели отдать ей бабки и избавиться от нее. Она моя. После того, что сообщил Хелмар, вы, скорее всего, вцепитесь в нее мертвой хваткой. И я оставляю за собой право, если — и когда — сочту уместным, подняться, взять ее багаж, проводить ее до двери и выпустить.

Он явственно хихикнул. Такое с ним бывает нечасто, и за все годы работы на него мне так и не удалось как-то классифицировать это хихиканье. Оно могло означать что угодно, начиная от злорадства и заканчивая признанием, что ситуацией владею я. Несколько секунд я сверлил его взглядом, ожидая объяснений, однако объясняться он не пожелал.

Я развернулся, прошел к лестнице, поднялся на два этажа, вставил ключ в замочную скважину, повернул его и, назвавшись, постучал. В ответ последовало приглашение войти. Я распахнул дверь и вошел в комнату.

Она явно чувствовала себя как дома. Одна постель была разобрана. Покрывало с нее, аккуратно свернутое, лежало на другой кровати. Девушка сидела за столом возле окна и при свете настольной лампы возилась с ногтями. Она была в синем пеньюаре, босая и теперь выглядела миниатюрнее и моложе, чем в персиковом платье.

— Я сделала вам одолжение, — объявила она без всякого выражения недовольства. — Через десять минут я отправляюсь в кровать.

— Сомневаюсь. Вам придется одеться. Мистер Вулф хочет поговорить с вами у себя в кабинете внизу.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— А почему он сам не может подняться?

Я посмотрел на нее. В подобном одеянии для меня она воплощала собой экстаз, для Вулфа, в его собственном доме, — бесстыдство.

— Потому что на этом этаже нет подходящих для него кресел. Я подожду снаружи.

Я вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Я вовсе не важничал и не задавался. Да, это именно я подцепил нечто обернувшееся для нас возможностью срубить десять кусков, но приемлемых способов обратить их в наличные не видел и к тому же понятия не имел, какую линию изберет Вулф. Я изложил свою позицию, а он в ответ лишь похихикал.

Много времени на перемену туалета ей не понадобилось, чем она заработала дополнительные очки. Появившись снова в персиковом платье, девушка подошла ко мне и спросила:

— Он сильно взбеленился?

Я предпочел не тревожить ее раньше времени. Лестница у нас достаточно широкая, чтобы двое могли идти по ней бок о бок, и она взяла меня под руку. Я посчитал это правильным и уместным. Я ведь сказал Вулфу, что она моя, подразумевая тем самым не только права, но и обязанности.

Возможно, я даже немного выпятил грудь, когда мы вошли в кабинет, хотя и сделал это непроизвольно.

Протянув руку, она ринулась к столу Вулфа и дружелюбно возвестила:

— Именно так вы и выглядите! Как я и думала! Я бы…

Она умолкла, так как натолкнулась на полное безразличие. Он и бровью не повел, а лицо его пускай и не выражало враждебности, ответным дружелюбием все же не светилось. Она опустила руку. Вулф произнес:

— Я не пожимаю вам руки, чтобы вы потом не расценили этот жест как лицемерие. Там видно будет. Садитесь, мисс Идз.

Досталось же ей, подумал я. Не очень-то приятно, когда отвергают твою доверчиво протянутую руку, каковы бы ни были причины. Получив от ворот поворот, она покраснела, раскрыла рот и тут же захлопнула его, посмотрела на меня, снова на Вулфа, а затем, как будто решив проявить выдержку, направилась к красному кожаному креслу. Однако, не дойдя до него, она резко обернулась и требовательно переспросила:

— Как вы назвали меня?

— Вашей фамилией. Идз.

Она потрясенно уставилась на него. Потом перевела взгляд на меня.

— Как? — спросила она. — Почему вы мне не сказали? Но как?

— Послушайте, — обратился я к ней, — вас ожидал удар, так какая разница, кто его нанес — он или я? Сядьте и смиритесь с неизбежным.

— Но вы же не могли… — Она осеклась, подошла к креслу и села; ее поразительные глаза обратились на Вулфа. — Хотя это все равно почти ничего не меняет. Полагаю, мне придется заплатить больше, но я и так была готова. Я говорила мистеру Гудвину.

— А он ответил, что, хотя и берет ваши деньги, окончательное решение оставляет за мной, — кивнул Вулф. — Арчи, будь так добр, возьми деньги и отдай их мисс Идз.

Естественно, я ожидал подобного и заранее решил не делать из этого проблему. Если — и когда — я должен принять ту или иную точку зрения, то склонен занимать самую четкую из всех очевидных позиций. Поэтому я встал, подошел к сейфу, открыл его, достал семь новеньких пятидесятидолларовых банкнот и протянул Присцилле, но она и не подумала взять их.

— Возьмите, — посоветовал я. — Если хотите покапризничать, найдите место получше.

Я бросил деньги ей на колени и вернулся на свое место.

— Ваше присутствие здесь, мисс Идз, нелепо, — начал Вулф, когда я сел. — Тут вам не пансионат, не приют для истеричек. Это моя…

— Я не истеричка!

— Ладно, отказываюсь от этого слова. Это не приют для неистеричек. Это мой офис и мой дом. Вы пожаловали сюда и изъявили желание пожить здесь неделю, спать и есть в комнате прямо над моей. При этом вы не потрудились раскрыть ни свою личность, ни принудившие вас к этому обстоятельства, что абсурдно. Мистер Гудвин это прекрасно знал и немедленно выставил бы вас, если бы не решил использовать вашу эксцентричную просьбу с целью подразнить меня… Ну и конечно же, не будь вы столь молоды и привлекательны. Поскольку он так решил и вы необычайно привлекательны, вас отвели в комнату наверху, помогли разобрать чемодан, угощали коктейлями, подали обед, и весь привычный уклад жизни в моем доме оказался нарушен. Затем…

— Мне жаль. — Присцилла покраснела; лицо ее просто пылало. — Мне очень жаль. Я немедленно покину вас. — Она начала вставать.

Вулф жестом остановил ее:

— Подождите, будьте любезны. Произошли кое-какие события. У нас был посетитель. Он ушел всего полчаса назад. Некий Перри Хелмар.

Присцилла раскрыла рот:

— Перри! — и рухнула назад в кресло. — Вы сказали ему, что я здесь?!

— Нет! — резко ответил Вулф. — Он приехал к вам на квартиру и обнаружил, что вы исчезли, оставив ему записку… Вы ведь оставили ему записку?

— Я… да.

— Прочитав ее и узнав, что вы удрали, он направился прямо сюда. Хотел нанять меня, чтобы я отыскал вас. Рассказал, что скоро вам исполнится двадцать пять лет и что недавно он получил от вашего бывшего мужа, ныне проживающего в Венесуэле, письмо, где говорится, будто вы подписали некий документ, отдающий во владение супруга половину вашей собственности. Вы и вправду его подписали?

— Да.

— Ну не глупо ли это?

— Да, но тогда я была дурой, поэтому и делала глупости.

— Ну-ну. Посмотрев фотографии, принесенные мистером Хелмаром, мистер Гудвин, конечно же, вас узнал и предупредил об этом меня, не вводя в курс дела мистера Хелмара. Однако мистер Хелмар к тому времени уже сделал предложение. Он пообещал заплатить мне десять тысяч долларов и возместить неизбежные расходы, если я предъявлю вас ему в Нью-Йорке, живой и здоровой, к утру тридцатого июня.