Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Предъявите меня? — Присцилла рассмеялась, хотя и не весело.

— Именно так он и выразился. — Вулф откинулся на спинку кресла и потер губу. — В тот момент, когда мистер Гудвин опознал вас на фотографиях и сообщил об этом мне, я, конечно же, оказался в сомнительном положении. Я зарабатываю на жизнь и поддерживаю дорогостоящее хозяйство частным сыском и донкихотства позволить себе не могу. Когда мне предлагают надлежащую плату за приемлемую работу в той области, где я сведущ, я от нее не отказываюсь. Деньги мне нужны. Итак, ко мне приходит незнакомый человек и предлагает десять тысяч долларов за то, чтобы я нашел и предъявил некий объект к определенной дате, и по случайности — исключительно по случайности — объект этот заперт в комнате моего дома. Есть ли разумные доводы в пользу того, что я не должен разоблачить объект перед этим человеком и забрать свою плату?

— Понимаю. — Она поджала губы, а спустя мгновение облизала их кончиком языка. — Вот, значит, как. Весьма удачно, что он принес фотографии и показал их мистеру Гудвину, не так ли? — Ее взгляд устремился на меня. — Полагаю, вас можно поздравить, мистер Гудвин?

— Пока еще рано говорить об этом, — проворчал я. — Приберегите поздравления на потом.

— Я признаю, — продолжил Вулф, — что если бы принял от вас вознаграждение или его взял бы, никак это не оговорив, мистер Гудвин, то я должен был бы, блюдя ваши интересы, отвергнуть предложение мистера Хелмара. Но ни я, ни мистер Гудвин не брали на себя никаких обязательств. Я никоим образом не связан с вами. Никакие юридические, профессиональные или этические установления не мешали мне выдать вас ему и потребовать плату… Но, черт побери, у меня есть самоуважение! Я не мог и не смогу этого сделать. Есть также мистер Гудвин. Я отругал его за то, что он поселил вас в моем доме, и велел избавиться от вас. И если теперь я получу выкуп за вас, жить и работать с ним станет невозможно. — Вулф покачал головой. — Следовательно, мне отнюдь не повезло, что вы избрали убежищем мой дом. Отправься вы в какое-нибудь другое место, мистер Хелмар явился бы, чтобы нанять меня для ваших поисков, я взялся бы за это дело и, несомненно, заработал бы вознаграждение. Да, самоуважение не даст мне извлечь выгоду из вашего присутствия здесь — по случайности и воле мистера Гудвина. Тем не менее своекорыстие все же не позволит мне понести из-за этого убытки, и весьма солидные. Потому у меня есть два предложения… Два взаимоисключающих предложения. Первое простое. Когда вы договаривались с мистером Гудвином о проживании здесь, вы заявили ему, по сути, что готовы заплатить любые деньги. «Сколько запросите» — так вы сказали, по его словам. Вы разговаривали с ним как с моим агентом, а значит, со мной. И теперь я говорю: десять тысяч долларов.

Она так и вытаращилась на него, брови полезли на лоб.

— Я должна заплатить вам десять тысяч долларов?..

— Именно. Прокомментирую это так: я подозреваю, что в любом случае деньги придут от вас, если не напрямую, то опосредованно. Раз мистер Хелмар, как попечитель вашей собственности, обладает широкой свободой действий — а так, по-видимому, и обстоит дело, — то, скорее всего, он заплатит за то, чтобы вас нашли и предъявили ему, из этой самой собственности, поэтому в действительности…

— Это шантаж!

— Не думаю, что вы правильно…

— Это шантаж! Вы говорите, если я не заплачу вам десять тысяч долларов, вы выдадите мое местонахождение Перри Хелмару и получите эти деньги от него!

— Ничего подобного я не говорил. — Вулф сохранял спокойствие. — Я сказал, что у меня есть и альтернативное предложение. Если вам не нравится первое, то вот второе. — Он бросил взгляд на настенные часы. — Сейчас десять минут двенадцатого. Мистер Гудвин помог вам распаковать вещи, поможет и упаковать. Вы покинете нас через пять минут со всем багажом, и мы не пустим за вами хвост. Даже не станем следить из окна, в какую сторону вы направитесь. Мы забудем о вашем существовании на десять часов сорок пять минут. По истечении этого времени, в десять часов утра, я позвоню мистеру Хелмару, приму его предложение и начну ваши поиски. — Вулф махнул рукой. — Мне было бы крайне неприятно брать деньги непосредственно у вас. Я предпочел бы получить их через мистера Хелмара. Однако я подумал, что у вас должен быть и такой выбор. Я рад, что вы пренебрегли им, посчитав шантажом. Мне нравится думать, будто я зарабатываю по крайней мере частицу того, что получаю в качестве платы. Однако данное предложение все же остается в силе до десяти часов утра, если вдруг вы предпочтете его игре в прятки.

— Я не собираюсь платить вам десять тысяч долларов! — вздернула она подбородок.

— Хорошо.

— Это нелепо!

— Согласен. Для меня подобная альтернатива постыдна. Уйдя отсюда, вы можете направиться прямо домой, позвонить мистеру Хелмару, сказать, что вернулись и увидитесь с ним утром, а потом отправиться в кровать, оставив меня ни с чем. Мне придется пойти на риск, иначе не получается.

— Я не собираюсь возвращаться домой и кому-то звонить.

— Как вам угодно. — Вулф снова посмотрел на часы. — Уже четверть двенадцатого, и вам не стоит терять время понапрасну, если хотите заставить меня поработать. Арчи, будь так добр, спусти багаж мисс Идз.

Я встал, не особо торопливо. Все обернулось прескверно, но что я мог поделать? Присцилла мешкать не стала. Со словами «справлюсь сама, благодарю» вскочила с кресла и направилась к двери.

Я проследил, как она, пройдя прихожую, стала подниматься по лестнице, затем повернулся к Вулфу:

— Мне это больше напоминает «беги-овца-беги», как мы называли такую игру в Огайо. Там пастух кричит: «Беги, овца, беги!» Игра захватывающая и ужасно веселая, но, думаю, мне стоит сказать еще до ухода мисс Идз, что я не совсем уверен, хочу ли в нее играть. Быть может, вам придется меня уволить.

— Выставь ее, — только и пробурчал он.

Я неспешно поднялся наверх, полагая, что помощь Присцилле в сборе всех ее штучек не потребуется. Дверь в Южную комнату была распахнута.

— Можно войти? — спросил я.

— Не беспокойтесь, — донесся ее ответ. — Я справлюсь.

Она сновала по комнате. Чемодан, раскрытый на стойке, был упакован на три четверти. Эта девушка могла бы быть классной попутчицей. Не обращая на меня внимания, она быстро и умело покончила с укладкой чемодана и взялась за шляпную коробку.

— Следите за деньгами, — произнес я. — У вас их много. Не давайте их в руки незнакомцам.

— Младшая сестренка отправляется в лагерь? — спросила она, по-прежнему не удостаивая меня взглядом.

Может, это и была шутка, вот только совсем не веселая.

— Ага. Внизу вы сказали, что меня можно поздравить, а я попросил приберечь поздравления. Сомневаюсь, что я заслуживаю их.

— Наверное, нет. Я беру их обратно.

Присцилла застегнула молнию на шляпной коробке, надела жакет и шляпку, взяла со стола сумочку. Потом потянулась за коробкой, но я уже подхватил ее, а также и чемодан. Она пошла первой, я — следом. В прихожей она даже не заглянула в кабинет, но я бросил туда взгляд. Вулф сидел за столом, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Когда я открыл входную дверь, Присцилла попыталась взять у меня чемодан и шляпную коробку, но я держал их крепко. Она продолжала упорствовать, я — тоже, а поскольку у меня было преимущество в весе, то я вышел победителем. Сойдя с крыльца, мы повернули на восток, добрались до Десятой авеню и перешли на другую сторону.

— Я не буду обращать внимание на марку и номер такси, — сказал я. — А если и обращу, то никому не расскажу и сам не буду искать его. Однако не могу обещать, что навсегда забуду ваше имя. Возможно, однажды мне придет на ум такое, о чем захочется вас спросить. Если не увидимся до тридцатого июня — с днем рождения!

Так мы и расстались — не с лучшими чувствами, конечно же, но и не заклятыми врагами. Проследив, как удаляется ее такси, я побрел домой, предвкушая долгое совещание с Вулфом, но не чувствуя при этом безудержного ликования. Ситуация сложилась интересная: я готов был ему помочь, вот только моя роль в этом деле мне не нравилась.

Однако, как я обнаружил, все обсуждения были отложены до утра. Когда я вернулся, Вулф уже удалился спать, что меня устраивало.

На следующее утро, во вторник, произошла стычка. Я завтракал, как обычно, на кухне. Апельсиновый сок, оладьи, поджаренная ветчина, мед, кофе, дыня и еще раз кофе. Появился Фриц, относивший Вулфу наверх поднос с завтраком, и сообщил, что тот меня вызывает.

Это было в порядке вещей. Вулф не спускался вниз до своего визита в оранжерею в девять часов. Если он не находил возможным дать мне указания по внутреннему телефону, то обычно посылал за мной.

О срочности Фриц не заикнулся, поэтому я спокойно допил вторую чашку кофе и только потом поднялся в комнату Вулфа на втором этаже, расположенную прямо под той, где так и не переночевала Присцилла. Вулф уже покончил с завтраком, выбрался из постели и теперь стоял перед окном в желтой пижаме, на которую ушло не менее двух акров ткани, и потирал макушку. Я пожелал ему доброго утра, и он любезно ответил мне тем же.