Росс представляет, как вознегодовала бы Лорейн, если бы только заподозрила, на что он соглашается. А он соглашается без возражений, и дело сделано почти так быстро, как обещал Вуди.
— Надеюсь, аппетит от этого у тебя не пропадет, — говорит ему Вуди.
Интересно, сам он ест у себя в кабинете? Росс ни разу не видел, чтобы он перекусывал в комнате для персонала или хотя бы подходил к кофеварке, которая одаривает Росса целым потоком кофе, такого крепкого, что даже дюйм молока мало меняет его цвет. Когда Вуди возвращается к себе в кабинет, Росс успевает взять из своего шкафчика сэндвичи с ветчиной, которые сделал накануне вечером, пока отец копошился на кухне, словно выискивая предлог, чтобы помочь. Он кладет сэндвичи на стол и разворачивает хрустящую фольгу, прежде чем раскрыть рядом журнал, посвященный компьютерным играм. Если бы Мэд увидела его сейчас, она бы досадливо хмыкнула и принесла ему тарелку для сэндвичей. Лорейн встряхнула бы головой (и своим хвостом) при виде обложки журнала из числа тех, которые, по ее мнению, читают только мужчины. Он ловит себя на мысли, как хорошо, что обе они остались внизу. Надо было сразу догадаться, что попросить Лорейн на выход будет не так-то просто.
Наслаждайся каждым моментом, говорит ему отец. Именно из них и состоит жизнь. Не надейся провести ее от начала до конца с одним человеком, это против природы. Понятно, что таким способом отцу было легче справиться, когда жена оставила его с трехлетним Россом и отправилась с подружками в отпуск, из которого так и не вернулась, хотя предполагалось, что это всего лишь небольшая поездка — это оправдывает отца, который никогда и ни с кем, не считая самого Росса, не жил дольше нескольких месяцев, — но и самому Россу такой выбор кажется вполне правильным. Именно по этой причине он воспользовался шансом, когда Лорейн удивила его, выказав дружеское расположение, но разве обязательно оставаться просто друзьями? Неужели он должен выбирать между ней и Мэд? Пытаясь решить для себя этот вопрос, он все реже глядит на изображения компьютерных сражений, отправляя в рот еду. Когда он слышит вопль Вуди, совершенно нечленораздельный, на миг ему кажется, что это голос его отчаяния.
— Что случилось? — выкрикивает Конни.
— Ах вы, мелкие… — Если Вуди и хотел сказать что-то еще, он оставляет это при себе: вылетая из кабинета и широко распахивая дверь на лестницу, он бежит по ступенькам, перепрыгивая через одну. Встревоженная Конни перехватывает взгляд Росса, вскакивая со своего места и заглядывая в кабинет Вуди.
— У нас вторжение, — произносит она таким тоном, словно не до конца понимает, что именно видит.
Она смотрит на монитор системы безопасности. Росс подходит к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вуди проносится через верхний левый квадрат изображения, пока охранник Фрэнк по диагонали пересекает противоположный участок. Другие части экрана показывают два пустых прохода, пока в нижнем левом углу не возникают две фигуры, которые на бегу сбрасывают книги с полок. Должно быть, причина в мониторе, но за этими фигурами тянутся серыми лентами их собственные контуры — однако дефект монитора никак не объясняет, почему у них такие лица, словно плоть и кости вынуты из них.
Если это грим или маски, насколько хорошо они сделаны? Россу кажется, что он не столько наблюдает за двумя персонажами, похожими на гномов, с едва намеченными лицами, напоминающими самые примитивные изображения, сколько видит все это во сне. Он обязан выяснить, как они выглядят на самом деле; и он несется вниз по ступенькам почти так же быстро, как Вуди до него, и, распахнув дверь, видит перед собой два черепа с метелками волос.
Прежде чем хулиганы ускользают от него, он понимает, что это мальчишки в масках, оставшихся с Хеллоуина, масках настолько дешевых, что примитивнее уже некуда. Когда он пускается в погоню, мальчишки проносятся мимо прилавка и выскакивают из магазина.
— Оставь их, Фрэнк, — говорит Вуди, когда их фигуры сливаются с туманом. — Если только они не вернутся.
— Кажется, мы за ними уже гонялись, — произносит Агнес из-за прилавка.
— Мне никто не говорил. Когда это?
— В тот день, когда проводилась викторина. Мне кажется, это те самые, которые хулиганили здесь тогда.
— Тогда понятно, почему в масках. Если такое повторится, надо бы рассмотреть их физиономии.
Вуди с сердитым лицом заходит в «Домоводство», где по-птичьи ныряет за полки и снова появляется с книжками по кулинарии. Когда Росс принимается собирать пособия по медицине в смежном проходе, ярость Вуди как будто только вскипает сильнее.
— Иди, у тебя еще перерыв не кончился, — бурчит он. — Нам вовсе не нужно, чтобы кто-то говорил, будто тебя угнетают.
Он наверняка имеет в виду Лорейн. Росс думает, она подошла убедиться, что с ним хорошо обращаются, пока она не сообщает:
— У меня еще не было перерыва на кофе. Можно мне пойти сейчас?
— Конечно, почему же нет. Оставьте меня, я сам здесь приберу.
Росс ставит на полки те книги, которые успел поднять, и направляется к двери, ведущей в комнату для персонала, когда Лорейн берет его под руку.
— Давай поговорим снаружи.
Она отпускает его руку, как только он следует за ней, и обхватывает себя за плечи, когда они выходят за пределы магазина. Туман позади трех тщедушных деревьев высосал из солнца все тепло и свет, оставив от него некое ощущение размытой сероватой таинственной силы, не имеющей источника. Серая муть отступает на шажок, как будто признавая Лорейн и Росса, или же насмешничая над ними, а затем возвращается назад, лишая красок несколько машин на стоянке. Росс думает, не прячутся ли те хулиганы где-то поблизости, а Лорейн проходит вдоль фасада магазина и дожидается, чтобы он нагнал ее.
— Это он заставил тебя спуститься вместе с ним? — спрашивает она с напором.
— Разумеется, он этого не делал, Лорейн.
— Тогда с чего ты прискакал его защищать?
— Я вовсе не думал, что защищаю его. Я и не подозревал, что ему это нужно.
— Мужчинам это не нужно, ты имеешь в виду.
Хотя Россу удается сдержать вздох, он представляет себе, как тот раздувается у него над головой, словно поле для слов персонажа в комиксе.
— Нет, я ничего не имел в виду. В смысле, не имел в виду ничего такого. С чего ты решила…
— Ну, продолжай, скажи еще, что это я виновата.
— Я вообще никого ни в чем не обвиняю. Иногда создается такое впечатление, что ты вообще не хочешь здесь работать.
— Надеюсь, мне понравится заниматься с читательским кружком. Я люблю рассказывать другим о книгах. Именно поэтому я подумала, что мне подойдет и эта работа, связанная исключительно с ними, но, похоже, не срослось. Знаешь, чем я с удовольствием занялась бы?
— Это что-то для флаеров Конни?
— Боже упаси, Росс, в моей жизни есть много всего помимо этого места. — Лорейн испепеляет взглядом туман, словно тот посмел ей противоречить. — Я хотела бы учить других верховой езде.
— А ты знаешь как?
— Я научила мою младшую кузину Джорджи ездить верхом на пони. Видел бы ты, как гордо она теперь гарцует. В школе верховой езды была вакансия, но тогда я еще не знала, получится ли у меня, поэтому и пришла в итоге сюда.
— Наверное, есть и другие вакансии в школах верховой езды.
— Не часто. Впрочем, не думаю, что та девушка, которую они взяли в итоге, идеально им подошла.
— Может быть, тебе еще удастся занять ее место, а пока что ты найдешь и здесь что-нибудь приятное для себя, кроме читательского кружка, что скажешь? — Ее брови медленно приподнимаются на четверть дюйма; пока она, вероятно, обдумывает такую возможность, Росс прибавляет: — Но Вуди стоит поблагодарить хотя бы за кружок.
— Я сама вызвалась. Он меня не выбирал, — возражает Лорейн и разворачивается на месте, словно желая поспорить с Вуди прямо через стекло витрины. Когда тот распрямляется, с нежностью расправляя смятые уголки бумажной обложки, его взгляд натыкается на Росса, и губы двигаются. — Что это он имеет в виду: ты занят? — вопрошает Лорейн.
— Наверное, тебе лучше спросить у него.
— Что ж, и спрошу.
В знак одобрения ее намерений туман принимается танцевать, волоча подол по асфальту.
— Погоди! — выпаливает Росс. — Он решил, что мы с Джейком вместе.
— Ого, какая неожиданность. А с чего это он?
— Мне кажется, он решил, что я помогал Джейку в хранилище вовсе не с работой. Надеюсь, мне не придется тебе объяснять, как было на самом деле.
— Даже если что-то было, Росс, нет необходимости оправдываться. Половина проблем этого мира происходит оттого, что мужчины отказываются принимать свою женскую сторону.
— А другая половина — оттого, что женщины не признают наличия своей мужской стороны, это ты имеешь в виду?
Еще не успев договорить, он понимает, что ничего такого она в виду не имеет. Его попытка сострить, теперь, когда он высказался, кажется слишком шаблонной, у него такое чувство, словно его вынудили играть по сценарию для незримой публики — может, для мальчишек в масках? Когда Лорейн разворачивается к туману лицом, он думает, что у нее сложилось такое же впечатление, однако она произносит: