От чего кому угодно станет не по себе? Уж точно не от стен цвета блеклого мха, и не от стульев с прямыми спинками, сосредоточившихся вокруг стола, за исключением одного, который навалился спинкой на его край, и не от пробковой доски с пришпиленными к ней распоряжениями Вуди, и не от раковины, полной немытых тарелок, кружек и столовых приборов, от которой слабо тянет сыростью и затхлостью… Но это не та комната, где Найджел проводит большую часть своего времени и чувствует себя по меньшей мере вольготно. Он делает несколько широких шагов, чтобы распахнуть дверь кабинета.
На здешнюю лампочку тоже можно положиться. Три компьютера с приставленными к ним вращающимися креслами, проволочные корзинки, ощетинившиеся бумажками, составляют здесь компанию друг другу на столе, протянувшимся вдоль трех стен из четырех. На мониторе Конни прижилась пара бабочек на магнитах, у Рея красуется значок «Манчестер Юнайтед», и Найджел в очередной раз размышляет, что надо бы и ему подыскать эмблему, чтобы украсить свой компьютер, может, тогда он будет чувствовать себя здесь как дома. Ну вот зачем на этом сосредотачиваться? Бывал же он в помещениях без окон раньше, но никогда не боялся темноты — не боялся, что свет погаснет и он останется в окружении черноты, такой же непроницаемой, как в недрах земли. Не будет даже слабого свечения из кабинета Вуди, расположенного за стеной без стола. Все это совершенная чепуха, и, пока никого здесь нет, есть шанс доказать это самому себе. Подумать только, он же работает менеджером. Он заходит в кабинет и закрывает за собой дверь, а потом с силой шлепает по выключателю, отчего мгновенно погружается в темноту.
Он делает не так уж много неосторожных шагов, когда оступается и замирает на месте. Он всерьез собирался их пройти, говорит он себе. Всерьез собирался окружить себя темнотой, доказать, что любое ее количество ничем ему не угрожает, пусть даже он чувствует себя так, словно его затащили под землю. Темнота уже сделала все, на что способна, то есть вовсе ничего, и тут перед входом в магазин звенит звонок. Приглушенный далекий звон означает его победу, или же, если честно, освобождение. Найджел разворачивается к двери, ведущей в комнату для персонала, но с тем же успехом мог бы ослепнуть. Нет даже намека на контур двери.
Неужели там погас свет или он ошибся, думая, что развернулся к двери? Ее нигде не видно, однако нельзя поддаваться панике, просто надо двигаться вперед, пока не наткнешься на стену. Он делает неуверенный шаг и вытягивает перед собой руки. Они почти не слушаются, но левая касается пористого лба неведомого существа, скорчившегося перед ним.
Найджел испускает крик, на который тратит почти весь запас воздуха в легких. Отпрянув назад, он слышит, как этот предмет откатывается в темноту. Затем ударяется о скамью, громыхает мимо компьютеров, и к этому моменту становится понятно, что это такое: кресло на колесиках. До двери дальше, чем казалось, зато теперь он, по крайней мере, способен определить направление по звуку далекого дверного звонка, на который кто-то давит, не отпуская. Найджел слепо движется в ту сторону и едва не врезается в дверь, но теперь улавливает слабенькое свечение по ее контуру. Он хватается за ручку, которая кажется грязной и не вполне сухой, наверняка из-за вспотевшей ладони. Настежь распахнув дверь, он бежит — не удирает — вниз по лестнице.
Когда Найджел проходит через торговый зал, Гэвин снимает палец с кнопки звонка. Он продолжает приплясывать в пятне света перед стеклянными дверями, а вот Ангус рядом с ним престает растирать руки, явно не желая показаться нетерпеливым. Лица у обоих окутаны паром от дыхания. Не успевает Найджел отпереть двери, как Гэвин уже стоит на коврике с надписью «Читай дальше!».
— Выглядишь бодро, — произносит Найджел.
— Ага, бодр и весел, как есть. — Гэвин высоко вскидывает брови, словно желает подчеркнуть намек, которого Найджел не понимает, либо пытается поднять тяжелые веки, либо же это просто тик, от которого кожа на остром лице натягивается еще сильнее. — А ты как, Аньюс? — спрашивает он, разворачиваясь на месте. — Всю ночь продрых?
Ангус задерживается между рамками перед затоптанным призывом на коврике и растирает вытянутое пятнистое лицо с такой силой, словно пытается стереть с него остатки летнего загара.
— Он меня называет Аньюсом, — поясняет он таким тоном, словно сомневается, должно ли ему быть от этого смешно.
— Мы все это знаем, Аньюс.
У них за спиной притормаживает «пассат», за рулем которого сидит ухажер Джейка, и Джейк быстро целует его, выбираясь из машины.
— Народ я возьму на себя, пока вы все отмечаете время прихода, — произносит Найджел, бросая взгляд на расписание дежурств на прилавке. — Ангус, ты на кассе в первый час. Джейк и Гэвин, вы занимаетесь полками.
Разумеется, никакого народа нет. Никому не нужно открывать двери, только своим. Ранних посетителей могли бы привлечь газеты и журналы, но они есть во «Фруго», а супермаркет стоит при самом въезде в торговый комплекс. Найджел собирает с полки под информационным терминалом бланки вчерашних заказов покупателей, затем коротает время, выравнивая книжки в секции «Животные» в полудюйме от края полки. Когда снова появляется Ангус, Найджел направляется в сторону хранилища.
Лифт демонстрирует, как хорошо умеет выговаривать два из трех своих слов. Пока Найджел поднимается по лестнице, мимо него, приглушенно погромыхивая в своих тележках, спускаются книги. Полки с надписью «Возвращенные и поврежденные» необходимо разобрать, но прежде всего отправить по адресам заказы покупателей. Он несет бланки через комнату для персонала, по которой незаметно расползается слабый раздражающий запах, и включает свет в кабинете. И уже готов сесть за свой компьютер, когда замечает, что дверь в смежный кабинет Вуди чуть приоткрыта.
В этом нет ничего примечательного. Вуди часто оставляет ее приоткрытой, когда сидит у себя. Найджел толкает ее, открывая шире, и бейсбольный флаг над письменным столом изгибается в сумраке, словно червяк, и распластывается по стене. В двух прямоугольниках на мониторе системы безопасности, подвешенном в дальнем углу, отображается движение: Гэвин стоит на коленях в «Музыке», и еще кто-то сидит на корточках в «Текстах для малышей». По крайней мере, у них есть посетитель, но его голова да и очертания всей этой серой фигуры слишком расплывчатые, чтобы Найджел сумел рассмотреть, кто это. Он закрывает дверь кабинета и садится за компьютер.
Большинство заказов он пересылает по электронной почте на американский склад или же его британский эквивалент в Плимуте, но вот издательства, выпускающие сборники поэзии, настолько маленькие, что приходится искать их адрес и отправлять запрос напрямую. Он уже близок к завершению работы, когда у него над головой раздается голос Гэвина.
— Найджел, набери двенадцатый номер, пожалуйста. Найджел, звякни на дюжину.
Он хватается за телефон, чтобы прервать дальнейшие упражнения в остроумии.
— Да, Гэвин.
— Тут один покупатель хочет узнать, пришел ли уже его заказ.
— Можешь поподробнее?
— Он сейчас тут поблизости.
— И зовут его…
— Фамилия Блюдс. Как ваше имя? — Пауза повисает такая, словно трубку прикрыли рукой. — Уильям, — произносит Гэвин и повторяет, с трудом сдерживаясь: — Мистер У. Блюдс.
Это что, розыгрыш? Когда Найджел бросает взгляд на монитор Вуди, он видит мужчину, который стоит перед Гэвином у прилавка. Седые волосы, собранные в хвост, вполне могут служить продолжением мехового воротника. Найджел открывает в компьютере список покупателей, заказывавших книги. Аддамс, Блад, Браун, но ни единого Блюдса и вообще никого похожего, с кем можно его перепутать.
— Можно еще раз уточнить фамилию? — Найджел мгновенно сожалеет, что спросил.
— Он снова спрашивает ваше имя. — Еще одна пауза, в которую Найджел слушает свое дыхание, прежде чем Гэвин докладывает:
— Все так, как я сказал.
— Сейчас спущусь к вам, — произносит Найджел, чтобы не повторять больше это имя, и быстро направляется к лестнице.
Он уже рядом с информационным терминалом, когда покупатель оборачивается, взмахнув своим хвостом и обдав его запахом слежавшегося каракуля. Нижняя губа помогает верхней приподняться в улыбке, пока он потирает ямочку на подбородке, а затем протягивает ладонь, слегка пухлую, как и его рябое лицо в морщинах.
— Уилл Блюдс.
— Очень рад. Найджел, — отзывается Найджел и спешно прибавляет: — Я займусь мистером Блюдсом, Гэвин. Вы, случайно, не помните, когда заказывали книгу, мистер Блюдс?
— В тот день, когда вы открылись. Я едва ли не первый ваш покупатель.
— Рад, что вы вернулись.
— Давно пора уже повысить уровень интеллекта.
Найджел не вполне уверен, относится ли это к «Текстам» или же к самому посетителю, и сосредотачивается, чтобы спросить:
— Автора вы помните?
— Я знаю, как его зовут, если вы об этом. Боттомли.
— И, наверное, название?
Мистер Блюдс берется за виски большим и указательным пальцами, словно выжимая свою память, и жмет, пока Найджел не начинает морщиться вместо него.