— Кровь богов! Руна Пленения? Неужели заговорщики овладели старой саксанской магией?
— Да, государь. Мне неведомо, как эти знания попали в руки Клавера, но не сомневайтесь, я все выясню.
Император потер лицо руками.
— Князь Преисподней меня раздери, что за бардак. Моей сети шпионов мог бы позавидовать и каудийский король, однако даже они, похоже, не могут уследить за всем. Я рад, что ты вернулся.
— Ваше величество, что происходит в сенате? — спросил Вонвальт, ставя свой кубок на стол. К вину он так и не притронулся.
— С тех пор, как ты повесил Вестенхольца, чего там только не происходит, — ответил Император, косо глянув на Вонвальта. — Видит Нема, он того заслуживал, но, кровь богов, лучше бы ты отправил его сюда.
— Он был государственным изменником, — удивленно сказал Вонвальт. Прежде я никогда не видела, чтобы сэра Конрада отчитывали за принятые решения, и его это заметно задело.
— Государственным изменником и любимцем толпы, — поправил Император. — А ты сделал из него мученика.
Сэр Конрад заерзал на месте.
— Разве что-то изменилось бы, повесь я его в Сове?
Император вяло отмахнулся.
— Нет, сама казнь и где ее провели — это не так уж важно. Сенат давно ищет повод сожрать себя изнутри. Не подвернись им Вестенхольц — нашелся бы иной предлог. — Он ткнул пальцем в Вонвальта. — Но ты не должен был вешать его.
— Я лишил его титулов. Он был… — начал сэр Конрад, выпрямившись на месте в струнку, но Император заставил его замолчать, покачав головой.
— Мы не в зале суда, Конрад. Ты не хуже меня знаешь, что тебе стоило предать его мечу.
Вонвальт замолк. Упрек повис в воздухе подобно неприятному запаху, но Императора ничуть не озаботило то, как скривился его блудный сын.
Он положил руки на стол с картой и сжал пальцами его деревянный край.
— У всех этих бед общий корень, — сказал государь. — Млианарские патриции уже много лет будоражат народ, и храмовники всегда их поддерживали. Такое положение дел никогда меня не беспокоило, ибо невозможно излечить Сенат от грызни фракций, можно лишь распустить его. Но этот неманский священник, этот Клавер. Он смог привлечь на сторону храмовников столько лордов и земель, сколько не удавалось никому прежде. Мужчины и женщины из северных провинций стекаются под его знамена. И по мере того, как растет богатство и влияние храмовников, оно растет и у млианаров. Патриции уже стали господствующей силой в сенате. Они считают, что армии храмовников придают веса их требованиям, словно мои Легионы куда-то испарились. Потеря их талисмана, Вальдемара Вестенхольца, сильно ударит по млианарам, однако, боюсь, этим ты пуще прежнего обозлил их против Ордена. И хотя наши враги кажутся дерзкими, они способны действовать очень тонко и хитро, Конрад. Каждый их ход продуман до мелочей.
— Но чего они добиваются? — едва сдерживая досаду, спросил Вонвальт.
Император взял пару деревянных фишек, которые символизировали армии, и швырнул их на гравированную карту, как пару игральных костей.
— Власти. В частности, они желают, чтобы законодательная и исполнительная власть принадлежала Сенату. — Император презрительно оскалился.
— Который они подмяли под себя, — пробормотал Вонвальт. Именно об этом нас несколько недель назад предупреждал сенатор Тимотеус Янсен.
— Верно. Они желают низвести меня до положения выборного монарха, после чего возвеличить каноническое право. Впрочем, последнее — лишь часть моих домыслов, ведь иначе неясно, зачем неманская Церковь поддерживает их и вообще ввязалась в это. Патриции и Церковь действуют заодно, но союз этот противен обеим сторонам. Каждый считает себя кукловодом, а не марионеткой.
— Это также объяснило бы, почему Церковь в целом молчит, — заметил Вонвальт. — Или я ошибаюсь, и они уже осудили Клавера и его приспешников?
— Нет, ты все верно понял, — ответил Император. — Клавер убедил неманскую Церковь в том, что им нужны старые саксанские силы и что они заслуживают их получить. Конечно, нашлись церковники, которые отреклись от Клавера; многие в Сове недовольны им и считают выскочкой. Однако другие все же клюнули на приманку, и пока Клавер успешно движется к цели, они радостно стоят в сторонке, рассчитывая сначала посмотреть, как далеко он зайдет, и лишь затем объявить, какую сторону они поддерживают. Подобные увиливания приводят меня в бешенство. Как жаль, что Церковь не подчиняется мне, как моему прадеду, в отличие от проклятого Колледжа Предсказателей.
Следующие слова Вонвальт произнес осторожно. Я видела, что он с большой неохотой поднимает вопрос о двуличии магистратов:
— Правосудие Августа подозревала, что магистр Кейдлек тайно передает неманцам секреты Ордена в обмен на мирную жизнь. — Он ненадолго замолк. — Я лично допрашивал обенпатре монастыря Долины Гейл. Он признался, что по крайней мере один Правосудие сотрудничает с Церковью.
— Кейдлек — трус и глупец, — ожесточенно ответил Император. — В Сове он неоднократно вел переговоры с патрициями, в этом я уверен. Стоило мне выказать свое недовольство, как проклятые млианары всюду раструбили, будто я официально отрекся от всех магистратов. Однако на самом деле я до сих пор медлил и не выступал против Ордена. Сегодня из трех Сословий Империи мне по-настоящему подчиняется лишь одно. — Государь постучал себя по груди. — Но теперь, Конрад, когда ты вернулся, я могу наконец очистить Орден от мятежников. А после мы обратим наши взоры на Сенат. Люди уже выходят на улицы, Конрад. Они недовольны. Собираются в толпы. Скандируют. Сова превратилась в пороховую бочку. Млианаров нужно привести к повиновению, причем быстро.
Вонвальт прокашлялся. Его явно взволновали слова «очистить Орден».
— Государь, я боюсь, что не одна лишь поддержка храмовничьих армий позволила млианарам так осмелеть.
— Что же еще?
— Патре Клавер смог успешно овладеть некоторыми силами Ордена. Он не только стал невосприимчив к Голосу, но и, как я уже упоминал, сумел начертать Руну Пленения и напитать ее магией. Также у него получилось… — Вонвальт помедлил, подбирая слова. — Обездвижить меня, ваше величество, одной лишь силой разума и даже поднять в воздух, словно на незримой веревке. Сила его была велика и ощутима физически. Хелена говорит, что усилие полностью истощило Клавера, но если учесть, как стремительно этот священник изучил чары и овладел ими, то уже совсем скоро он сможет применять их без натуги. Некоторые тонкости Клавер вряд ли освоит без учителя, однако он уже доказал, что способен невероятно быстро учиться. Его могущество растет, государь, и он наверняка уже сравнялся по силе с любым Правосудием.
Император молча налил себе еще один кубок вина. Затем сделал несколько глотков.
— Итак. Клавер вооружился древним саксанским колдовством. Теперь он стремится возглавить армию храмовников. И что потом? Он пойдет на север, на Сову?
Вонвальт пожал плечами.
— Этого я и боюсь, ваше величество. Или, быть может, он желает отрезать себе кусок земель на юге Империи? Захватить Пограничье и править им? Любой армии будет непросто одолеть храмовничьи крепости, даже Легионам.
Император вздохнул.
— Будь обстоятельства иными, я бы счел подобные заявления смехотворными. Однако же теперь Сенат ополчился против меня, Церковь сидит сложа руки, а в Ордене заправляют трусливые старики… — Он снова испустил вздох. — Такое чувство, будто кто-то зажал шею Аутуна в сгибе локтя и медленно душит его.
Услышав столь необычный оборот речи, я вздрогнула так, словно кто-то ударил над моей головой в храмовый колокол. Перед моим мысленным взором снова как наяву возник образ леди Кэрол Фрост, душившей двухголового волчонка, — то самое видение, которое явилось мне в конце спиритического сеанса с Фенландом Грейвсом. Я посмотрела на Вонвальта, и он на миг пересекся со мной взглядом. Мне подумалось, что сейчас он расскажет Императору о магистре Кейне, о теории Связанности и о том, что всех нас подхватила волна событий, которым суждено изменить мир.
Однако сэр Конрад заговорил о другом.
— Вы послали на север Легион, чтобы разобраться с бароном Наумовым, — сказал он.
— Да. А затем занять Моргард. Я желаю, чтобы князь Гордан на время стал маркграфом тех мест, ведь уже совсем скоро Северное море успокоится и язычники вновь начнут свои летние набеги. Как только Гордан обезопасит Северную марку Хаунерсхайма, он вернется.
— Вы получали известия о других мятежных лордах тех земель?
Император покачал головой.
— Только о Вестенхольце и Наумове. Если там и поднялось восстание, то довольно жалкое.
Вонвальт поджал губы. Возможно, месяц назад он бы согласился с Императором и закончил рассуждать об этом, но после испытаний в Долине Гейл он стал вдумчивее и осторожнее.
— Государь, верно ли, что большая часть боеспособных мужчин и женщин Империи связаны боями на востоке вдоль реки Кова?
Император бросил на Вонвальта взгляд, который было трудно прочесть. Наконец он сказал:
— Уже почти две трети войск. Ковоск оказался той еще занозой. Я рассчитывал, что они утихомирятся, когда Таса возьмет в жены Илиану, но это, похоже, ничего не изменило.