Вонвальт презрительно оглядел их, но не стал задерживаться. Едва он пронесся мимо молящихся, они начали пробуждаться, и их тихое бормотание стихло, однако сэр Конрад уже остановился перед низкой деревянной дверью, завешенной множеством флагов и вымпелов. Не дожидаясь приказа, Брессинджер шагнул вперед и с размаху ударил ногой в то место, где находился замок. Дверь распахнулась.
Думаю, никто из нас не был готов к тому, что мы увидели за порогом.
— Князь Преисподней, — выдохнул Вонвальт, обнажив меч.
— Разорвите связь! — воскликнул знакомый голос.
Это был Бартоломью Клавер.
X
Одна дверь закрывается, другая открывается
...«Вершить суд и восстанавливать справедливость необходимо при свете дня. Судебная власть — это хрустальный дворец, фундаментом которому служит пристальный надзор общества».
ИЗ ТРУДА КАТЕРХАУЗЕРА «УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС СОВЫ: ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ»
То, что мы увидели, многое расставило по своим местам, но поняли мы это намного позже.
Посреди залы на покрытой тканью деревянной доске как на алтаре лежал полуобнаженный мужчина. Из его груди торчала рукоять кинжала, и выглядел он совершенно мертвым. Труп окружали люди. Клавера среди них не было. Некоторые, очевидно, принадлежали Ордену саварских храмовников; другие, облаченные в сенаторские мантии, скорее всего, были млианарами. Но рядом с ними стояли еще двое незнакомцев, чье присутствие стало для нас неожиданностью. Первым был мужчина с оливковой кожей, в дорогих необычных одеждах, явно сшитых не по сованской моде, с коротко подстриженной, седеющей козлиной бородкой и ярко-зелеными глазами. Рядом с ним стояла слепая женщина с обритой головой и покрытым татуировками лицом. На ней была надета желто-оранжевая мантия, а рядом лежал богато украшенный посох.
Все их внимание было приковано к Вонвальту, и несколько леденящих кровь секунд никто не двигался и не говорил.
Затем голова мертвеца неистово задергалась, его глаза распахнулись и заметались по комнате.
— Разорвите связь! — рявкнул он, на этот раз отчаяннее.
Я чуть не задохнулась от отвращения. Мертвецом управлял Клавер.
— Незаконный сеанс некромантии, — мрачно объявил Вонвальт.
Никто по-прежнему не шевелился. Клавер снова воскликнул:
— Разорвите связь! Предсказательница!
Слепая женщина попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле; она была слишком потрясена тем, что их прервали.
Вонвальт двигался стремительно.
— Захлопните дверь! — крикнул он сэру Радомиру. Затем ударил предсказательницу плашмя мечом по горлу, и та схватилась за шею, хрипя и задыхаясь. После этого Вонвальт повернулся к Клаверу.
— Ты переоценил себя, — оскалившись, сказал он священнику.
Мертвец продолжал отчаянно вращать головой и глазами, но никто в зале больше не мог ему помочь.
Вонвальт протянул руку, положил ее на труп храмовника и пробормотал несколько слов на незнакомом мне языке. Воздух внезапно сгустился, стал душным, и комнату наполнила зловещая аура.
Клавер в теле мертвеца отчаянно заскрежетал зубами.
— Что ты наделал? — взвизгнул он.
— Приковал тебя к этому телу, — почти беззлобно ответил Вонвальт. Он окинул взглядом зал, посмотрел в глаза всем присутствующим. Оружия ни у кого не было, и никто не успел бы схватиться за него прежде, чем их зарубили бы Брессинджер, или сэр Радомир, или я. Поэтому они, ошеломленные, стояли молча.
— Быть может, мне поступить с тобой так, как ты поступил с Реси? — спросил Вонвальт. Когда Клавер не ответил, он прижал острие короткого меча к шее трупа. — Где ты?
Лицо Клавера скривилось в язвительной усмешке.
— Ты до сих пор не знаешь? Даже после того, как допросил и убил обенпатре Фишера? Какой же из тебя после этого сыщик?
— Я знаю, что ты в Кераке, — оскалился Вонвальт. Острие его меча пустило по подбородку трупа струйку крови.
— Если бы я мог, то похлопал бы тебе.
— Еще я взял под стражу Натаниэля Кейдлека, и он уже наслаждается чарами Извлекателя Истин. — Несмотря на всю напряженность ситуации, мне не понравились слова Вонвальта. Меня возмутило, как он… кичится тем, что Кейдлека пытают. — И я знаю, что фон Гайер помог ему выкрасть драэдические рукописи из Библиотеки Закона. Ну как? Близко я к тебе подобрался?
На этих словах что-то произошло. Тело, в которое вселился Клавер, на миг содрогнулось, его кости затрещали и захрустели. Из уголка рта полилась черная эктоплазма.
— Ты ничего — хр-р! — не знаешь, — проскрежетал священник. — Твоя слава — пустой звук. Даже… — Труп дернулся. — Гн-н… ребенок разгадал бы эти мелочи. Ты так долго смотрел на деревья, что не замечаешь за ними леса. Ты хоть представляешь, с какими силами столкнулся на самом деле? — Лицо мертвого храмовника на короткий миг расползлось в злобной ухмылке. — Скажи мне, Правосудие: здоров ли ты? А то ты что-то похудел. Побледнел. И даже будто бы позеленел.
Вонвальт не смог скрыть своего удивления.
— Что ты наделал? — требовательно спросил он.
Клавер рассмеялся.
— О, просто завел новых друзей. Могущественных. Советую тебе поступить так же. Видит Нема, они тебе скоро пригодятся.
Что-то изменилось. Тон Клавера, испуганный и лихорадочный, вдруг стал спокойным и уверенным. От того, как он сказал слово «могущественных», я похолодела. Я посмотрела на предсказательницу, которая продолжала держаться за горло. Похоже, Вонвальт слегка задел кожу лезвием, потому что сквозь ее пальцы сочилась кровь, но он точно не перебил ей ни трахею, ни артерии. Почему бы Клавер вдруг ни преисполнился нахальства, она была ни при чем.
Вонвальт зарычал и упер острие лезвия в щеку Клавера так, что оно стало медленно входить ему в глаз. На миг позабыв о дерзости, Клавер снова задергался и заверещал.
— Я иду за тобой, жрец, — прорычал Вонвальт. — Все твои труды и мечтания обратятся в прах.
— Вовсе нет! — закричал Клавер, когда кровь и жижа из глазного яблока потекли по его щеке. Боль явно была невыносимой, однако этот безумец ликовал. — Вовсе нет! Ты ничего не добился! На каждом шагу я оказываюсь впереди тебя! Давай, режь мне лицо, распотроши это тело. Тебе это не поможет. Обрушь свои армии на Керак; они все погибнут.
— Я не боюсь твоих храмовничьих головорезов! — взревел Вонвальт. Кажется, только Клавер мог с такой легкостью вывести его из себя.
Священник издал недоверчивый, безумный смешок.
— Император слеп! Вял! Его Легионы рассеяны! Никто не поможет тебе, сэр Конрад. Оставь меня в покое. Уходи прочь и доживай свои дни где-нибудь далеко. Покинь Империю, и я оставлю жизнь тебе и твоим приспешникам.
— Никому не придется жить под гнетом твоего безумия, — прорычал Вонвальт, полосуя клинком лицо Клавера. — Слышишь меня? Запомни эти слова, жрец. Чертоги Преисподней скуются льдом, прежде чем я позволю тебе войти в Сову.
Выражение лица Клавера вдруг стало пугающе жестоким.
— О, я… очень близко знаком с Чертогами Преисподней, — заверил он. И снова зал будто сжался и потемнел. Я вдруг поняла, что храмовники, оставшиеся в часовне Солдата, колотят в дверь, пытаясь ворваться к нам. Но шум гремел на удивление глухо. Казалось, будто что-то высасывает из зала все звуки. — Я побывал во многих местах, куда не смеют ступать магистраты.
Вонвальт наклонился, чтобы что-то сказать на ухо мертвецу, и тогда я заметила, как тело дернулось и пошевелилось. Внезапным рывком труп вытащил клинок из своего сердца и замахнулся им на Вонвальта.
— Сэр Конрад! — крикнула я, бросившись вперед. Вонвальт немедленно отпрянул, и клинок рассек пустой воздух. В тот же миг храмовникам наконец удалось выбить дверь.
— Нет! — крикнул Вонвальт, поворачиваясь к нам. — Мне нужно больше времени!
В зале воцарился хаос. Брессинджер и сэр Радомир немедленно вступили в бой с храмовниками. Те пробили дверь большой железной жаровней, закрепленной на шесте, и именно с этим неуклюжим тараном пришлось столкнуться приставам. Недолго думая, я вытащила из ножен свой дирк и неловко запустила им в ближайшего храмовника. По чистой случайности клинок, подталкиваемый тяжелой рукоятью, вонзился ему в горло; воин свалился с ног и уронил жаровню, которая приземлилась на ногу сэра Радомира, сломав ему по меньшей мере один палец. Бывший шериф закричал от гнева и боли, и завязалась хаотичная рукопашная схватка.
Млианары и предсказательница почти непрестанно визжали. Тем не менее один из патрициев — судя по виду, ветеран Рейхскрига — сумел где-то раздобыть оружие и опрометчиво вступил в бой с Вонвальтом. Благодаря тесноте зала и внезапно ожившему трупу, в котором поселился Клавер, этот млианар прожил дольше пары секунд. Не сомневаюсь, Вонвальт хотел взять его живьем, но противников оказалось слишком много, и мы не могли взять в плен всех. У сэра Конрада не осталось выбора, и он жестоко расправился с сенатором, разрубив ему шею и плечо несколькими тяжелыми ударами.
Клавер, все так же прикованный к трупу храмовника, неуклюже поднялся с алтаря. Он шатался, двигался неуверенно. Я помнила, что к мертвецу прикасаться нельзя, поэтому схватила посох предсказательницы и огрела им труп по затылку. Мертвец обернулся; его глаза были похожи на два колодца, полные ярости. В тот миг я поняла, что сражаюсь не просто с обезумевшим священником, а с кем-то другим, с неизвестной мне сущностью, которая вселилась в труп. Мне почудилось, что я вижу тень этого существа; она маячила в том же месте, которое занимал Клавер, подобно изображению на мокром пергаменте, наложенному поверх другого. В нем я разглядела очертания крылатого демона из глубин Преисподней. Увиденное заставило меня оцепенеть, приковало к месту, и я словно превратилась в статую.