Джейсон помедлил.
— Я оставлю рюкзак тебе. Если я не вернусь через пять минут…
— Паника? — предположила она.
— Рад, что ты снова нормальная. — Он вымученно улыбнулся. — Эта твоя косметика и платье были куда страшнее кинжала.
— Иди, Спарки [Персонаж японского аниме о Спиди-гонщике.]. А то и ты пойдешь на шашлык.
— Спарки?
Даже обиженный Джейсон выглядел потрясающе. Ну что за несправедливость! Он спустился по лестнице и исчез в темноте.
Пайпер принялась вести мысленный счет, пытаясь понять, сколько времени прошло. Она сбилась где-то после сорока трех. А потом в помещении раздался какой-то звук.
БАХ!
Эхо замерло. Сердце Пайпер колотилось, но она не закричала. Инстинкт подсказывал ей, что этого не стоит делать.
Она посмотрела на свою лодыжку в лубке. «Бежать, похоже, я не смогу». Потом она снова посмотрела на логотип «Монокль моторс». Слабый голосок в ее голове предупреждал ее, сообщал об опасности. Что-то из греческой мифологии…
Рука Пайпер потянулась к рюкзаку. Она вытащила кубики амброзии. Слишком большое количество сожжет ее, но, может, еще чуточку исцелит ее лодыжку?
БУХ. Источник звука на этот раз был ближе, где-то прямо под ней. Она взяла целый кубик и засунула себе в рот. Сердце ее заколотилось быстрее. Кожу охватил жар.
Пайпер неуверенно пошевелила лодыжкой внутри лубка. Ни боли, ни какого-либо ограничения в движении она не чувствовала. Пайпер кинжалом вспорола скотч и в этот момент услышала тяжелые шаги на лестнице — словно кто-то шел в металлических ботинках.
Сколько прошло — пять минут? Больше? Шаги не были похожи на шаги Джейсона, но, может быть, он нес Лео. Наконец это стало невыносимо. Сжимая кинжал в руке, Пайпер крикнула:
— Джейсон?
— Да, — донесся из темноты его голос. — Иду.
Это был явно голос Джейсона. Так почему же все ее инстинкты говорили ей: беги.
Не без труда она поднялась на ноги.
Шаги приближались.
— Все в порядке, — пообещал ей голос Джейсона.
Наконец из темноты появилось лицо — жуткая черная ухмылка, приплюснутый нос и единственный налитый кровью глаз в середине лба.
— Все хорошо, — сказал циклоп, подражая голосу Джейсона. — Ты как раз вовремя… к обеду.
XXIII
Лео
«Только бы дракон не упал на туалеты», — думал Лео.
Из всех возможных мест для падения ряд переносных туалетов был бы наихудшим вариантом. В заводском дворе стояла дюжина синих пластмассовых кабинок, и Фестус смял их все. К счастью, ими давно не пользовались, а огненный шар, образовавшийся при падении, сжег большую часть содержимого кабинок, но тем не менее некоторые наиболее отвратительные химикалии вытекали из-под обломков. Лео пришлось пробираться через эти лужи, и он старался не дышать через нос. Падал сильный снег, но от шкуры дракона все еще шел пар. Лео это, конечно, не беспокоило.
Он несколько минут ползал по безжизненному телу Фестуса, и с каждой секундой его раздражение нарастало. Дракон внешне ничуть не пострадал. Да, он свалился с небес и приземлился с жутким грохотом, но на его теле не было ни одной вмятинки. Огненный шар явно образовался от газов, скопившихся в туалетах, а не от самого дракона. Крылья Фестуса сохранились в целости. Ничто, казалось, не было сломано. По какой причине он рухнул — непонятно!
— Это не моя вина, — пробормотал Лео. — Фестус, ты портишь мою репутацию.
После этого Лео открыл пульт управления на голове дракона, и сердце его упало.
— Ах, Фестус, что это за чертовщина?
Вся электрическая схема была покрыта инеем. Лео знал, что еще вчера тут все было в порядке. Он потратил столько времени, чтобы восстановить покрывшиеся коррозией детали, но что-то вызвало образование изморози в черепе дракона, хотя предполагалось, что температура там слишком высока и лед образовываться не может. Лед вызвал перегрузки в электрической сети и обугливание контрольного диска. Лео не видел ни малейшей причины, по которой это могло бы произойти. Да, конечно, дракон старый, и все же объяснения этому не было.
Провода он мог заменить. Это не проблема. Вот с обуглившимся диском дела обстояли хуже. Греческие буквы и картинки, вырезанные по краям (возможно, они содержали какую-то магию), утратили четкость и почернели.
Единственная деталь, которую Лео не мог заменить, и именно она оказалась поврежденной! Опять!
Он представил голос своей матери: «Большинство проблем вначале кажутся куда более трудными, чем на самом деле, mijo. Нет ничего такого, что нельзя было бы исправить».
Его мать могла починить практически все, но Лео был абсолютно уверен, что с дряхлыми волшебными металлическими драконами она никогда не имела дела.
Он сжал зубы и решил, что должен попробовать. Он не пойдет пешком в метель из Детройта в Чикаго, и он не хочет нести ответственность за срыв поиска.
— Ладно, — пробормотал Лео, стряхивая снег с плеч. — Мне нужна нейлоновая жесткая кисточка, нитриловые перчатки и, пожалуй, аэрозольный баллончик с растворителем.
Пояс тут же удовлетворил его просьбу. Лео не мог сдержать улыбку, доставая нужные ему вещи. Однако у карманов были и свои ограничения. Они не выдавали ему ничего волшебного, как, например, меч Джейсона, и чего-нибудь большого типа бензопилы. Он уже пытался просить и то и другое. И если Лео запрашивал слишком много вещей, то поясу требовалось некоторое время, чтобы остыть, после чего он вновь возвращался в рабочее состояние. Чем сложнее просьба, тем больше время остывания. Но всякие маленькие и простые вещи, какие можно найти в любой мастерской, — с ними никаких проблем не возникало.
Он принялся чистить контрольный диск. Пока Лео работал, остывающего дракона засыпал снег. Лео приходилось время от времени останавливаться, вызывать огонь и плавить снег, но преимущественно он работал в режиме автопилота, руки действовали сами по себе, а мысли были где-то далеко.
Лео не мог простить себе то, каким глупцом он выглядел во дворце Борея. Он должен был сразу понять, что боги зимы возненавидят его с первого взгляда. Сын бога огня, прилетевший на огнедышащем драконе в ледяной пентхаус… да, наверное, не лучший вариант. И все же он чувствовал себя обиженным. Джейсон и Пайпер удостоились чести посетить тронный зал. А Лео пришлось ждать в холле с Кэлом, полубогом хоккея и серьезных мозговых травм.
«Огонь дрянь», — сказал ему Кэл.
Это объясняло многое. Лео понимал, что все равно не сможет долго скрывать от своих друзей правду. После того как он попал в Лагерь полукровок, в голове у него все время звучали строки пророчества: «В огне и буре мир гибнет снова».
А Лео был огненным мальчиком, первым после 1666 года, когда сгорел Лондон. Если он скажет своим друзьям, что может натворить («Эй, ребята, знаете что? А ведь я могу уничтожить мир!»), то вряд ли кто-нибудь будет рад его возвращению в лагерь. Тогда снова придется пуститься в бега. И хотя ему не привыкать, эта мысль угнетала.
Потом появилась Хиона. До чего же она была хороша! Лео знал, что вел себя как полный идиот, но ничего не мог с собой поделать. Одежду ему привела в порядок срочная служба химчистки отеля, что, кстати, было очень мило с их стороны. Он расчесал волосы (это занятие всегда давалось ему с трудом) и даже обнаружил, что у пояса можно попросить мятные таблетки для освежения дыхания. И все это делалось в надежде, что Лео сможет подойти к ней. Как же, размечтался.
Быть всюду лишним (история его жизни!) — среди родственников, в приютах, повсюду. Даже в «Школе джунглей» последние три недели Лео чувствовал себя третьим лишним, когда Джейсон и Пайпер, единственные его друзья, стали парочкой. Он был рад за них и всякое такое, но все же у него возникало ощущение, что он больше им не нужен.
Когда Лео узнал, что все время пребывания Джейсона в школе было иллюзией (своего рода отрыжкой памяти), он втайне испытал облегчение. Это давало возможность перезагрузки. Теперь Джейсон и Пайпер снова продвигались к тому, чтобы стать парочкой. Это было ясно из того, как они только что вели себя на складе, они словно хотели поговорить наедине, чтобы Лео не было рядом. А чего он ждал? Он опять останется третьим лишним. Хиона окатила его холодным душем быстрее, чем все остальные.
«Прекрати Вальдес, — принялся он выговаривать себе. — Никто не будет петь тебе дифирамбы, потому что ты ничего собой не представляешь. Отремонтируй этого дурацкого дракона».
Работа так поглотила его, что он даже не мог сказать, сколько времени прошло, когда раздался этот голос:
«Ты ошибаешься, Лео».
Он сделал неловкое движение кисточкой и уронил ее в голову дракона, потом встал, но говорившего не увидел. Лео оглянулся. Снег и химическая слизь из туалетов, даже сам асфальт расплылись, словно превратились в жидкость. Площадь шириной в десять футов образовала глаза, нос и рот — гигантское лицо спящей женщины.
Она не то чтобы говорила — губы ее не двигались. Но Лео слышал ее голос у себя в голове, словно вибрации проходили сквозь землю прямо в его ноги и эхом отдавались в скелете.
«Ты им отчаянно нужен, — сказала она. — В некотором смысле ты самый важный из этой семерки — как контрольный диск в голове дракона. Без тебя вся сила остальных не имеет значения. Они никогда не доберутся до меня. Никогда не остановят меня. И я проснусь окончательно».
— Ты… — Лео так трясло, что он не был уверен, произнес это вслух или нет. Он не слышал этого голоса с восьми лет, но не сомневался: это она — земляная женщина, та, что он видел в заводском цеху. — Ты убила мою маму.
Лицо шевельнулось. Губы скривились в медленную ухмылку, словно она видела какой-то сладкий сон.
«Ах, Лео. Я ведь тоже твоя мать — Первая мать. Не враждуй со мной. А теперь уходи. Дай моему сыну Порфириону подняться и стать царем. И тогда я облегчу твое бремя. Ты с легкостью будешь идти по жизни».
Лео схватил ближайшее, что оказалось под рукой, — сиденье от унитаза — и швырнул его в это лицо.
— Оставь меня!
Сиденье ушло в жидкую землю. Захлюпали снег и слизь, и лицо растворилось.
Лео уставился в землю, ожидая, что лицо появится снова. Но оно не появилось. Лео предпочел думать, что ему это привиделось.
Потом он услышал какой-то звук со стороны склада, словно столкнулись два грузовика. Металл скрежетал и стонал, и этот звук эхом разносился по двору. Лео сразу же понял, что Джейсону и Пайпер грозит опасность.
«А теперь уходи», — только что сказал ему голос.
— Ну уж нет! — прорычал Лео. — Дай-ка мне самый большой молоток, какой у тебя есть.
Он залез в пояс и вытащил оттуда трехфунтовый двусторонний молоток с одним заостренным концом. Соскочил со спины дракона и побежал в направлении склада.
XXIV
Лео
Лео остановился у дверей, чтобы перевести дух. Голос земляной женщины все еще отдавался в его ушах, напоминал о гибели матери. Меньше всего ему хотелось нырять в еще одно темное заводское помещение. Внезапно он снова почувствовал себя восьмилетним мальчиком, одиноким и беспомощным, а те, кто был ему небезразличен, оказались в ловушке и в беде.
«А ну прекрати, — сказал он себе. — Именно это ей и надо — чтобы ты так себя чувствовал».
Но страх никуда не делся. Лео глубоко вздохнул и заглянул внутрь. Все вроде было как раньше. Серый утренний свет просачивался сквозь дыру в крыше. Несколько лампочек тускло светило, но бо?льшая часть пола была погружена в темноту. Он разглядел мостки наверху, нечеткие очертания тяжелого оборудования вдоль сборочной линии, но никакого движения. Его друзей нигде не было видно.
Лео хотел было окликнуть ребят, но что-то остановило его… И потом он понял: это запах. Какой-то неправильный — вроде горелого моторного масла и дурного запаха изо рта.
В помещении находилось нечто, не принадлежащее роду человеческому. Лео был в этом уверен. Его тело переключилось на самую высокую скорость, все его нервы были натянуты.
Откуда-то с нижнего уровня раздался голос Пайпер:
— Лео, помоги!
Но Лео придержал язык. Как могла Пайпер с ее сломанной лодыжкой спуститься с мостков?
Он проскользнул внутрь и нырнул за контейнер. Медленно, сжимая молоток в руке, двигался он к середине помещения, прячась за ящиками и шасси грузовиков. Наконец он добрался до сборочной линии и присел за ближайшим узлом — краном с рукой-манипулятором.
— Лео? — снова раздался голос Пайпер.
На это раз голос прозвучал менее уверенно, но где-то совсем рядом. Прямо над сборочной линией на цепи со стрелы крана свисал здоровенный двигатель — болтался себе в тридцати футах над полом, словно его оставили там с того времени, когда завод еще не был закрыт. Под ним на конвейере стояло шасси грузовичка, а вокруг него находились три темные формы размером с вильчатый погрузчик каждая. Неподалеку на двух других автоматизированных стрелах-манипуляторах висели какие-то предметы поменьше — может быть, тоже двигатели, только один из них дергался, как живой.
Потом один из вильчатых погрузчиков пришел в движение, и Лео понял, что это гуманоид большого размера.
— Я же тебе сказал: показалось, — проворчало это существо.
Голос был низкий и грубый — он не мог принадлежать человеку.
Потом пришел в движение второй погрузчик. Голосом Пайпер он проговорил:
— Лео, помоги мне! Помоги… — Потом голос изменился, перешел в мужской рык. — Да, никого. Ни один полубог не может вести себя так тихо.
Первый монстр рассмеялся:
— Убежал, наверное, если понимает, что для него хорошо, а что плохо. Или девчонка соврала насчет третьего полубога. Ну, давай начнем готовить наше блюдо.
Щелчок. С шипением вспыхнул яркий оранжевый свет — сигнальная ракета, — на несколько секунд ослепивший Лео. Он нырнул за кран, выждал, когда белые точки исчезнут из глаз. Потом выглянул и увидел такую кошмарную сцену, которую не могла бы придумать сама тиа Каллида.
Два предмета, висевшие на руках-манипуляторах, были вовсе не двигателями. Это были Джейсон и Пайпер. Они висели вниз головой, связанные в щиколотках и опутанные до самой шеи цепями. Пайпер дергалась, пытаясь освободиться. Рот у нее был заклеен, но она хотя бы была жива. Джейсон выглядел похуже. Он висел неподвижно, глаза его закатились. Над его левой бровью виднелась кровавая шишка размером с яблоко.
На конвейере в раме незаконченного грузовичка был разведен костер — сигнальная ракета подожгла сваленные туда покрышки и дерево, судя по запаху облитые керосином. Над пламенем был подвешен длинный металлический шест — шампур, догадался Лео. А это означало, что и костер был разведен для приготовления еды.
Самой жуткой еды.
«МОНОКЛЬ МОТОРС»… этот логотип с единственным красным глазом. Как же Лео не догадался?
У костра сгрудились три крупных гуманоида. Двое стояли, шуруя в пламени. Самый здоровенный из них присел спиной к Лео. Двое — стоявшие лицом к нему — были высотой футов по десять, с мускулистыми волосатыми телами и кожей, отливавшей красным в свете костра. На одном из монстров красовалась кольчужная набедренная повязка, казавшаяся ужасно неудобной. На другом — драная полупрозрачная накидка из стекловолокна, что, по представлениям Лео, тоже не входило в список десяти лучших предметов туалета. В остальном этих двоих можно было принять за близнецов. Грубые лица и единственный глаз в середине лба. Циклопы!
Ноги у Лео задрожали. Он уже успел насмотреться всяких чудес — духи грозы, крылатые боги, металлический дракон, питающий слабость к соусу табаско. Но тут он столкнулся с чем-то другим. Настоящие, из крови и плоти живые чудовища высотой под десять футов, и они собирались приготовить себе на обед его друзей.
Лео охватил такой ужас, что мысли смешались в голове. Если бы у него был Фестус. Ух, как бы ему сейчас пригодился шестидесятифутовый огнедышащий танк! Но при нем только пояс с инструментами и рюкзак. Его трехфунтовый молоток казался катастрофически маленьким по сравнению с циклопами.
Вот о чем говорила спящая земляная женщина. Она хотела, чтобы Лео ушел, оставив своих друзей умирать.
Это все и решило. Он ни за что не позволит земляной даме вселить в него ощущение беспомощности — больше не позволит. Лео снял со спины рюкзак и стал тихонько расстегивать его.
Циклоп в кольчужной набедренной повязке подошел к Пайпер, которая дернулась, пытаясь лбом вышибить ему глаз.
— Можно теперь расклеить ей рот? Мне нравится, когда они кричат.
Вопрос был адресован третьему циклопу, явно главному из троих. Фигура, сидевшая на корточках, закряхтела, и циклоп в набедренной повязке сорвал скотч со рта Пайпер.
Она не закричала. Пайпер глубоко вздохнула, стараясь сдержать дрожь, словно успокаивая себя.
Лео тем временем нашел в рюкзаке то, что ему было нужно: несколько пультов дистанционного управления, взятых им в бункере 9. По крайней мере, он надеялся, что это именно пульты. Найти панель управления автоматизированными манипуляторами было нетрудно. Он вытащил из пояса отвертку и принялся за работу. Но действовать нужно было осторожно. Главный циклоп находился в двадцати футах от него. А у этих монстров все чувства явно обострены и превосходно развиты. Бесшумная реализация плана казалась невозможной, но выбора у Лео не было.
Циклоп в накидке шуровал в костре, теперь уже сильно разгоревшемся, черный вонючий дым поднимался до самого потолка. Его дружок в набедренной повязке глазел на Пайпер, дожидаясь, когда она начнет его развлекать.
— Кричи, девица. Я люблю эти смешные крики!
Когда Пайпер наконец заговорила, голос ее звучал спокойно и рассудительно, словно она выговаривала проказливому щенку.
— Ах, господин циклоп, вам не стоит нас убивать. Для вас будет гораздо лучше, если вы нас отпустите.
Циклоп в повязке поскреб уродливую голову. Он повернулся к своему дружку в накидке из стекловолокна:
— А она ничего, Торк. Может, отпустить ее?
— Я первый ее увидел, Самп, — прорычал Торк, циклоп в накидке. — Я ее и отпущу!
Самп и Торк принялись спорить, но третий циклоп прикрикнул на них:
— Дураки!
Лео чуть не выронил отвертку. Третий циклоп был женщиной! Она на несколько футов возвышалась над Торком и Сампом и имела еще более плотное сложение. Циклопша носила кольчужную хламиду, скроенную наподобие тех мешковатых платьев, что любила его подлая тетушка Роза. Такие платья на Гавайях называются, кажется, муму? Да, на циклопше была муму. Ее сальные черные волосы сплетены в косички с помощью медных проводов и металлических гаек. Нос и рот толстые и помятые, словно она все свое свободное время терлась физиономией о стены. Но единственный глаз ее горел злобной смышленостью.
Циклопша подошла к Сампу и оттолкнула его в сторону, отчего тот перелетел через сборочную линию. Торк поспешил отойти подальше.
— Эта девчонка из Венериного выводка, она пытается заговорить вам зубы.
Пайпер открыла было рот:
— Прошу вас, мэм…
— Цыц! — Циклопша ухватила Пайпер за талию. — Ты со мной эти штучки брось. Я — ма Гаскет! Я, случалось, закусывала героями куда покруче, чем ты!
Лео боялся, как бы циклопша не раздавила Пайпер, но ма Гаскет отпустила ее, и та снова повисла на цепях. А циклопша принялась кричать на Сампа, выговаривая ему за глупость.
Руки Лео работали как заводные. Он сплетал провода и поворачивал выключатели, почти не думая о том, что делает. Вот он закончил прилаживать пульт. Потом, пока циклопы разговаривали, подполз к следующему манипулятору.