logo Книжные новинки и не только

«Полёты в одиночку» Роальд Даль читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Роальд Даль Полёты в одиночку читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Роальд Даль

Полеты в одиночку

Посвящается моей матери Софии Магдалене Даль (1885–1967)



* * *

В жизни каждого из нас не так уж много значительных событий. В основном она наполнена мелкими повседневными делами и происшествиями. А посему к жизнеописанию необходимо подходить предельно избирательно и, чтобы не наскучить читателю описанием малозначащих фактов, надо сосредоточиться на тех, о которых сохранились самые живые воспоминания.

Первая часть этого повествования служит продолжением рассказа о моём детстве, изложенного в книге «Мальчик»: я направляюсь в Восточную Африку на первую в своей жизни должность. Но в повседневной работе мало захватывающих событий, поэтому я расскажу лишь о тех моментах, которые глубоко засели в моей памяти.

Во второй части, где описывается моя служба в ВВС, мне не пришлось выбирать или отбрасывать отдельные эпизоды, так как каждый момент, во всяком случае для меня, был незабываемым.

...
Р. Д.

В дальние края

Пароход, увозивший меня из Англии в Африку осенью 1938 года, назывался «Мантола». Это была давно не крашенная облезлая старая посудина водоизмещением девять тысяч тонн, с единственной высокой трубой и вибрирующим двигателем, от колебаний которого дребезжала посуда в кают-компании.

Нам предстояло двухнедельное путешествие из порта Лондон в порт Момбаса с заходом в Марсель, на Мальту, в Порт-Саид, Порт-Судан и Аден.

Теперь до Момбасы можно долететь всего за несколько часов, и в этом нет больше ничего волшебного и сказочного, но в 1938 году такое странствие походило на длинную вереницу камней, по которым переходишь поток, да и путь из дома до Восточной Африки был долгим, особенно если по договору с компанией «Шелл» тебе предстояло провести там целых три года.

Мне было двадцать два года, когда я туда отправился. Мне будет двадцать пять лет, когда я снова увижу своих родных и близких.

Больше всего в том путешествии меня поразило странное поведение моих попутчиков. До этого мне ни разу не приходилось сталкиваться с этой особенной породой англичан, которые собственными руками создавали империю и всю жизнь трудились в самых дальних уголках британских владений.

Пожалуйста, не забывайте, в 30-е годы Британская империя всё ещё оставалась очень даже Британской империей, и те мужчины и женщины, что держали её на плаву, составляли такую человеческую породу, с которой большинство из вас никогда не встречалось, а теперь уже и не встретится. Я считаю, мне очень повезло, что я успел хотя бы мельком взглянуть на этот редкий биологический вид, пока принадлежащие к нему особи ещё бродили по лесам и горам земным, ведь ныне этот вид полностью исчез, вымер.

Эти самые английские англичане, самые шотландские шотландцы казались мне кучкой безумцев. Начать с того, что все они разговаривали на своём собственном языке. Если они работали в Восточной Африке, то их фразы были нашпигованы словечками из суахили, а если в Индии, то намешивали в английский все существующие там наречия. Но наряду с этим я отследил целый пласт наиболее употребительных слов, который, похоже, был универсальным для них всех. Выпивка вечером, например, всегда называлась «закатником». Выпить в любое иное время — это уже «вставить чота». Жена — «мемсахиб». Поглядеть на что-нибудь — «шуфти». И, кстати, что касается этого самого слова: любопытно, что в жаргоне лётчиков наших Королевских ВВС на Среднем Востоке самолёт-разведчик назывался «шуфтилёт». Что-то плохонькое, явно скверного качества — «шензи». Ужин — «тиффин». И так далее, и тому подобное. Из жаргона зодчих империи можно было бы составить целый словарь. Мне, обычному молодому парню из зажиточного пригорода, было интересно оказаться в обществе этих крепких, жилистых, загорелых разбойников и их весёлых сухопарых жён. Но больше всего мне нравились их чудачества.



Похоже, если британец живёт годами в нездоровом потогонном климате среди чужого народа, то, чтобы сохранить душевное здоровье, он позволяет себе слегка свихнуться. Такие британцы лелеют диковинные привычки, которые никто не потерпел бы на родине, а вот в далёкой Африке или на Цейлоне, в Индии или в Малайзии можно вытворять всё, что заблагорассудится.

Едва ли не у каждого пассажира «Мантолы» имелся собственный особенный пунктик, и всё путешествие для меня превратилось в непрерывный спектакль.

Свою каюту я делил с управляющим хлопкоочистительного завода в Пенджабе, которого звали А. Н. Сэвори (когда я прочитал его багажную бирку, сначала даже не понял, что это фамилия с инициалами [U. N. Savory, unsavory (англ.) — противный, неприятный.]). Я занимал верхнюю койку, поэтому со своей подушки мог видеть в иллюминаторе аварийную палубу корабля и широкие океанские просторы за ней.

В четвёртое моё утро в море я почему-то проснулся слишком рано и лежал, бездумно глядя в иллюминатор и слушая негромкое похрапывание А. Н. Сэвори. И вдруг в иллюминаторе мелькнула голая человеческая фигура — совершенно голая, как обезьяна в тропиках; она пронеслась за иллюминатором и пропала! Голый человек возник и исчез беззвучно, и мне оставалось только гадать, лёжа в полутьме, что это было: голое привидение? Или просто примерещилось?

Минуту-другую спустя фигура появилась снова!

На этот раз я резко поднялся. Мне хотелось присмотреться получше к этому голышу в лучах восходящего солнца, так что я быстро развернулся на постели головой к иллюминатору и высунулся наружу.

За бортом тихо плескалось голубое Средиземное море, из-за горизонта сиял краешек солнца. Палуба была пуста и безмолвна, и я всё больше склонялся к тому, что только что видел привидение, призрак пассажира, который некогда упал за борт и теперь носится по волнам в поисках своего пропавшего корабля.

Вдруг краем глаза я заметил какое-то движение в дальнем конце палубы. А потом материализовалось нагое тело. Но это было не привидение. По направлению к моему иллюминатору бесшумно скакал мужчина, живой мужчина, состоящий из плоти и крови. Приземистый, коренастый, слегка пузатый в своей наготе, с пушистыми чёрными усами. Внезапно он заметил мою глупую физиономию в иллюминаторе и, взмахнув волосатой рукой, крикнул:

— Сюда, мой мальчик! Пробежимся вместе! Подышим морским воздухом! Потренируемся! Растрясём жирок!

Только по усам я узнал в нём майора Гриффитса, который накануне вечером рассказывал мне за ужином, что прожил тридцать шесть лет в Индии и теперь снова возвращается в Аллахабад после отпуска на родине.

Я слабо улыбнулся проскакавшему мимо меня майору, но голову не убрал. Мне захотелось увидеть его снова. В его галопе по палубе было что-то удивительно невинное, обезоруживающее, ликующее и дружелюбное. А я, комок подростковой скованности, лежал, глазел и осуждал его. Но при этом я ему завидовал. Я страшно завидовал его раскованности, наплевательскому отношению к мнению окружающих. Мне и самому безумно хотелось вытворить что-нибудь подобное, только смелости не хватало. Скинуть бы пижаму да помчаться по палубе — и плевать на всех. Но нет, нет, ни за какие коврижки! Поэтому я ждал, когда он появится снова.

Ага, вот и он. Он показался в конце палубы: доблестный голый майор, которому на всех плевать. И тогда я решил: скажу ему что-нибудь непринуждённое, будто я даже и не замечаю его наготы.

Но постойте!.. Это ещё что такое?.. Он не один!.. На этот раз подле него ещё кто-то семенит!.. И голый, тоже голый, как майор!.. Что, ради всего святого, творится на борту этого корабля?.. Неужто все пассажиры проснулись ни свет ни заря и давай носиться нагишом по палубе?.. Может, это какой-то особый ритуал строителей империи, о котором я ничего не знаю?.. Вот, они всё ближе…

Боже мой, этот второй на женщину смахивает!.. Точно, самая настоящая женщина!.. Голая женщина с голой грудью, прямо Венера Милосская… Правда, на наготе сходство кончается, потому что теперь я вижу, что это сухопарое бледнокожее тело принадлежит не кому иному, как самой майорше Гриффитс… Я цепенею у иллюминатора, не в силах оторвать глаз от этого нагого пугала женского пола, гордо скачущего подле своего голого супруга, с высоко поднятой головой, с согнутыми локтями, словно заявляющего всем своим видом: «Не правда ли, мы чудесная пара? Вы только посмотрите, до чего хорош мой муж майор!»

— Давай с нами! — закричал мне майор. — Коль уж моя мемсахибочка может, то вы, молодой человек, и подавно! Пятьдесят кругов по палубе — всего-то четыре мили!

— Прекрасное сегодня утро, — пробормотал я, когда они проскакали мимо меня. — Восхитительный будет день.

Пару часов спустя я сидел напротив майора и его «мемсахибочки» за завтраком в кают-компании, и от воспоминания о том, что совсем недавно я видел эту почтенную даму в чём мать родила, по спине у меня ползли мурашки. Я сидел потупясь и делал вид, что никого из них вовсе нет рядом.

— Ха! — вдруг крякнул майор. — Так вы и есть тот юноша, который высовывал свою голову в иллюминатор сегодня утром?

— Кто, я? — пробормотал я, уткнувшись носом в кукурузные хлопья.

— Да, вы! — вскричал майор победительным голосом. — Я не мог обознаться, у меня железная память на лица!