Войны и стычки были его бизнесом, и, к счастью для него, в них никогда не было недостатка. Признаки гражданской войны появились в Испании, где за власть боролись республиканцы и фалангисты. Ходили слухи, что Германия тайно вооружается в нарушение Версальского договора, а это значит, ему придется установить контакт с Гитлером. Фриц поручил своим людям провести соответствующее расследование, ведь его соотечественник полностью подминал под себя власть в Германии, поэтому Фрицу необходимо было знать обо всех его слабостях.
Откинувшись на спинку кресла, Фриц быстро просматривал заголовки новостей, когда ему сообщили, что Людвиг Дракслер, его адвокат и финансовый консультант, ждет в приемной. Войдя в кабинет, Людвиг дружески приветствовал Фрица и сразу же открыл портфель, который всегда был при нем.
— Продажи не могут идти лучше, Фриц. Мы уже открыли новые счета в двух княжествах: Люксембурге и Андорре. Тебе надо подписать эти контракты. — И он протянул ему стопку бумаг.
— Людвиг, у тебя уже есть запрошенные нами сведения? — Фрица больше интересовала другая тема.
— Лукас передал мне их сегодня утром, и данные совпадают с теми, что мне удалось выведать у наших источников в Берлине. Все было предсказуемо, этот человечек уже давно громко заявляет об этом во всеуслышание, но никто не смеет его остановить.
— Слушаю тебя, Людвиг.
— Адольф Гитлер не станет соблюдать условия пактов, подписанных после Великой войны, и немцы немедленно начнут закупать оружие, ведь дуют военные ветры.
— Сообщи мне что-нибудь, чего я не знаю.
— Это очень трудно сделать, Фриц. Все утверждают, что ты даже слышишь, как растет трава.
— Лена! — В кабинет поспешно вошла женщина чуть постарше секретарши. — Соедини меня с дуче.
Он ждал звонка, разглядывая свой диплом инженера-технолога, выданный Берлинским университетом и висевший на стене справа. До чего же хороши были те времена, проведенные в столице Германии. Через несколько минут раздался телефонный звонок.
— Привет, Бенито! Как твои дела? — спросил Фриц по-итальянски.
— Все хорошо, Фриц. Как я рад тебя слышать!
Во время поездок в Италию Фриц снабжал Муссолини самыми изысканными спиртными напитками, которыми дуче обычно напивался, а также окружал его женщинами, с которыми тот мог устраивать свои знаменитые оргии. Фрицу нужна была связь с немцами, и итальянский вождь мог быть ему полезен. Хорошие инвестиции приносили доходы.
С Муссолини его познакомил приятель с юности, граф Эрнст Рюдигер фон Штаремберг, и Фриц вскоре обнаружил слабости фашистского диктатора Италии. Руди, как графа называли в частном порядке, командовал националистической группировкой — военизированными силами обороны, готовившимися бороться с экспансией коммунизма.
В середине утра, когда Людвиг выходил из кабинета Фрица, туда вошел Лукас с папкой в руках.
— Садись-ка, посмотрим, что ты мне принес.
Лукас передал ему бумаги, и Фриц начал их просматривать. Это был доклад, который он заказал накануне вечером. На первой странице — фотография ангельского лица в обрамлении темных пышных волос; на снимке выделялись светлые глаза актрисы Хедвиг Евы Марии Кислер. Женщина показалась ему более чем привлекательной, ее образ, как магнит, притягивал его и заставлял желать ее близости.
Он принялся читать досье. Родилась в Вене в 1914 году, ей девятнадцать лет, мать — пианистка, отец — банкир, оба еврейского происхождения, перешли в католицизм. Она студентка факультета естественных наук и инженерного дела. Судя по всему, не только красива, но и умна.
Его внимание привлекла заметка в газете «Югенд»:
...Хедвиг Кислер, снявшись в фильме «Экстаз», в одночасье превратилась в несбыточную мечту каждого европейского мужчины; все в нее влюбляются, увидев ее на целлулоидной пленке такой же обнаженной, какой она появилась на свет, но с гораздо более развитыми прелестями. Сначала ее нагота, а через несколько минут — пробежка в том же виде по чешской сельской местности пробуждают всевозможные фантазии и превращают ее в женщину, которую желают все. У нее центральноевропейская красота, отвечающая мечтаниям немецких мужчин. Ей незачем завидовать «сексапильности» платиновых блондинок, которые множатся в Голливуде во главе с Джин Харлоу. Она обладает такой же способностью очаровывать и воспламенять своим взглядом, хотя волосы у нее темные, очень темные, как самая черная из ночей.
Он перечитал информацию о ее родителях и, не пользуясь внутренней связью, крикнул своей секретарше:
— Лена! Назначь мне встречу с банкиром Эмилем Кислером.
2
Жизнь состоит из постоянного повторения удовольствий.
Артур Шопенгауэр
Вена, июнь 1933 г.
Хеди вышла из машины в сопровождении Густава. Она ограничилась улыбкой, всего лишь томно подняв и опустив веки, и всячески демонстрируя себя, а ее приветствие состояло в легком наклоне головы. «Ничего не делай и не говори», — посоветовал он ей, и она уступила его просьбам, словно временно играя еще одну роль.
Они приехали с премьеры, и, едва ступив на красную дорожку, она почувствовала себя дивой. На тротуаре у ресторана отеля «Захер» собралась небольшая толпа: кто-то оповестил, что там будет ужинать съемочная группа. Пара фотографов ослепила ее вспышками своих аппаратов. Чтобы получить ту главную роль, ей пришлось стать возмутительницей спокойствия.
Фильм имел огромный успех. И она быстро привыкла к хвалебным откликам, а с тех пор как стала совмещать университетскую карьеру с получением театрального образования, ее жизнь забурлила. Глянцевые журналы публиковали ее самые гламурные фотографии, а газеты печатали заметки о ней с игривыми карикатурами. У входа в ресторан новые поклонники клянчили у нее автограф. Она обожала славу.
Хеди приехала со своим театральным наставником Максом Рейнхардтом и режиссером кинокартины «Экстаз» Густавом Махаты. Чтобы отпраздновать премьеру, к ним присоединилась избранная группа радиожурналистов и газетчиков.
— Продолжай улыбаться, Хеди, и не отходи от меня. — Густав восторженно посмотрел на нее; чтобы и его лицо стало узнаваемым, лучше всего было находиться рядом с ней.
— Я с тобой, любимый, — шепнула Хеди, и этого было достаточно, чтобы его тело обмякло.
Познакомившись с ней в театральной мастерской своего друга, Густав не мог с ней расстаться. Хеди мельком появилась в трех фильмах и сыграла второстепенную роль в театральной пьесе «Медовый месяц Сисси». Он понял, что это именно та женщина, которая нужна для его кинематографического проекта, и больше не отпускал ее.
Хеди начала проявлять некоторый интерес к режиссеру, когда познакомилась с его работами. Она навещала его в холостяцкой квартире; они проводили вечера, ублажая друг друга. Густав Махаты был намного старше ее, был опытным любовником. Возвышенными ласками он исследовал каждый сантиметр ее кожи. А Хеди без малейшей застенчивости и угрызений совести предавалась изучению каждого ощущения своего тела.
Когда Густав предложил ей поработать в одном из его фильмов, она предположила, что это будет роль второго плана.
«Густав, дорогой, как думаешь, ты сможешь дать мне какой-нибудь эпизод с диалогами?»
«Они у тебя будут, хотя на самом деле тебе не обязательно произносить слова, Хеди Кислер, нужно просто быть запечатленной на пленке, чтобы зрители смогли тебя увидеть. Этого более чем достаточно».
Несмотря на запрет родителей, она отправилась в Чехословакию и, когда начались съемки, встретилась на площадке с другими актерами. Некоторые из них были очень известными, и Хеди почувствовала себя немного ущербной. Однако когда начались репетиции, все ахнули: эта девушка обладала врожденным талантом и моментально запоминала реплики. Наблюдая за пробами, Густав обнаружил, что ее образ выходит за пределы экрана — именно это и нужно для успеха. И Хеди снялась в главной роли, когда ей было всего восемнадцать.
Хватало и тех, кто осуждал ее, а некоторые радетели традиций клеймили этот фильм как порнографический. Но ей было безразлично, она считала это частью рекламы, которая вызывала еще больший интерес у публики.
С детства она знала, что привлекательна, а родители считали ее сверходаренной, причем справедливо: в два года она уже умела писать и считать.
В тридцатые годы евреям в Вене приходилось нелегко, для них действовало множество ограничений, они подвергались дискриминации в любой сфере, поскольку считались гражданами второго сорта. Поэтому ее родители решили отказаться от своих религиозных традиций и принять католичество. Они хотели, чтобы их блестящая драгоценная девочка выросла свободной от социальных предрассудков и обрела равные с другими возможности. Жизнь Хеди всегда была приятной, легкой, и она с нетерпением ждала свое будущее.
Уже в начальной школе, в подростковом возрасте она обнаружила свое странное воздействие на мужчин. Одноклассники суетились вокруг нее, а друзья и соседи стеснялись приблизиться, она замечала румянец на их лицах и слышала сбивчивую речь. В ее присутствии они становились застенчивыми. А Хеди развлекалась, требуя у них необычных подарков или особых одолжений. Когда у нее вызывал интерес какой-нибудь юноша, она решительно подходила к нему, зная, что стóит ей немного выждать, как он окажется у ее ног.