Ради любопытства и по собственному желанию она очень рано осмелилась на первые любовные ласки: позволяла мальчикам поглаживать себя по бедрам, допускала пламенные объятия, но вскоре робкие прикосновения и горячие поцелуи уступили место более глубоким сексуальным исследованиям, которые она проводила на практике без ограничений и смущения.
Ее родители были против того, чтобы она задвинула свое инженерное образование на второй план и посвятила себя актерской профессии, считали это ремесло поверхностным и даже аморальным, однако Хеди не упустила эту возможность. В начале съемок она не сказала им, что сыграет главную роль и впервые продемонстрирует на киноэкране полностью обнаженную натуру и оргазм. Родители узнали об этом только во время показа «Экстаза» в венском кинотеатре, они были шокированы.
К празднованию премьеры присоединились продюсеры, ассистенты и некоторые технические специалисты. Старинный отель «Захер» занимал три здания на центральной, знаменитой улице Филармоникерштрассе. В его известном «Красном баре» царила уютная атмосфера; ковры и шторы, гобелены, подушки, мягкие кресла и даже потолки были выдержаны в разных оттенках красного цвета. Посуда, украшенная гербом заведения, и написанные маслом портреты известных деятелей Вены довершали это аристократическое великолепие.
Хеди никогда не выказывала удовольствия, которое вызывало у нее ощущение на себе всеобщих взглядов, не только мужских. Многие женщины подходили к ней с намерением влюбить ее в себя, но она отвечала им настороженным взором. Сидя в роскошном ресторане, она сохраняла непринужденный вид, а ее взгляд казался равнодушным и рассеянным. Густав ласкал ее ногу под столом, пока она читала рецензии. Накануне состоялся эксклюзивный показ фильма для прессы, и ни одно средство массовой информации не пожелало пропустить произведение, о котором было столько разговоров. Она прочла несколько заметок консервативных сообществ, почувствовавших себя оскорбленными — особенно ее ролью, — но влиятельные газеты изобиловали остроумными комментариями. Так, в театральном разделе «Кронен цайтунг» отмечалось:
...«Экстаз»: томная рука, порванное ожерелье, лицо Хеди, поглощающее экран, и сигаретный дым, клубящийся в воздухе над шеей актрисы.
Продюсеры, сценаристы и сопровождавшие их важные персоны встали, когда режиссер произнес тост за самую красивую и талантливую актрису Европы.
3
Трудности часто готовят простых людей к необыкновенной судьбе.
К. С. Льюис
Вена, июнь 1933 г.
Династия Габсбургов занимала императорский дворец Хофбург более шестисот лет, и до недавних пор он был резиденцией наследников этого старинного рода. В конференц-зале, где теперь собирались министры и советники, трое мужчин пили любимый виски Фрица после ужина в ресторане «Грихенбайсль». Эту ночь они посвятили исключительно светской беседе, в основном о женщинах и приключениях.
Сигарный дым наполнял залу в стиле рококо с изысканной лепниной, ценными гобеленами и люстрами из богемского хрусталя. Мраморный камин, украшенный прекрасным фарфором, оставался незажженным, а бутылки вокруг него были почти пусты, хотя, казалось, спиртное не повлияло на эту троицу.
Это был знатный триумвират. Граф Руди Штаремберг — вице-канцлер, которому вскоре предстояло стать лидером Австрии; молодой плейбой готовился к этому, изучая историю, политику, стратегию, фехтование, иностранные языки и усваивая те знания, которые его родители считали полезными для выполнения будущих обязанностей. К железному командирскому характеру, который он проявлял в военной сфере, и к политическим способностям добавилось мастерство пилота. Адвокат Людвиг Дракслер создал крупную юридическую консалтинговую компанию, основными клиентами которой были короли и президенты. Ну а Фриц был депутатом от провинции Нижняя Австрия, президентом Промышленного союза и пусть молодым, но уже самым богатым предпринимателем Европы.
Все трое влияли на бóльшую часть решений австрийского правительства и разрабатывали свою стратегию, чтобы вскоре подчинить себе его деятельность. В тот день они встретились с Миклошем Хорти, регентом Венгрии, поскольку хотели сформировать европейский блок и попытаться убедить настырного Муссолини присоединиться к их альянсу. Они понимали, что ничего хорошего из пактов, которые дуче подписывал с гитлеровской Германией, не выйдет.
Фриц хранил молчание; его ледяной взгляд терялся в отблесках ламп; его мозг непрерывно вынашивал планы, вероятно, макиавеллиевские. Людвиг внимательно слушал хвастливые рассказы Руди о его пристрастии к боевым искусствам. Граф поведал ему несколько случаев из своей ранней юности, в том числе живописал невероятные подвиги в бытность его и Фрица привилегированными подростками, подружившимися в лицее.
Когда Фрицу и Руди было по семнадцать, им удалось пробраться в ночной клуб в нижнем квартале Вены: они знали парочку работавших там танцовщиц и договорились встретиться с ними в задней части заведения, где после шоу работал бар для особых клиентов. Однако пока парни наслаждались созерцанием полуголых юных красавиц, в помещение ворвались полицейские. Рейд был жестоким, но оба смогли сбежать по переулку, ведущему в район трущоб, — им не хотелось закончить ночь в тюрьме.
Не успели они преодолеть и нескольких метров, как путь им преградила группа парней бандитского вида, которые приближались к приятелям, угрожающе сжимая в руках ножи. Руди выхватил свой нож из заднего кармана брюк, а Фриц выступил вперед и с вызовом обратился к тому, кто, видимо, был вожаком — к парню чуть старше него. И заговорил с ним уверенно, без страха.
— Советую вам убраться с дороги. — Его противник улыбнулся, когда Фриц протянул руку, показывая пачку купюр. — Спокойно уйдите и наслаждайтесь в свое удовольствие.
Парень взял банкноты.
— А что мне мешает отобрать все, что при вас?
— Если ты прикоснешься к нам, если хоть пальцем тронешь, я тебя потом разыщу. И позабочусь, чтобы ты сильно пострадал и отбыл в тюрьме длиннющий срок. Поверь, я смогу тебе это устроить.
Здоровяк взглянул на своих сообщников, которые посмеивались над дерзостью молокососа, говорившего, впрочем, вполне серьезно. Руди воспользовался моментом и, как только они отвлеклись, схватил главаря за руку и скрутил его с помощью одного из приемов; в тот же миг его нож оказался у шеи этого крепыша. В итоге они договорились, что нападавшие уберутся восвояси с ассигнациями Фрица, а двое приятелей смогут продолжить свой путь.
На следующее утро они задействовали свои контакты в местной полиции, и уже к полудню главарь банды находился в тюремной камере. Когда Фриц пришел в полицейский участок, его допустили к нему.
— Я предупреждал, что найду тебя.
— Но мы же договорились и свое слово сдержали: не тронули вас и ушли.
— Ты вряд ли причинил бы нам вред. И к тому же сперва научись договариваться, включай свой мозг, если он у тебя есть. Как тебя зовут?
— Лукас.
— Чем занимаешься?
— Ничем, работы нет.
— Она будет, Лукас, жду тебя завтра, в десять часов, на заводе «Хиртенбергер Патроненфабрик». Спросишь Фридриха Мандля. — Лицо парня просветлело, и он с любопытством уставился на Фрица. — Сегодня вечером тебя выпустят отсюда, и не забудь завтра вернуть мне должок.
На следующий день Фриц принял его в небольшом помещении заводской охраны. И тайком от отца нанял на работу своим телохранителем. Фрицу не хотелось снова пережить неприятный и ненужный опыт вроде случившегося той ночью возле клуба. После того как Лукас вернул ему деньги, Фриц отправил его в магазин купить одежду и велел привести себя в порядок у своего личного парикмахера, взяв расходы на собственный счет.
С того дня минуло пятнадцать лет. Лукас теперь возглавлял службу безопасности Фрица, а также был его незаменимым помощником.
К тому времени как Руди закончил свой рассказ, товарищи дремали в креслах, не слушая его. Фриц в полудреме размышлял о своей завтрашней встрече.