logo Книжные новинки и не только

«Награда для Белоснежки» Робин Доналд читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Робин Доналд Награда для Белоснежки читать онлайн - страница 10

— Кейн, ты должен знать, я согласна…

— Давай узнаем друг друга получше. У нас впереди еще много времени, Эмма.

— У нас меньше двух недель, — еле выговорила она. — Я уезжаю в Гамильтон.

Он сделал шаг навстречу и протянул ей руки. Эмма заколебалась, а затем вложила в них свои, вся затрепетав, когда его длинные пальцы накрыли ее. На фоне его больших загорелых рук ее смотрелись маленькими и бледными.

— Всего два часа полета отсюда, — сказал Кейн и, поднеся к губам ее руку, приник к ней теплыми губами. — Сделай передышку, Эмма. Мы больше теряем, когда торопимся, здесь важно терпение.

Что ж, может, это и к лучшему, думала она несколько часов спустя, задергивая шторы на потемневших окнах. У нее так мало терпения!

* * *

Стояла весна — ее любимое время года. В мечтательном настроении, обняв себя за плечи, Эмма смотрела на ряды магнолий, растущих по склону горы напротив, чьи кроны сливались в смешанный бело-розовый узор, а каждый цветок таил в своем сердечке сильнейший аромат. Идеальная атмосфера для гармонии.

За прошедшую неделю она по крайней мере какую-то часть каждого дня проводила с Кейном, узнавая светлые и темные стороны его личности. Он любил устриц и острую тайскую кухню, увлекался чтением детективов, к которым относился как к разгадыванию кроссвордов, в то же время читал и научную литературу, которую поглощал в неимоверном количестве. Ездить верхом Кейн научился раньше, чем ходить. В школе занимался фехтованием, играл в регби и сквош. Возможно, именно эти занятия, подумала Эмма, развили в нем плавную, гибкую грацию.

Он восхищался графом Веллингтоном — как солдатом, а не политиком, а также Флоренс Найтингейл и Джоном Доном, религиозным поэтом.

А еще он был добрым. Эмма сидела с ним в машине, когда он остановился поболтать с Дейви, который ехал по дороге на своем велосипеде. Она видела, как загорелись глаза мальчика и в них отразилось неприкрытое восхищение этим человеком.

И Дейви не единственный, кто так относится к Кейну. Люди уважали его, потому что он был настоящим мужчиной, властным, в его личности присутствовали неотразимое обаяние и интеллект, а его сила подкреплялась решительными поступками и смягчалась состраданием к людям.

Каждое утро они ездили верхом до станции. Он показывал ей свои владения, и она постепенно стала понимать его особую любовь к этому кусочку земли.

Однажды Кейн взял ее с собой на пляж, и они гуляли по кромке берега, шагая по твердому белому песку, а шквальный западный ветер бил им в лицо, и волны с грохотом обрушивались на берег, высоко подбрасывая в воздух белые гребешки пены.

Ликующая, сильно возбужденная, Эмма бежала по берегу, и ветер играл ее волосами. Все это приводило ее в бешеный восторг, и она чувствовала, как ее переполняет неистовое биение жизни.

Кейн смеялся, и она смеялась вместе с ним.

— Сейчас тебя уже нельзя назвать Белоснежкой. Скорее, ты похожа на полуодичавшую морскую русалку, которая знает о своем умении.

— Каком умении? — спросила она в ошеломлении.

— Умении обольщать, — ответил он и взял ее за руку, которую держал в своей большой теплой руке до тех пор, пока они не дошли до машины, — и очаровывать, очаровывать…

Они съели свой обед под прикрытием кустарника, крошечные темно-красные цветы которого наполняли воздух ароматом меда и мускуса. И Эмма знала, что никогда не забудет, как солнечные лучи задерживались на властном лице Кейна и как во время разговора его глаза отблескивали золотом.

Допив кофе, он растянулся на песке.

— Ты устал?

— Я не спал прошлую ночь, потому что возился с больной коровой, — сказал он, умиротворенно прикрыв глаза ресницами.

— Тебе будет удобней устроиться у меня на коленях, как на подушке.

— Невинная Эмма, — заметил он, и неожиданная нотка в его голосе разожгла в ней маленькие язычки пламени.

Он снова нашел ее руку и уснул, и Эмма не шевелилась целый час, пока он спал, и, наблюдая за ним, думала, что это ощущение навсегда останется с ней.

Как темный призрак, маячила где-то в глубине ее подсознания Диана, так же как и ясное понимание того, что это всего лишь навсего передышка — рано или поздно ей придется рассказать Кейну о своем участии в жизни его сестры, и тогда все изменится и испытываемое ею счастье останется лишь в памяти.

Тем не менее всю неделю Эмма жила в ощущении волшебства; она видела негодование Аннабель и жалела ее, но чувства ее и Кейна брали верх надо всем. Она отвечала улыбками и короткими репликами на поддразнивание Рори, его злорадные насмешки не задевали ее.

По мере того как проходили дни, она начала забывать и Дженнифер, забывать его сестру, забывать всех и вся, кроме ощущения наслаждения оттого, что она рядом с Кейном.

Где-то в душе у нее затеплилась надежда. Возможно, Кейн сумеет понять, что семь лет назад она была всего лишь глупой девчонкой, переживающей смерть матери и испытывающей горечь оттого, что ее отец намеревался заменить свою жену женщиной, с которой у него уже долгие годы была любовная связь. А может быть, сейчас Диана счастлива с кем-нибудь другим…

Возможно, и у них с Кейном есть будущее?

И еще ее беспокоила мать Кейна. Миссис Тэлбот была вежлива с Эммой — она принимала ее, улыбалась, вела беседы, — но за безупречными манерами постоянно скрывалась подозрительная настороженность. Было ясно: мать Кейна невзлюбила ее.

Когда-нибудь, думала Эмма, она сможет убедить миссис Тэлбот в том, что ее сын будет счастлив только с нею. Ни Кейн, ни она не заговаривали о ее отъезде, но Эмма знала, что возвращение в Гамильтон не сможет положить конец их отношениям.

Краем глаза она заметила какое-то движение под магнолиями. Возбуждение привычно всколыхнулось внутри нее, где-то под ложечкой. Да, это была машина Кейна. Напевая, Эмма покружилась по комнате и вышла из дома, остановившись, чтобы пообщаться с собаками.

— Сегодня утром мы идем на аукцион, — сообщила она, поглаживая Бейб по голове, — и вернемся домой около двух. Я поиграю с вами обоими и возьму тебя на прогулку. А ты, мой мальчик, — ласково гладила она торчащие ушки Лаки, — начинаешь толстеть, поэтому пробежишь лишнюю милю или больше, когда я вернусь домой после прогулки с Бейб.

Наклонившись, она погладила щенка по спине. Он действительно набирал вес и, хотя Эмма сократила его рацион, еще не успел сбросить жирок.

— А после этого ты устанешь, будешь спокойным, а мы с Кейном уйдем. Сегодня мы будем ужинать у него дома, поэтому вернемся пораньше. Будь паинькой.

Эмма чувствовала себя немного неловко и смущенно при мысли об ужине в Гленальбине, но еда там была изысканной, а времяпрепровождение приятным, несмотря на злое лицо Аннабель и еле заметную неприязнь миссис Тэлбот.

Где-то в середине обеда миссис Тэлбот спросила Эмму:

— А как поживает миссис Ферт в Ванкувере?

— Я думаю, ей там нравится.

— Ее дочь находится там же, не так ли?

— Да, муж Пиппы родом из Канады.

— Я слышала, что миссис Ферт решила распродать свое имущество и остаться жить там.

— Так вот чем объясняется появление машины агента по продаже земли! — небрежно заметил Рори.

Здесь ничего ни от кого не скроешь! Это было оборотной стороной деревенской жизни, с ее щедро предлагаемой помощью, когда у кого-то что-то случалось. Что ж, все равно все скоро обо всем узнают, поэтому Эмма сказала:

— Да. Агент приезжала посмотреть на участок.

Подавшись вперед, Аннабель спросила:

— Итак, это означает, что вы скоро уедете?

— Очень скоро, — мягко ответила Эмма.

«Очень скоро» было явно недостаточно скоро для Аннабель, но после мимолетного взгляда исподтишка, который она бросила на Кейна, чье выражение лица не менялось в течение всего этого вежливого расспрашивания, девушка занялась спаржей у себя на тарелке.

К облегчению Эммы, миссис Тэлбот перевела разговор на другую тему.

После ужина Кейн захотел посмотреть документальный фильм о международных торговых стандартах. Это был, как с ликованием отметила про себя Эмма, крошечный шажок вперед в их отношениях. Он уже относился к ней не как к гостье, а как к члену их семьи.

— Какой скучный материал! — сказал Рори. — Я лучше пойду спать, если вы не возражаете.

Хотя Кейн и поднял брови, но произнес довольно мягко:

— Спокойной ночи.

Аннабель решила посмотреть фильм. Где-то на его середине Эмма очнулась от насмешливого голоса Кейна:

— Как сказал Рори, скучный материал. Пойдем, Спящая красавица, я отвезу тебя домой.

— Не из той сказки, — ответила Эмма, смущенная и покрасневшая.

Сидя на большом диване, поджав под себя ноги, Аннабель наблюдала за ней злыми глазами.

— Эмма скорее похожа на глупую девочку, пасущую гусей, — съехидничала она.

Эмма едва ей улыбнулась, а Кейн вообще не обратил на реплику никакого внимания, и лицо Аннабель застыло. Бедное дитя, подумала Эмма.

По дороге Кейн заметил ей:

— Ты что-то притихла. Надеюсь, тебя не задевает подкалывание Аннабель?

— Нет. Мне лишь жаль ее. На самом деле я думала, что через пять дней буду уже в Гамильтоне.

Тихо, ровным и спокойным голосом Кейн произнес:

— Когда мы приедем домой, дай мне свой адрес и номер телефона. Гамильтон не так уж далеко отсюда, Эмма.

— Ты просто привык летать по всему свету. А мне это кажется большим расстоянием.

Он накрыл ладонью ее пальцы и крепко сжал их, потом опять положил руку на руль.

— Скучай по мне так же сильно, как я буду скучать по тебе, — попросил он и добавил: — Не волнуйся, мы будем подолгу видеться.

И это было все, что ей нужно. Окрыленная, Эмма стала думать о будущем.

— …я заинтересован в покупке ее дома, — вдруг услышала она.

— Миссис Ферт?

— Да. — Он забавлялся, как будто знал наверняка, какой эффект могут произвести на нее его слова. — Как ты будешь пристраивать собак?

— Возьму их с собой. Бейб оставлю у себя, она слишком стара, чтобы путешествовать, карантин же убьет ее. А для Лаки я должна узнать канадские таможенные инструкции. — И Эмма дала себе обещание, что завтра же займется этим.

Машина остановилась у ворот.

— Тебе следует и Лаки оставить у себя, — посоветовал Кейн. — Он к тебе уже так сильно привязался, что с трудом сможет снова привыкнуть к миссис Ферт.

— Я бы тоже хотела его оставить. Мы решим эту проблему, когда придет время. — Она стала открывать дверцу.

— Я открою ворота, — сказал Кейн. — В таких туфлях нельзя ходить по гравию.

Как приятно! Сегодня она надела безумно дорогие туфли, в которых прекрасно смотрелись ее стройные ноги, но совсем не ожидала, что Кейн заметит их. Он замечал все!

Подъехав к дому и заглушив мотор, Кейн бросил в тишину:

— Пять дней пролетят слишком быстро.

И прежде, чем она успела что-либо ответить, наклонился к ней и поцеловал, завладев ее губами с едва сдерживаемой страстью. Не обращая внимания на мешавший ей руль, Эмма придвинулась к Кейну ближе, с наслаждением ощущая его исступленный мужской жар.

Наконец он приподнял голову и поцеловал ее закрытые глаза, затем висок, локон и, наконец, нежную впадинку за мочкой уха.

— Я лучше провожу тебя в дом, — проговорил Кейн хриплым голосом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я не вынесу этого, я не вынесу этого, лихорадочно думала она.

Он отпустил ее лишь тогда, когда она стала открывать дверь, но тут же почувствовал недоброе.

— Что случилось?

— Дверь не заперта, — пробормотала она. — Не открыта, просто не заперта. А я точно помню, что закрывала ее на ключ, когда уходила.

— Подожди.

Но Эмма уже распахнула дверь, и ее встретил жизнерадостный Лаки. Кейн проскользнул мимо, желая быть впереди, когда они войдут.

Он увидел это первым. На полу за диваном валялась куртка, как будто ее впопыхах швырнули на спинку, а потом она упала. Ничего особенного — просто куртка из мягкой дорогой замши, черной и гладкой.

— Это твоя? — спросил Кейн низким спокойным голосом, окидывая комнату быстрым пронзительным взглядом. — Или агента по продаже недвижимости?

Эмма присмотрелась к куртке, вспоминая агента. Женщина старше пятидесяти лет, одетая в элегантный темно-зеленый костюм.

— Нет, — прошептала она.

— Я осмотрю дом, хотя сомневаюсь, что здесь кто-то есть.

Никого и не оказалось. Вернувшись в гостиную, Кейн опустился на одно колено, рассматривая одежду, его пальцы быстро ощупали пустые карманы.

— У кого еще могли быть ключи от дома? — спросил он, поднимаясь на ноги после тщетных поисков. — Кроме Фрэн?

— Еще у адвоката миссис Ферт, но не похоже, что это имеет какое-то отношение к адвокату. — Неприятные ощущения в области желудка грозились превратиться в нечто более тошнотворное.

— А к агенту?

— Тем более.

Он снова подошел к двери и еще сильнее нахмурился, осматривая замок.

— Обычный замок, купленный в магазине, — проговорил он с отвращением. — Любой мальчишка подберет к нему ключи. Возьми какую-нибудь одежду и зубную щетку — пойдешь ко мне домой.

Она отрицательно покачала головой.

— Я не могу, — сказала она. — А что, если хозяин этой куртки вернется? Я отвечаю за дом миссис Ферт.

— А что, если он вернется, а ты будешь здесь? — спросил Кейн мрачно.

— Я не могу уйти, — упрямилась Эмма. — Завтра я найду кого-нибудь, кто поменяет здесь все замки…

— А если он вернется сегодня ночью? — безжалостно спросил Кейн.

Эмме пришлось сделать усилие и взять себя в руки, чтобы не выдать своего страха.

— Собаки дадут мне знать, если кто-нибудь окажется поблизости. Однажды они уже почуяли постороннего. Хотя, возможно, тогда никого и не было…

— О чем, черт побери, ты говоришь?!

— Собаки залаяли. — На ее бледных щеках появился румянец. — В тот вечер, когда ты впервые поцеловал меня. Я сидела у камина и видела, как они навострили уши, глядя в сторону окна, а потом, когда я пошла на кухню приготовить себе шоколад, они залаяли и побежали к двери черного хода. Я немного испугалась, потому что свет во дворе зажегся, но никого не было видно.

— Ты выходила во двор? — Его слова взорвали тишину, как резкий залп оружейного выстрела.

— Я крикнула: «Кто там?» — и зажгла во всем доме свет.

Он сдвинул брови.

— А до этого ты сидела в темноте?

Она кивнула.

— Я думала, — неубедительно попыталась объяснить она.

Кейн бросил на нее тяжелый взгляд, который она встретила с высоко поднятой головой.

— Если ты не идешь со мной, я остаюсь здесь!

— Что?..

Холодная улыбка не смягчила жесткую, прямую линию его рта.

— Ты слышала, что я сказал? Выбирай! Пойдешь со мной, или мне придется остаться у тебя.

Кусая губы, Эмма уставилась на его суровое лицо.

— Абсолютно нет никакой необходимости оставаться здесь, — в конце концов произнесла она. — Собаки…

— Эмма, кто бы ни оставил эту куртку, он вспомнит, где она! — И, предвидя ее следующее возражение, Кейн добавил: — Ведь у него есть ключ от дома. Он, по всей вероятности, подружился с собаками, иначе не чувствовал бы себя таким уверенным в доме. Многие люди относятся к ротвейлерам с большой осторожностью.

— Это могла быть и женщина, — предположила Эмма. Она взглянула на Лаки и с трудом произнесла: — Кейн, а это мог быть Дейви? Он очень дружен с собаками. И у Фрэн есть ключ. Может быть, он подумал, что Лаки одиноко, когда меня нет, и пришел навестить его?

Снова опустившись на колени рядом с курткой, Кейн слегка повернул ее, чтобы Эмма могла увидеть ярлык.

— Фрэн не может позволить себе дорогие кожаные куртки из модных магазинов. А Дейви не вор.

— Нет, конечно, нет, — поспешно согласилась Эмма. — Я не это имела в виду — просто он очень любит собак.

— Фрэн зорко присматривает за Дейви — я сомневаюсь, чтобы парнишка смог выбраться ночью на прогулку без ее ведома. А что касается женщины… Это не женская куртка!

Он встал и посмотрел на нее холодными и безжалостными глазами. Эмма уставилась на него, ее мозг отказывался работать. Кейн не собирался уходить!

— Если ты действительно считаешь, что это необходимо… — неохотно проговорила она.

— Я заведу машину внутрь, — сказал он, принимая ее капитуляцию без комментариев. — Гараж рассчитан на два автомобиля.

— А почему бы не оставить ее во дворе? — робко предложила Эмма. — Она будет служить отпугивающим средством.

— Я хочу поймать его! — Кейна охватил азарт, на его суровом лице отразилось чисто мужское предвкушение битвы.

И Эмма решилась:

— Я пойду с тобой к тебе домой.

Удовлетворение вспыхнуло в его глазах, как искорки солнечного света во льду.

— Это самая лучшая твоя мысль за весь вечер. Возьми с собой какую-нибудь одежду.

Но за последнюю неделю Эмма уже хорошо изучила Кейна. Она медленно проговорила:

— Ты собираешься вернуться и ждать его здесь?

— Да.

— В таком случае я тоже остаюсь!

— Мне было бы легче, если бы ты ушла.

— Кейн, я не пойду! Если ты насильно отправишь меня, я расскажу твоей матери, что здесь произошло, и заставлю ее позвонить в полицию.

После короткого напряженного молчания он сдался:

— Хорошо, ты можешь остаться, но при одном условии, — и улыбнулся без тени юмора, когда она сощурила глаза. — Если он вернется, не стой на моем пути.

Она согласно кивнула.

— Ты будешь в своей спальне?

— Да, — резко и отрывисто сказала Эмма.

— Отлично, я поставлю машину в гараж. Но сначала мы выключим уличный свет.

Сделав это, он взял электронный ключ от гаража и вышел из дома. Вернувшись в гостиную, Эмма тяжело опустилась в кресло, напряженно ожидая Кейна, а Лаки, как бы защищая ее, уселся перед ней.

Бейб зевнула и отправилась к своей корзинке.

Никто из них не лаял, и Эмма встала с кресла. Из шкафчика в коридоре она вытащила постельное белье, чтобы застелить кровать миссис Ферт.

Включать здесь лампу было бы неразумно, поэтому она делала все при слабом свете, льющемся из гостиной, но не успела она закончить, как в дверях появился Кейн, молчаливый, большой и пугающий.

— Что ты делаешь?

— А на что это, по-твоему, похоже? — спросила она раздраженно. — Я стелю тебе постель.

— Нет необходимости. В твоей комнате есть еще одна кровать?

Эмма поколебалась, потом быстро кивнула.

— Тогда я буду спать на ней.

— Не думаю…

— Я так сказал! — прервал он ее.

— Тебе часто говорили, — спросила она угрожающе, — что ты властный, грубый и жестокий человек?

После минутного молчания он рассмеялся.

— Не часто. Но ты можешь, когда захочешь.

— Хорошо, — сказала она. — Я уберу все с этой кровати и постелю тебе в моей комнате.

Пока она возилась с бельем, он обошел дом, внимательно проверив все окна и двери, сопровождаемый настороженным и заинтересованным Лаки.

Двадцатью минутами позже Эмма почувствовала себя в безопасности под пуховым одеялом. Как удачно, что миссис Ферт обставила комнату двумя односпальными кроватями вместо двуспальной!