logo Книжные новинки и не только

«Награда для Белоснежки» Робин Доналд читать онлайн - страница 3

— Держись подальше от моих овец! — строго приказал Кейн. — Молодец!

Он произнес это слово, и Лаки вскочил, забегал вокруг машины, нетерпеливо обнюхивая землю, прилаживаясь, где бы задрать лапу, но, услышав сразу от Эммы и Кейна строгое «нет», отпрянул.

— Две няньки, — проговорил Кейн с насмешливой улыбкой. — У собаки может развиться комплекс.

Внезапный жар, вспыхнувший в сердце Эммы, ошеломил ее. Чутье подсказывало, что Кейн Тэлбот не самое лучшее лекарство для неопытной женщины. У них с Кейном нет ничего общего. И к тому же он был уже почти помолвлен.

К счастью, он настолько старше ее — на десять лет или больше, предположила Эмма, — что вряд ли воспринимает ее как взрослую. Всего лишь навсего внимательный сосед!

— Послушайте, я донесу один пакет сама, — сказала Эмма, когда увидела, что он собрался тащить все три.

— Они не тяжелые.

Стиснув зубы, Эмма пошла за ним и поднялась на две ступеньки кирпичного крыльца. Она не сообразила, что он отступил назад, пропуская ее вперед, и налетела на него с разбегу.

— Ох, — пробормотала она, отскочив назад, ощутив его железные мускулы и тонкий запах — не мыла или лосьона для бритья, а самого Кейна Тэлбота.

— Извините, — спокойно сказал он.

Эмма мельком взглянула на него и, входя в дом, пробормотала:

— Я сама виновата.

Показывая ему дорогу на кухню, она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться.

— Положите их, пожалуйста, — сказала Эмма, указав на гладкую серую деревянную скамейку.

Он так и сделал, метнув на нее озорной взгляд из-под черных прямых ресниц.

— Хотите выпить чашечку кофе или чая? — спросила она на всякий случай.

— Нет, благодарю, мне нужно идти, — ответил он. Слова, произнесенные быстро, холодным тоном, прозвучали категорическим отказом.

Нахмурив брови, Эмма наблюдала, как большая машина отъехала от ворот, а затем свернула на проезжую дорогу, ведущую к дому Кейна. Он был так дружелюбен. А потом как-то сразу, как будто Эмма оскорбила его, весь закрылся непроницаемой броней.

— Может, он подумал, что я флиртую с ним? — обратилась она к собакам, которые с интересом поглядывали на пакеты с продуктами. — Ну что ж, он ошибался! Мужчины с таким опасным взглядом, властным лицом и переменчивым настроением не для меня. Даже если они и не были бы помолвлены с австралийками из хороших семей! Эй, потерпите немного, я приготовлю вам сегодня галеты из костной муки, но сначала пойду и прополю цветы — надо пользоваться хорошей погодой.

Бейб нашла себе укромное местечко на кирпичной террасе и собралась поспать, а Лаки тем временем исследовал множество пленительных запахов на земле, в саду, прежде чем устроиться рядом с хозяйкой. Вырывая сорняки, которые так и полезли от теплого дуновения весны, Эмма подумала, что теперь ее отдых явно станет другим. Появление на сцене Кейна автоматически изменило ситуацию, и Эмме предстоит вступить в полную опасностей неизведанную область.

Через час кропотливой работы Эмма с восхищением созерцала клумбу с анютиными глазками и высокими колокольчиками, очищенную от сорняков.

Когда она уже мыла руки, раздался телефонный звонок. Так и не найдя полотенца, Эмма влетела на кухню.

— Да? — спросила она, запыхавшись.

— Вы были в саду?

Даже голос этого человека производил неизгладимое впечатление. Глубокий и ровный, довольно резкий в среднем регистре, этот голос словно гладил ее.

— Я мыла руки, — сказала она, пытаясь говорить бодрым, оживленным голосом. — Потому что полола грядки.

— Я думал, что для таких дел у миссис Ферт есть помощница, Фрэн Партридж.

— Да, но миссис Партридж уехала сегодня утром, да и к тому же мне нравится прополка.

Фрэн Партридж была матерью-одиночкой. Вот источник информации о местных жителях, сразу решила Эмма, лишь увидев ее.

— А куда уехала Фрэн?

Как она догадалась, что Кейн нахмурился, задав ей такой вопрос?

Что-то в его голосе говорило, что у него сейчас именно такое выражение лица. Смутно осознавая, что его-то это вообще никак не должно касаться, Эмма все же ответила:

— Сейчас школьные каникулы, и они с сыном уехали в какое-то путешествие.

— Ах да, конечно! Я совсем забыл. — Он немного помолчал, очевидно думая о Дейви Партридже, который в хорошую погоду гонял взад-вперед на своем велосипеде, распевая песни во все горло. — Это необычно для людей вашего возраста — интересоваться садоводством.

— Отчего же?

— Большинство двадцатилетних предпочитает гулять и развлекаться. — В голосе Кейна послышалась двусмысленная веселость.

Эмма закусила нижнюю губу.

— Возможно, потому, что мне уже двадцать три, а не двадцать, мне и нравится копаться в огороде!

— О, совсем зрелая женщина!..

— Это, я думаю, вопрос спорный. Кому-то из ваших ровесников я вполне могу казаться зеленой и неопытной.

— Одиннадцать лет достаточно большой срок, чтобы принадлежать разным поколениям. Хотите, я позвоню миссис Ферт и расскажу ей о проблемах с машиной?

— Очень мило с вашей стороны, но думаю, я сама разберусь. Миссис Ферт имеет представление, как работает ее машина, и разберется в терминологии. Так же, как и я, — добавила она мягко.

Последовала долгая пауза, а затем он произнес насмешливым тоном:

— Это ставит меня — точно и основательно — на место.

— Я…

Он резко перебил ее:

— И все-таки — если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Мы все здесь трудимся совместно, это облегчает жизнь каждому. До свиданья! — Раздались гудки.

— И вам до свиданья, сэр, мистер Тэлбот! — сказала Эмма, с грохотом бросив трубку.

* * *

На следующее утро сияло солнце, и хотя ветер с юга был прохладным, он расчистил небо, и все говорило о наступившей весне, твердо заявляющей о своих правах. Зевая, Эмма раздвинула шторы и взглянула на прекрасные зеленые горы и долины.

Миссис Ферт разрешила ей заказать новую муфту для «вольво», и деталь должны уже были привезти в Парагай. Вспоминая их телефонный разговор, Эмма улыбнулась. Ей все же пришлось ответить на пару вопросов о Кейне Тэлботе.

— Очень сексуальный мужчина, не правда ли? — лукаво спросила пожилая женщина.

— Да, если вам нравятся неотесанные и властные, — парировала Эмма.

— О, я видела его в вечерней одежде — никаких следов неотесанности! Для вас, молоденьких, идеал — красивые мужчины, но, становясь старше, начинаешь ценить и силу, и характер, и порядочность. Кстати, у него очаровательная мать. Мне пора идти, Эмма. Спасибо, что помогаешь мне в трудный час. Я никогда этого не забуду, да и Филиппа тоже.

Филиппа, ее дочь, была на пять лет старше Эммы. Как узнала Эмма, беременность ее протекала очень тяжело.

— У меня много свободного времени, — сказала Эмма весело, — и уверяю вас, мне не составляет никакого труда жить здесь. Весна на севере — это потрясающее время года!

Утро уже подходило к концу. Эмма пила кофе на террасе, когда к воротам подъехала машина. После сурового приказа «сидеть!» щенок повиновался, но залаял. Подавив волнение, Эмма приказала: «Место!»

Поскуливая, Лаки послушался, и Эмма, оставив его на террасе, направилась к воротам по зеленому влажному газону.

Это была не вчерашняя машина, не «лендровер», хотя, впрочем, ее водитель, высокого роста женщина, и напомнил Эмме того мужчину, который настолько прочно засел у нее в голове, что она знала даже оттенок его глаз: смесь золота и бронзы, мерцающий темно-желтый огонь, придающий его взгляду холод, а не жар.

Женщина стояла, прислонившись к воротам, и улыбалась ей. Эмма сразу узнала улыбку.

— Привет, — сказала мать Кейна Тэлбота, — я — Фелисити Тэлбот, а вы — Эмма Сондерс, а там с несчастным видом, я полагаю, — она понизила голос, — Лаки, чье имя я постараюсь больше не произносить, а то вдруг он ослушается вас и подойдет к нам.

Как у Кейна Тэлбота может быть такая улыбчивая и очаровательная мать? Эмма пожала протянутую руку.

— Наверняка он так и сделает, и я не смогу его держать от вас слишком далеко. Вы любите собак?

— Я люблю животных.

— Лаки! Ко мне! — позвала Эмма.

Стремглав бросившись к воротам, щенок обнюхал вытянутую вперед руку миссис Тэлбот и быстро лизнул ее языком, а потом сел и радостно уставился на нее.

— Что за душка, — проворковала гостья.

— Вашему сыну так не показалось, когда он проезжал мимо и увидел, что Лаки гоняет его овец, — веско проговорила Эмма.

Темные глаза расширились.

— Боже, это просто чудо, что он тогда же не пристрелил его! Кейн обычно никому не предоставляет второй возможности.

Это и так можно было предполагать!

— Не думаю, что у него с собой было ружье, поэтому Лаки оказался… ну, в общем, счастливчиком. К тому же я сразу позвала его, — объяснила Эмма. — Кейн действительно очень рассердился, но я пообещала ему не спускать собаку с поводка, когда мы будем рядом с овцами.

— Надеюсь, что не спустите. С виду он послушный пес.

— Он очень сообразительный. — Эмма повернулась к Бейб, которая проснулась и поняла, что к ним присоединился кто-то чужой. С лаем она заковыляла вниз по ступенькам террасы и побежала по газону, обнюхивая все по пути.

Нагнувшись, мать Кейна улыбнулась и позволила ей обнюхать свою руку.

— Она слепая?

— Не совсем, но теряет зрение. Ей не нравится жить в конуре, поэтому-то я и нахожусь здесь. Я за ней присматриваю, пока миссис Ферт в отъезде. А Лаки получил такую психологическую травму в ветлечебнице, когда был щенком, что, оказавшись в любом казенном учреждении, буквально сходит с ума.

Миссис Тэлбот, последний раз потрепав корги, выпрямилась.

— Повезло миссис Ферт, что вы можете заботиться о собаке. — Она одарила ее пленительной улыбкой. — Не буду отвлекать от дел, я пришла пригласить вас к нам на обед завтра вечером. Это просто скромный обед, без излишеств. Вы сможете познакомиться с некоторыми соседями.

Познакомиться с соседями было бы здорово! И Эмма ответила:

— С удовольствием, благодарю вас.

— Отлично. Жду вас около семи часов! Я попрошу кого-нибудь заехать за вами.

— Нет, нет, я пройдусь пешком.

Миссис Тэлбот была ошеломлена.

— Вы запачкаете туфли! Машина — это не проблема.

Стало ясно, что прийти на обед к Тэлботам в грязных туфлях невозможно, впрочем, как и принести с собой чистую пару на смену.

— Ну что ж, тогда я сама приеду на машине! — согласно кивнула Эмма.

— А я думала, ваша машина в ремонте…

— Она будет готова к завтрашнему вечеру.

* * *

Но машину починить не успели. Эмма, надев шелковое черное платье с неярким темно-лиловым рисунком, уже раздумывала, не следует ли надеть сапоги и отправиться пешком, когда позвонил Кейн Тэлбот и объявил, что заедет за ней без десяти семь.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, но, пожав плечами, согласилась. Почему бы и не воспользоваться предложением?

Он приехал вовремя, и в этот момент начался проливной дождь. Предупрежденная лаем, Эмма выбежала из спальни, схватила зонтик и вылетела через парадную дверь, тщательно закрыв ее за собой. В последнюю минуту ей пришлось повозиться с бретелькой от комбинации, которая оторвалась от лифа, когда Эмма надевала ее, и закрепить булавкой. Но Кейна она встретила с улыбкой.

— Добрый вечер, — сказал он, забирая у нее зонтик и подняв над нею свой большой зонт.

Быстро оглядев Кейна, Эмма была ошеломлена, только сейчас поняв, что имела в виду миссис Ферт. Кейн выглядел одинаково великолепно как в хорошо скроенных брюках и тонкой хлопчатобумажной рубашке, так и в рабочей одежде.

Конечно, портному Кейна легко шить, поскольку у него отличная фигура. Гибкое, с идеальными пропорциями, тело Кейна, его властное мужское начало делала сексуальной любую одежду.

— Привет, — сказала Эмма, притворяясь, что ее сердце бьется в своем обычном ритме. Дождь громко барабанил по крыше, и она повысила голос, чтобы спросить Кейна: — Не хотите ли переждать здесь дождь?

— Нет. Вскоре приедут гости, и мне нужно быть дома, чтобы их встречать. — Он взглянул на ее ноги в туфлях на шпильках. — Вы не хотите, чтобы я донес вас до машины?

— Нет, — твердо ответила она, но румянец выступил у ее на щеках. — Эмма пыталась разглядеть что-нибудь сквозь серебристую завесу дождя и, увидев яркий свет фар, пошла к машине.

Он оказался у автомобиля раньше ее и открыл дверцу одним сильным небрежным рывком. Пока Эмма пристегивалась ремнями, она наблюдала, как он обходит машину и распахивает дверцу с другой стороны. Он не тратил попусту ни времени, ни сил, двигаясь со свободной грацией.

Быстрым, выверенным движением Кейн завел машину. У Эммы забилась жилка в ямочке на шее. Она уставилась на аллею с магнолиями — большими, пышными деревьями, протягивающими свои великолепные цветы прямо к ночному небу. Когда лепестки опадут, они на две недели покроют яркую траву бело-розовым ковром несравненной красоты.

Молчание в машине затянулось, и, еле сдерживая напряжение, Эмма проговорила:

— Эти деревья — потрясающее зрелище. Кто посадил их?

— Мои родители, когда мать приехала сюда еще невестой.

— А дождь не погубит цветы?

— Нет.

Ну что ж, хорошо, подумала она, больше раздраженная, чем обиженная его лаконичными ответами, пусть сам теперь придумает тему для разговора.

Дорога устремлялась вниз вдоль пастбищ; свет фар выхватывал из темноты больших рыжих коров, мирно жующих свою жвачку, затем машина свернула и неожиданно остановилась. Искусно размещенная подсветка выделяла достаточно большой пруд, который скорее был похож на озерцо. Окаймленный деревьями, он блеснул в сумерках и остался позади, а они продолжали ехать под деревьями, между широкими газонами.

Повинуясь порыву, Эмма воскликнула:

— Как красиво!

— Моей матери доставит удовольствие показать вам все вокруг, — ровным голосом произнес Кейн.

— Моя мама обожала работать в саду. Я помню, как она смеялась над своими грязными руками. Отец спрашивал, почему она не надевает перчаток. И она отвечала, что не может работать в перчатках.

— Звучит так, как будто ее уже нет в живых.

Эмма медленно проговорила:

— Она умерла, когда мне было пятнадцать — почти шестнадцать лет.

— В этом возрасте плохо терять мать, — неожиданно сказал он.

Эмма кивнула.

— Да. Я была слишком молодой, чтобы судить о ней, только думала, что она само совершенство, и я так ушла в себя, что ничего не видела вокруг, кроме своего горя. Но я думаю, что в любом возрасте тяжело потерять мать. Ох!

Дорога поворачивала за большими деревьями и вела к дому, великолепному современному строению, которое прекрасно вписывалось в местный пейзаж и фруктовый сад, в свою очередь еще усиливавшие впечатление от всей картины.

— Здесь чудесно, — тихо произнесла Эмма. — Но сад наверняка старше, чем дом. Те деревья уже давно растут.

— Первый дом сгорел до основания около тридцати лет назад, — сказал Кейн. — После этого мы жили в доме управляющего до тех пор, пока мать не убедила меня построить этот.

Эмма кинула быстрый взгляд на своего соседа. Тщательно подбирая слова, она пробормотала:

— Всегда очень жаль, когда какой-то кусочек прошлого исчезает бесследно.

— Случается и такое. Но этот дом — чертовски утешительная замена!

Да, и приятная к тому же: за большими двойными дверями открывался зал во всем своем великолепии. С потолка лился щедрый свет, открывая взгляду зимний сад с густолиственным тропическим кустарником, протянувшийся вдоль всей стены зала, а над глянцевыми зелеными листьями, словно маленькие голубки, парили белые цветы безмятежных лилий.

— Полет моей фантазии, — сообщила по секрету встретившая их миссис Тэлбот, заметив восхищение в глазах Эммы. — Кейн потакает мне бессовестным образом, хотя я и живу здесь только летом. Сама я австралийка, и здешние зимы слишком холодные и влажные для меня, поэтому я перелетаю через Тасманово море и живу там девять месяцев в году.

Трудно было представить себе Кейна потакающим кому-то, но когда Эмма невольно перевела на него взгляд, то удивилась, заметив насмешливые искорки в загадочных золотистых глазах.

— Дождались с архитектором, пока я уеду, — сказал он, — и все переиграли.

— Здесь должен был быть всего лишь прудик с тихой водой, — объяснила его мать, — очень современный, спокойный и красивый, но я предпочитаю растения.

— Не пройти ли нам в дом? — предложил Кейн.

Пока они шли к двери, Эмма подумала, что, хотя растения смотрелись здесь великолепно, ей бы хотелось увидеть маленький прудик, чья глубина и зеркальная поверхность только подчеркивали бы тишину зала.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Столовая оказалась большой комнатой с высоким потолком и широкими окнами. У Эммы осталось смутное впечатление от нагромождения удобных диванов и кресел, обитых полосатой тканью, от картин и цветов, от мерцания света на серебре и изысканном дереве.

Их уже ожидал парень примерно того же возраста, что и Эмма. Рядом стояла девушка. Это была красивая пара: он — с непринужденными манерами и красотой актера, она — на вид лет семнадцати, с нежным, но капризным ротиком и огромными зеленовато-голубыми глазами.

— Рори и Аннабель Джил, — представила их миссис Тэлбот. — Двоюродные брат и сестра Кейна. Они у нас на каникулах.

Рори Джил поздоровался с Эммой, взглянув на нее с явным интересом, но его сестра никого вокруг не замечала, кроме Кейна. Бедное создание! — с сочувствием подумала Эмма. Налицо пример школьницы с ее первым в жизни увлечением!

Улыбнувшись уголком губ, Аннабель подчеркнула:

— Весьма дальние брат и сестра! Кейн, если в ближайшее время никто не рискнет ездить верхом на Асти, ее скоро будет не поймать, не говоря уж о том, чтобы взобраться на нее. Я бы могла ее объездить, если ты разрешишь.

— Спасибо, но в этом нет необходимости, — сказал Кейн, улыбнувшись ей. — Эмма согласилась потренировать лошадь.

Эмма вскинула голову и встретила взгляд его темно-желтых глаз, холодных, жестких и властных.

На секунду, ощутив покалывание по всей коже, она опустила ресницы.

— Правда? — Аннабель устремила на нее обвиняющий и раздосадованный взгляд и резко произнесла: — Надеюсь, вы хорошая наездница. Асти довольно строптива.

— Я справлюсь, — сказала Эмма, заметив, как между бровей миссис Тэлбот появилась и тут же быстро исчезла складочка.

Она почти обрадовалась, когда стали прибывать соседи, значительно старше ее, дружелюбно настроенные.

За столом она сидела рядом с Кейном. Глядя на изысканную сервировку, Эмма подумала, что по всем правилам расставленные розы и очень дорогая серебряная посуда чересчур уж роскошны для простого обеда в сельской местности. Но, в конце концов, это дело хозяйки. За столом обсуждали события в округе, беседовали о новых книгах и фильмах — так, чтобы и Эмма могла поучаствовать в разговоре.

И не взгляд презрительно прищуренных глаз Аннабель Джил смущал ее спокойствие — она бы справилась с тысячами таких, как Аннабель! Что действительно заставляло ее ощущать неловкость, так это сам Кейн Тэлбот, не спускающий с нее глаз. Он не разглядывал ее в упор, в его взгляде не было вожделения, скорее он задумчиво и с интересом рассматривал Эмму, как что-то совершенно необычное в его жизни. Наверняка он привык к утонченным женщинам с изысканным вкусом, подумала Эмма, ощутив редкую для нее вспышку неловкости и представляя себе длинноногую блондинку из Австралии, с накрашенными ногтями, потрясающей бижутерией и одеждой от Версаче.