logo Книжные новинки и не только

«Награда для Белоснежки» Робин Доналд читать онлайн - страница 4

Мать Кейна оказалась прекрасной хозяйкой, она следила, чтобы все чувствовали себя в своей тарелке, помогала разговориться робким гостям, очаровывая всех своим остроумием и любезностью.

Эмма же с сожалением заметила, что, когда бы миссис Тэлбот ни обращалась к ней, за ее обволакивающей теплотой скрывалась некая настороженность.

Позднее, когда все перешли в прелестную гостиную пить кофе, один из гостей обратился к Эмме:

— Надеюсь, что ротвейлер миссис Ферт находится у вас под контролем.

Они еще немного поговорили о собаках, а потом разговор неизбежно переключился на овец. Эмма лишь слушала. Она знала, как фермеры боятся смертей и увечий среди овец.

Один из гостей заметил:

— Конечно, самый лучший способ обезопасить стадо от собаки — это натаскать ее, как овчарку. — Он посмотрел на Эмму: — Наверно, так и надо обучать вашего ротвейлера?

— Но ведь его воспитывали как сторожевую собаку! — возразила Эмма.

— Вы сказали, что он очень умный, — небрежно заметил Кейн. — Приводите Лаки, и мы посмотрим, как он будет вести себя с овцами.

Гости заулыбались, обмусоливая это предложение со всех сторон, отпуская шутки и строя догадки, как учитель будет справляться с такой сильной собакой, как ротвейлер. Эмма сидела молча, гадая, зачем Кейну Тэлботу понадобилось делать такое предложение.

Возможно, это и неплохая идея! Ведь никто не знает, справится ли с Лаки миссис Ферт, когда щенок вырастет. Далеко не все смогли бы управлять ротвейлером. Она встречала много взрослых собак, обученных сторожить, которые терроризировали не только окружающих, но и хозяев лишь потому, что их воспитывали, не принимая во внимание особенности породы. Рано или поздно у таких собак защитный инстинкт одерживает верх, и их приходится подавлять силой, особенно если они без причины бросаются на прохожих.

— Но если собака поймет, что ее обязанность быть возле овец, не слишком ли она заинтересуется самими овцами? — усомнилась Эмма.

— Все-таки стоит попытаться, — заметил Кейн. — Большой умной собаке надо много работать, и тогда она будет энергичной и полезной. Овчарок специально обучали направлять свои инстинкты на то, чтобы следить за овцами, а не нападать на них. Не вижу причины, почему бы собаку другой породы не обучить хотя бы тому, чтобы она не гоняла овец.

— Есть надежда, что все получится, — весело сказала миссис Тэлбот и затем сменила тему разговора.

Вскоре после этого Эмма, к своему ужасу, обнаружила, что булавка, которой она закрепила бретельку комбинации, расстегнулась и мало того что больно уколола ее в плечо, но еще и совсем ослабила бретельку.

Неужели край комбинации выглядывает у нее из-под платья? Эмма подождала, пока освободится хозяйка дома, и объяснила ей свое затруднительное положение.

— О, дорогая, какая неприятность! Там в конце зала есть дамская туалетная комната, — сказала миссис Тэлбот. — Я покажу вам, как ее найти.

Туалетная комната была небольшой, но роскошно обставленной. На одной стене висели семейные фотографии. Эмма увидела Кейна в разные периоды его жизни — вот он ребенок, смеющийся над большой собакой, вот юноша с довольно независимым видом, вот молодой человек, непринужденно сидящий верхом на лошади.

Быстро пробежав глазами по этим фотографиям, Эмма заставила себя взглянуть и на остальные. Одно лицо, встречающееся на нескольких фото, было для нее словно удар в солнечное сплетение. Черные блестящие глаза пытливо и напряженно смотрели на мир; темные волосы были зачесаны назад и приглажены. Эмму поразило сходство изображенной на фотографиях женщины с Кейном.

— Моя падчерица — сестра Кейна, — сказала миссис Тэлбот, проследив за взглядом девушки. — Мать Дианы умерла совсем юной, поэтому, когда я вышла замуж за ее отца, мне казалось, меня ожидает нелегкая жизнь. Я сама была очень молодой и не имела ни малейшего представления о воспитании детей. К счастью, Диана оказалась очень покладистого нрава и радостно приняла меня. Когда, год спустя, родился Кейн, она сразу же полюбила его. Не было даже намека на ревность!

Удивительно, но Эмма знала об этом. Фрэн Партридж, садовница, любила посплетничать о соседях. Она сообщила, что миссис Тэлбот была гораздо моложе своего мужа и что брак распался, когда Кейну едва исполнилось пять лет. В голове Эммы стучало: Диана, Диана, и на какую-то долю секунды ей показалось, что она теряет сознание.

— Она на десять лет старше Кейна, — словоохотливо поведала миссис Тэлбот, — в детстве они очень дружили. Я даже звала Диану его второй матерью. Они и сейчас очень привязаны друг к другу; когда она живет в Лондоне, он гостит у нее.

Когда дверь за миссис Тэлбот закрылась, Эмма тяжело опустилась в кресло и закрыла глаза. О Боже, о Боже, о Боже…

Но, преодолев приступ дикой паники, она наконец встала и открыла ящичек для шитья. Автоматически сняла платье и комбинацию, продела нитку в иголку и пришила бретельку. Эти движения успокоили ее. Ведь у нее голова пошла кругом, когда она поняла, что Диана и есть та женщина, на которой хотел жениться ее отец, — женщина, которую она, Эмма, прогнала из дома!

Она никогда не знала ее как Диану Тэлбот. В раннем замужестве Диана получила другую фамилию — Эмма не могла вспомнить, какую.

Только что зародившаяся мечта тут же рухнула, Эмма даже не успела ее взлелеять. Теперь она могла рассчитывать только на временное соседство и уже не имела возможности сблизиться с Кейном.

Семь лет назад, охваченная горем, оскорбленная, но полная решимости, она обманула отца. У прошлого есть особенность выставлять поступки в их истинном свете: хуже этого она уже не могла совершить ничего.

Не рассказать ли обо всем Кейну?

«Между прочим, я та самая девушка, которая погубила любовь твоей сестры семь лет назад. Я была всего лишь ребенком, но понимала, что делала, и она понимала, что я делаю. Я очень сожалею обо всем; надеюсь, она смогла это достойно пережить».

Нет, все давно уже прошло, очень давно! К тому же не похоже было, что Диана часто приезжает домой с другого конца страны. Не стоит ворошить прошлое, думала Эмма, аккуратно перекусывая нитку.

* * *

Вернувшись в гостиную, Эмма тут же подверглась атаке одного из гостей, Рори Джила, который одобрительно ей улыбнулся, сообщив по секрету:

— Я очень рад, что вы вернулись. Большинство гостей Кейна довольно старые и скучные. Удивительно: в Окленде он вращается в очень высоких кругах, да и в Веллингтоне тоже. Он привык иметь дело с чинами из правительства, да и сам оценен по достоинству — здесь и за границей. И все-таки я каждый раз удивляюсь, как он умеет общаться с простыми людьми.

Сноб. Эмма равнодушно заметила:

— Сельские жители обычно консервативны по натуре, они мыслят столетиями и поколениями, а не днями и неделями, но и среди них попадаются сторонники прогресса.

— О, они — соль земли! — поведал Рори с ленивой улыбкой. — Это очень серьезные и заслуживающие уважения люди, но не блестящие собеседники. Возможно, мы сможем осмотреть местные достопримечательности, пока отдыхаем здесь?

— У вас отпуск?

— Не совсем, — ответил он как-то уклончиво. — Когда наши родители решили рвануть на сафари в Кению, Аннабель захотелось именно здесь провести свои каникулы. Как вы уже заметили, она сильно увлечена Кейном, бедное дитя! Немного зубрежки, и я получил учебный отпуск и тоже прикатил сюда. Столько всего сейчас происходит в Окленде — и я не смог побороть искушение.

Последнее замечание он сопроводил заговорщической улыбкой и взглядом, больше похожим на комплимент.

Эмма проигнорировала это и спросила:

— А на кого вы учитесь?

— На магистра делового администрирования, — ответил Рори. — Я начал с самых низов и довольно высоко поднялся в фирме моего отца. — Он искоса взглянул на Эмму, чтобы убедиться, поняла ли она, что должность магистра делового администрирования означает присутствие интеллекта и упорства.

Рори не так уверен в себе, подумала она, каким хочет казаться. Несмотря на легкий налет превосходства над другими, он выглядел вполне симпатичным.

Появление Аннабель прервало размышления Эммы.

— Вы на самом деле внесли оживление в жизнь всей нашей округи! — обращаясь к Эмме, заявила девушка. — Будем надеяться, что ваших собак не пристрелят.

— Это не мои собаки, — спокойно ответила Эмма. — А Лаки любимец одной женщины, которая будет очень расстроена, если он станет охотиться за овцами.

Аннабель пожала плечами.

— Но не так, как фермер, чьих овец пес загубит, — парировала она, при этом выражение ее лица изменилось, и Эмма уже знала, что к ним подходит Кейн. — Я просто говорила Эмме, что собаки могут нанести большой вред стаду, — сообщила Кейну Аннабель, серьезно глядя прямо ему в лицо. — Она наверняка считает нас паникерами.

Эмма покачала головой и проговорила:

— Нет, вы ошибаетесь! Я видела овец, которых убили собаки.

Кейн нахмурился.

— Как это случилось? — Он слегка отодвинулся от Аннабель, но не слишком далеко, чтобы это не показалось умышленным.

Как можно ревновать к школьнице? — думала Эмма, пытаясь уверить себя, что она не страдает от неприятного болезненного укола ревности.

— Однажды утром, когда я занималась бегом, я нашла около тридцати изуродованных овец, — сказала она. — Мне пришлось помочь фермеру пристрелить тех, кому уже нельзя было помочь, и, когда прибыл мой босс, я помогала зашивать раны тем, которые могли бы выжить. Не хочу больше видеть это.

— Вы выглядите слишком молодой для ветеринара, — заметил Рори.

— Я работала медсестрой в ветлечебнице.

— Я бы не смогла этого сделать, — прошептала Аннабель. — Я знаю, это глупо с моей стороны, но я не могу никого убивать!

— Будем надеяться, что и не придется. — Эмма старалась не смотреть на Кейна, но чувствовала его досаду и гадала, кто был ее причиной — она или его несмышленые кузены.

— По-моему, вас это даже не взволновало, — язвительно заметила Аннабель.

И брат и сестра вызывали у Эммы уже сильное раздражение, но она все-таки улыбнулась.

— Впоследствии я отказалась от участия в таких делах. Но людям иногда надо делать и то, что не хочется. Я уверена, на моем месте и вы поступили бы так же. В самой природе человека заложено желание помочь тому, кто невыносимо страдает.

— Эмма, миссис Бленнерхассет хотела бы поговорить с вами о Топо, где она планирует провести отпуск со своим мужем. Вы не возражаете? — обратилась к ней миссис Тэлбот.

— Никоим образом! — воскликнула Эмма и поспешно, мило улыбаясь брату и сестре, вышла из комнаты.

Кейн, сопровождавший ее, попросил:

— Если Рори будет очень досаждать вам, дайте мне знать.

— Спасибо, но я в состоянии позаботиться о себе сама.

— Они оба сильно испорчены, — сказал он с холодной беспристрастностью. — На них истратили слишком много денег, не ожидая никакой отдачи.

— Рори сказал, что учится на магистра делового администрирования.

— Да, предполагалось, — резко ответил Кейн. — Он достаточно умен, чтобы учиться, но хватит ли ему терпения — это уже совершенно другой вопрос!

— Не беспокойтесь обо мне, Кейн. Я знаю, что выгляжу беззащитной и даже глупенькой, но я не такова! И еще: хотя очень мило получить братский совет, я в нем совсем не нуждаюсь.

Они уже почти подошли к пожилой женщине, сидевшей на диване рядом с мужем. Кейн замедлил шаг и проговорил с легкой грубоватой улыбкой, которая вызвала у Эммы спазм в животе:

— Я думаю, это больше похоже на отцовский совет!

Его улыбка исчезла, уступив место чисто мужскому обаянию, отчего лицо миссис Бленнерхассет, когда она взглянула на Кейна, тут же просияло улыбкой.

Почувствовав облегчение, Эмма присоединилась к пожилой паре и долго выслушивала их планы на отдых в ее родном городе.

Она сидела с ними до тех пор, пока наконец кто-то из гостей не собрался уходить. Стоило одному взглянуть на часы, как другие последовали его примеру, и через десять минут комната опустела. Остались только Эмма, Джилы и Тэлботы.

— Как вы доберетесь до дома? — спросил Эмму Рори Джил, улыбнувшись ей одной из своих заученных улыбок.

Без всякого выражения Кейн проговорил:

— Я отвезу мисс Сондерс.

Аннабель открыла было рот, но тут же закрыла его.

Видно, сейчас придумал, решила Эмма, быстро взглянув на суровый профиль Кейна.

Она никак не могла отогнать тревогу, промелькнувшую в глазах его матери. Неужели миссис Тэлбот тоже сноб? Или она обнаружила связь между Эммой и той девушкой, которая разрушила жизнь ее падчерицы семь лет назад?

Это было в высшей степени невероятно. Не сходи с ума! — сурово приказала себе Эмма.

Опять пошел дождь, и, пока машина ехала по аллее, свет фар освещал стройные влажные стволы магнолий и большие заостренные бутоны цветов, вспыхивающие на какую-то долю секунды и снова исчезающие в темноте. Дрожа от холода, Эмма устроилась на заднем сиденье.

В конце аллеи Кейн сказал:

— Я заеду за вами завтра в девять утра, и мы поедем кататься на лошадях, а потом устроим Лаки тренировку.

— Лучше мы пешком, — твердо сказала Эмма. — Прогулка только пойдет Лаки на пользу.

— А что, если он по дороге посеет смуту в стаде?

Эмма холодно проговорила:

— Если вам так будет лучше, я поведу его на поводке.

— А вы сумеете сдержать его?

Не обращая внимания на скептический тон, Эмма ответила:

— А мне и не придется его сдерживать, Лаки пойдет рядом, как джентльмен.

Машина выехала из ворот и поехала по дороге. Но не успели они преодолеть и половины пути, как большая машина резко затормозила и неожиданно остановилась.

— В чем дело? — удивилась Эмма, дернувшись на сиденье так, что ремень безопасности впился ей в грудную клетку.

— Ротвейлер на свободе! — рявкнул Кейн.

И действительно, Лаки прыгнул навстречу машине, черный и блестящий, как сама ночь.

— Пустите его на заднее сиденье, — приказал Кейн, подавшись назад и открыв дверцу.

— Он весь мокрый…

— С водой я разберусь, — мрачно сказал Кейн. — Вот кровь — это другое дело.

Лаки вскарабкался на заднее сиденье и сел, повинуясь резкой команде Эммы.

— Не представляю, как он выбрался из дома, — пробормотала она с несчастным видом. — И уже на улице давно — он весь мокрый!

— Может, вы забыли закрыть окно?

— Нет, я все обошла, все окна были закрыты.

— Одно окно легко пропустить.

— Я не пропустила ни одного, — горячо возразила Эмма. — Более того, я проверила их дважды, как всегда, потому что этот дом не мой. — Но двери — заперла ли она двери? Она выбежала через входную дверь встретить Кейна, чтобы он не промок, — неужели она забыла закрыть ее за собой? Нет, он бы это заметил! А дверь с черного хода? Как ни пыталась, Эмма не могла вспомнить, закрыла ли она эту дверь на ключ.

Когда машина остановилась у ворот, Эмма потянулась к ручке двери, но Кейн остановил ее:

— Я сам.

Он открыл ворота, затем, не говоря ни слова, проехал через них и на площадке для парковки машин, находящейся с боковой стороны дома, развернул машину лицом к дороге.

— Оставайтесь на месте! — скомандовал Кейн.

Он вышел из машины, и свет, загоревшийся во дворе, высветил полуоткрытую дверь черного хода. Эмма воскликнула:

— О черт!

Лаки заскулил, а потом коротко и отрывисто гавкнул.

— Обойдите машину, — тихо сказал ей Кейн, — садитесь за руль и заприте дверцу.

— Я…

— Делайте, что говорю!

Эмма, подчиняясь этому властному приказу, уже выбиралась из салона. Кейн передал ей ключи от машины, накрыв ее руки своими длинными пальцами, и сказал так тихо, что она едва его расслышала:

— Заводите.

После секундного замешательства Эмма опять подчинилась.

Мотор ожил и заурчал.

— Вы хорошо видите ночью?

— Великолепно.

— Тогда не включайте фары. Отгоните машину за ворота и, если через пять минут я не вернусь или вы увидите еще кого-нибудь, возвращайтесь к нам домой и вызовите «скорую помощь».

— Но…

— Делайте, что вам велено! Я возьму собаку.

Явно соглашаясь, что это серьезное мужское дело, Лаки выпрыгнул из машины и начал было нетерпеливо обнюхивать землю, но, повинуясь команде Кейна, подошел к нему и последовал за ним в дом, оставив Эмму в закрытой машине.

К счастью, машина была с автоматической коробкой передач, поэтому Эмма смогла без труда медленно проехать по аллее и выехать за ворота. Широко раскрыв глаза и уставившись невидящим взором в темноту, она призналась себе, что если в доме и правда грабитель, то она могла бы стать помехой для Кейна, но все равно ей было страшно вот так сидеть неподвижно и ждать. Впервые Эмма осознала, что дом стоит особняком. Хотя в полумиле и жили соседи, холмы скрывали их от глаз, и вокруг не было видно теплого ободряющего света соседских окон.

Лаки еще ни разу не залаял, и Эмма уже подумала, что с Кейном все будет в порядке, как вдруг какое-то движение на дороге привлекло ее внимание. Сердце глухо застучало, во рту от страха появился привкус меди, но тут же она разглядела уставшую, прихрамывающую корги.

— О, Бейб, — прошептала Эмма и наклонилась к ней. Ей пришлось втащить в машину насквозь промокшее животное; закрыв дверцу, девушка усадила собаку на пол перед сиденьем и снова с тревогой уставилась в темноту. Вокруг было тихо, если не считать знакомых звуков отряхивающейся Бейб да зова кабана, доносившегося сквозь урчание мотора из кустов с другого берега реки.

Свет во дворе погас. Миссис Ферт говорила, что он горит десять минут, значит, скорее всего, Кейн нашел выключатель.

Придется рассказать миссис Ферт, что их ограбили по ее вине.

Несмотря на тепло от печки, лицо и руки Эммы были прохладными. Бейб посапывала и щелкала зубами, прочищая свои лапы. Мотор тихо гудел.

Эмма смотрела на дом. Кейн взял с собой фонарь, но через слепые черные окна этот огонек не просматривался. Да и не мог просматриваться. Мало того что она дважды проверила, закрыты ли окна, она еще задернула шторы.

Если Кейн позовет, услышит ли она?

Неожиданный крик птицы был ей ответом. Да, она услышит Кейна. И, конечно же, услышит Лаки.

Время тянулось, затягивая петлю тревоги. Эмма сердито взглянула на часы на приборной доске. Прошло всего три минуты! Потерев руки, она опять устремила взор в темноту. Стволы деревьев в саду становились различимы по мере того, как ее глаза привыкали к темноте. Правда, они выглядели как привидения, но разве могут быть призрачными капуста, мушмула или джакаранда?

Все вокруг словно замерло. Не было слышно ни звука, кроме тихого гудения мотора.

И тут Эмма вздрогнула, потому что из темноты внезапно материализовался Кейн, расплывчатый безмолвный силуэт, а рядом с ним Лаки, отбрасывающий еще более темную тень у его ног.

Эмма открыла дверцу.

— Там никого нет, — сказал он с присущим ему властным нажимом, — и, насколько я заметил, никакого беспорядка. Выходите из машины.

Чувствуя себя до смешного маленькой и неловкой, она выключила мотор и, выбравшись из-за руля, спросила, затаив дыхание: