logo Книжные новинки и не только

«Слезы в раю» Робин Доналд читать онлайн - страница 10

Knizhnik.org Робин Доналд Слезы в раю читать онлайн - страница 10

— Если ты настаиваешь, чтобы все было так, что ж, пусть будет. Я бы хотел, чтобы ты еще раз увиделась со Стефани, если, конечно, тебя это не затруднит. Она совсем еще ребенок, и ей скучно здесь, тем более сейчас, когда она не совсем выздоровела. После нашей встречи она довольно много говорила о тебе. Она ведь тебе тоже понравилась, не так ли?

Ресницы ее дрогнули и опустились, не выдержав его пронзительного взгляда. Судьба давала ей в руки тот шанс, которого она так ждала, и она не собиралась отказываться от него теперь, когда была столь близка к своей цели.

Приняв такое решение, она уже не обращала внимания, что предостерегающе нашептывал ей ее инстинкт, и тихо сказала:

— Мне… да. Да, мне она очень понравилась.

Его рука крепко сжала ее плечо и снова опустилась.

— Ну вот и чудесно, — медленно проговорил он.

И не успела она отпрянуть в сторону, как он нагнулся и поцеловал ее. Она успела только почувствовать на своих губах быстрое, скользящее прикосновение его твердых губ. Но этого было достаточно, чтобы ощутить, как жаркая волна опять заливает ее, предупреждая о том, что, отказав ему, она поступила правильно.

Это было похоже на временную передышку, на отсрочку казни, которая неминуемо должна совершиться. Она перевела дыхание, и, прежде чем успела снова заговорить, он сказал:

— Я отвезу тебя назад в гостиницу.

Язык не слушался ее.

— Спасибо, не стоит беспокоиться. Я возьму такси, — только и смогла вымолвить она.

— Я не буду приставать к тебе, обещаю. Я все не так понял и прошу у тебя прощения. Договорились?

Она медленно подняла на него свои большие глаза и кивнула.

Через полчаса она была уже у себя в номере, где наконец-то смогла перевести дух. Всю обратную дорогу он был очень обходителен и мил, как будто не было тех безумных мгновений, когда он сжимал ее в своих объятиях. А может быть, он мог легко отбросить такого рода эпизоды как ничего не значащие?

Тем не менее похоже, что те слова, что он произнес охрипшим от страсти и волнения голосом, были сказаны всерьез. И в тот момент она не сомневалась — он хотел ее. Может быть, подумала она мрачно, он умеет легко справляться со своей страстью, усилием воли как бы отсекая ее от себя, но всегда держа ее под контролем трезвого и холодного рассудка? Может быть, страсть для него что-то не слишком ценное, к чему стоит относиться всерьез? Что-то вроде «чем ближе знаешь, тем меньше почитаешь»?

Она никак не могла уснуть. Острое чувство разочарованности и опустошенности томило ее, наполняя ее воображение мучительными образами, дразня неосуществившейся мечтою, неудовлетворенным желанием. Под утро она постаралась отбросить свои невеселые мысли и, удобно устроившись на подоконнике, стала смотреть, как постепенно светлеет небо над скалой. Ей стоило большого труда не думать о том, что произошло. Она торопила рассвет с такой страстью, которая была сродни отчаянию. Наконецто днем она сможет отвлечь себя чем-нибудь, чтобы не думать больше о том, что произошло прошлой ночью. И сегодня она сможет увидеть Стефани…

Этого было достаточно… Должно быть достаточно.

Она поплавала в бассейне, приняла душ и, прежде чем выйти на террасу к завтраку, умело наложила косметику, спрятав следы переживаний и проведенной без сна ночи. Есть совсем не хотелось. Она с трудом заставила себя съесть немного папайи, политой соком плодов страстоцвета, сливочного йогурта и выпить чашечку кофе, восхитительный вкус которого не мог сравниться для нее ни с одним вином. Здесь, недалеко от экватора, воздух всегда был так влажен, что было трудно дышать, но по утрам он благоухал, напоенный множеством ароматов, обещая искрящуюся томность полдня и темный бархат вечернего заката.

Она продолжала смаковать уже вторую чашечку кофе, когда к ее столику подошла официантка и с улыбкой сказала:

— Мисс Хьюм, вас ждут в вестибюле у стойки дежурной.

Это был Сол, небрежно одетый в обычные темно-зеленые брюки и более светлого тона рубашку.

— Я подумал, что вы, может быть, захотите поехать со мной к Чэпмену, чтобы забрать оттуда Стефани, — сказал он.

Ей очень хотелось поехать с ним, но она колебалась, не зная, что ответить.

— Да, я бы хотела, — произнесла она чуть сдавленным голосом.

— Вот и прекрасно.

— Тогда я пойду переоденусь…

Он улыбнулся ей, и глаза его заискрились, дразня и очаровывая.

— Зачем? Вы выглядите прекрасно и в этом наряде.

Она удивленно вскинула брови. Что, в этом простом светло-желтом сарафане? Но, не став с ним спорить, покорно последовала за ним, крепко прижимая к груди сумочку.

Сначала дорога петляла по узким городским улочкам, а потом, оказавшись за чертой города, неожиданно вырвалась на простор. Под ровное пение мотора они пронеслись мимо желто-зеленых банановых плантаций, отбрасывавших густую тень, и стали подниматься по дороге, ведущей в гористую часть острова. Прекрасно вымощенная дорога была узкой и запруженной огромным количеством разнообразного транспорта; в основном это были тяжело нагруженные велосипеды, владельцы которых либо ехали верхом, крутя педали, либо шли рядом, придерживая поклажу. Здесь же неторопливо двигался всевозможный домашний скот, так и норовивший влезть под колеса. Когда четвертая по счету стая ободранных цыплят, громко пища и хлопая крыльями, устремилась к обочине, Кэндис не выдержала и захохотала.

— Ночью еще хуже, — заметил ее спутник, который не только великолепно вел машину, но и мог заранее предугадать, какой трюк собирается выкинуть очередное животное. — Здесь, у обочин дороги, в пыли, обычно укладываются спать свиньи, и фары автомобилей их страшно пугают. Одурев от испуга и совершенно не соображая, в какую сторону бежать, они несутся прямо под колеса. И вы даже не представляете, что может сделать свинья, столкнувшись с машиной. Это не поддается никакому описанию.

— Полагаю, что и свинья тоже от этого не в восторге, — съязвила она.

— Как ни странно, свинье хоть бы хны. Однажды я видел свинью, которая буквально разворотила две машины да еще несколько велосипедов в придачу и при этом всего-навсего недовольно хрюкала, направляясь к обочине, цела и невредима.

Картина, которую он нарисовал, так рассмешила ее, что она просто закатилась от смеха.

— И все-таки это нельзя сравнить с тем, какие аварии бывают в Лондоне. Когда я впервые стояла на перекрестке в Вест-Энде, я чуть не умерла от ужаса. Хорошо еще, что он был самым первым из всех городов, которые я увидела, путешествуя по Европе, поэтому после него меня уже не пугали эти постоянные гонки без правил в Париже или в Риме.

Он слегка пожал плечами.

— Да, пожалуй, нет ничего хуже, чем движение в больших городах.

Однако при всем при этом он был типичным представителем большого города, готовый к любым фокусам, которые мог выкинуть город. Сидя с ним рядом, она не могла удержаться и время от времени украдкой поглядывала на него, но когда вдруг на мгновение взгляды их встретились и она заметила, как в его сузившихся глазах вспыхнул синий огонь, то вся покраснела.

Смутившись, она отвернулась и стала смотреть в окно. Вдали показалась небольшая деревня. Высокие островерхие крыши, крытые пальмовыми листьями, как нельзя лучше гармонировали с застывшим в полуденном зное, сонным тропическим пейзажем. Садики перед каждым домом выглядели безукоризненно чистенькими и ухоженными. В одном из них Кэндис увидела женщину, бесцельно подметавшую траву веником, связанным из прутьев. Вокруг каждого дома росли кусты гибискусов и другие цветущие кустарники и тянулись низко подстриженные живые изгороди из кротона, усыпанные блестящими розовыми, золотыми и листовыми листьями.

Вся эта экзотика была так не похожа на чопорность деревень Старого Света или на убогие поселения Австралии и Новой Зеландии. Она снова вспомнила тех матросов, что приплыли сюда на своих кораблях двести лет тому назад и решили, что обнаружили здесь земной рай.

— Вам понравилось отдыхать в Европе? — как бы между прочим спросил он.

Поглощенная видами и звуками Полинезии, она рассеянно кивнула.

— Да, я была в восторге. Как будто снова вернулась домой.

— Сколько же вы там были?

— Год.

— И чем вы там занимались все это время?

Она пожала плечами.

— То тем, то этим, — ушла она от ответа. — Много ездила, многое посмотрела. — В основном сидя верхом на велосипеде, но она не собиралась говорить ему об этом, так же как и о том, что она останавливалась в студенческих общежитиях. Ведь Сол Джеррард привык путешествовать с комфортом и останавливаться лишь в самых лучших отелях, одни названия которых были известны на весь мир. Однако надо отдать ему должное, она до сих пор не заметила в его поведении замашек сноба, но, несмотря на это, не собиралась давать ему для них повода.

Машина продолжала взбираться вверх, пересекла основной горный хребет, с трудом продвигаясь среди тор, которые становились все круче и круче. Впереди виднелись поросшие непроходимыми джунглями острые зубцы и уступы гор, и даже в такой жаркий, такой прекрасный день туман окутывал их неприветливые вершины, а в тех местах, где туман рассеивался, взору открывались зияющие, леденящие душу пропасти.

— Когда смотришь на эти горы, перестаешь удивляться тому, почему древние боги в большинстве своем были так жестоки, — задумчиво произнес Сол, не подозревая, что невольно читал ее мысли. — Это другая сторона рая. Его обратная, темная сторона.

Кэндис не смогла сдержать невольную дрожь и вздрогнула, почувствовав ледяное дыхание того странного безымянного чувства, которое сейчас мурашками пробегало у нее по спине.

— А что, ваш двоюродный брат совсем не живет на побережье? — спросила она, наблюдая, как из углубления между зубцами скал в смертельном броске с отвесной скалы обрушивается на равнину водопад.

Машина свернула с основной дороги и стала взбираться по узкой, с выбоинами колее. Огромный мощный автомобиль играючи справлялся с такой дорогой, и его рессоры, похоже, чувствовали себя великолепно.

— Нет, отчего же, живет. Просто я подумал, что вам будет интересно посмотреть, как выглядит остров изнутри. Но если дорога кажется вам тяжелой… Вас не укачало? У вас не кружится голова?

— Нет, — ответила она, удобнее устраиваясь на сиденье. Она полностью доверялась его умению вести машину, хотя вовсе не собиралась говорить ему об этом.

Тем не менее полчаса езды по такой дороге, сначала извивавшейся по узкой пустынной равнине, а потом тянувшейся по самому краю пропасти, было вполне достаточно для того, чтобы убедиться в ее решимости продолжать путь.

— Это очень старая дорога, по которой можно проехать через весь остров, — сказал он рассеянно, когда они еле-еле проползли через узкое место на повороте. Он неожиданно свернул к обочине и выключил мотор. — А теперь можете выйти и полюбоваться открывающимся отсюда видом.

Здесь, наверху, было гораздо прохладнее от постоянного легкого ветра с моря и дышалось намного легче. Кэндис сделала глубокий вдох и, перейдя дорогу, медленно направилась к узенькой площадке, на которой кто-то поставил легкие складные стулья и стол, обнеся край скалы металлическими поручнями. На фоне дикого, безлюдного пейзажа эти будничные предметы западной цивилизации выглядели совершенно нелепо.

Кругом царила тишина. Кэндис неподвижно стояла у края площадки и смотрела вниз, в разверзшуюся у нее под ногами и наводившую ужас бездну. Она почувствовала, что Сол стоит у нее за спиной. Склоны скалы поросли древовидными папоротниками, чьи веерообразные огненные цветы сверкали на фоне остальной зелени. Внизу, в долине, среди блестящих, глянцевых ярко-зеленых зарослей таро извивалась тонкая нитка ручья, прокладывавшего себе путь к морю. Низвергающиеся со скал водопады напоминали горящие на солнце серебряные пряди, а разлетающиеся брызги собирались в облака тумана, когда обрушивающийся искрящийся поток разбивался о скалы на тысячи серебряных осколков.

— Здесь все утопает в зелени, — сказала она в тихом восхищении. — Даже скалы и те зеленые.

— Да, на земле, пожалуй, не сыщешь другого такого уголка.

Она слегка наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть за дикими скалами и громоздящимися каменными пиками, вонзающимися далеко в небо, буйную зелень равнин побережья и лагуну во всем многоцветье оттенков — от голубого до зеленого, переходящего в таинственный лифтовый там, где на воду ложилась тень от проплывавшего облака, вглядываясь в даль, прорезанную белой кромкой подводных скал, отделявших ее от безбрежного пространства Тихого океана. Чуть дальше тянулась цепочка более мелких островов, фиолетово-синих и манящих своей неизвестностью, словно обольстительное пение сирен.

У нее перехватило дыхание.

— Теперь я знаю, почему первые переселенцы из Европы думали, что они открыли рай, — прошептала она.

— Рай, который они грабили и разоряли, — резко сказал он. — Это продолжается даже теперь. Жители тихоокеанских островов хотят жить в мире, но другие государства привносят в их жизнь свои собственные мелочные конфликты, стараясь вовлечь местное население в свою мерзкую, грязную, отвратительную возню с ее абсолютно чуждой им философией и целями.

Она подняла на него глаза и поймала на себе его странный взгляд. Не успела она повернуться к нему спиной, как почувствовала внезапный удар в шею. Она подняла руку, но тут же бессильно опустила ее. Последнее, что она помнила, был ее пронзительный вопль — вопль бессилия перед предательством, брошенный в сгущающуюся перед глазами темноту.

Когда она очнулась, в голове стоял гул, во рту все пересохло, к горлу подступала тошнота, а сознание было словно подернуто какой-то пеленой. Она лежала на жесткой кровати, животом вниз. Когда спазм прошел, она тихонько произнесла:

— Мамочка!

Никто не ответил, хотя она чувствовала, что в комнате кто-то есть. Она чувствовала присутствие этого человека у себя за спиной, и, хотя в сознании у нее все путалось и она снова погружалась в сон, она успела понять, что здесь нет ее матери и некому успокоить ее боль, как это было всегда, все эти годы.

Когда она снова проснулась, в комнате было темно. На сей раз она сумела кое-как вспомнить, что же все-таки произошло. Губы запеклись, как будто она не пила целую вечность, боль в голове перешла в тупую пульсацию, а тошнота исчезла. Во всем теле она чувствовала пустоту и слабость, словно ее выпотрошили как ватную куклу.

Она лежала с закрытыми глазами, но стоило ей открыть их, как то ужасное, что с ней произошло, вставало перед ней во всей своей страшной реальности. Она лежала неподвижно, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к долетавшим до нее звукам. Судя по ласковому журчанию, где-то неподалеку бежал маленький ручей. Вот тонко и протяжно закричала голубка. Постепенно она отчетливо расслышала чье-то тихо свистящее дыхание.

Она почувствовала, как страшная, дикая паника сдавила ей горло своими когтистыми лапами. Она вспомнила весь заранее продуманный им сценарий. А что, если я украду вас и отвезу в любовное гнездышко высоко в горах, вспомнила она его слова, и там сделаю все, что захочу…

Неужели именно так все и произошло? Ее разум отказывался верить в это чудовищное предположение. У нее просто в голове не укладывалось, как он мог пойти на такие крайности, чтобы похитить такую обыкновенную девушку, как она, Кэндис Хьюм. И к тому же сделал это не тогда, когда знал почти наверняка, что, окажись он настойчивей, он затащил бы ее в постель, несмотря на все ее яростные протесты!

Она дышала тяжело и прерывисто. «Думай!» — повторяла она как заклинание. Почему он мог усмотреть в ней угрозу для себя?

— Кэндис, — услышала она его голос. Она оцепенела от ужаса и неожиданности. — Я знаю, что вы не спите.

Она медленно подняла тяжелые веки. Ее разум бунтовал, отказываются принять то, что с ней произошло, как будто от этого жестокая реальность случившегося могла превратиться в нечто несуществующее, происходящее вовсе не с ней.

Яркий свет ослепил ее, болезненно ударив в голову. Закусив губу, она еле смогла сдержать стон и снова закрыла глаза.

Но он был беспощаден.

— Давайте просыпайтесь.

Повинуясь его железной воле и вся сморщившись от боли, она открыла глаза.

— Подонок, — прошептали ее дрожащие губы.

— Мне очень жаль, — сказал он почти безразличным тоном. — Я понимаю, что вам сейчас очень плохо, но это скоро пройдет.

Он был все в тех же брюках и рубашке, что и накануне, когда забирал ее из гостиницы. Она же лежала под тонким покрывалом совершенно голая. Она медленно покрылась липким холодным потом. Дрожа всем телом, она судорожно проглотила слюну и глухо спросила:

— Что вы со мной сделали?

— Ничего. Только раздел. Я постарался сделать это как можно быстрее. И даю вам слово, я не дотронулся до вас так, как вы могли подумать.

Значит, он только касался ее руками. Значит, только раздел. Да, раздел так же быстро и цинично, как и овладел ею.

Ее чуть не вырвало. Он подошел к стоящему возле двери столику и вернулся со стаканом воды.

— Нате, выпейте, — приказал он, протягивая ей стакан.

Она не желала принимать воду из его рук, но он приподнял ее голову над подушкой и поднес стакан к ее губам. Чувствуя, что, если она попытается отказаться, он вольет ей воду насильно, она сделала несколько глотков. Кроме того, во рту у нее все горело от страшной сухости. Когда она выпила всю воду, он поставил стакан на пол и, глядя на нее в упор, сел на стул возле ее кровати.

Стараясь не обращать на него внимания, она осторожно огляделась по сторонам. В комнате царил полумрак, но она смогла различить голые стены, закрытое ставнями окно и бледный кафель на полу. Кровать, на которой она лежала, была единственной мебелью в комнате. Ничто в ней не указывало на то, для чего она предназначалась. Ни картин, ни декоративных украшений на стенах, никаких занавесок, светильников или ковриков на полу.

Как тюремная камера, подумала она, и от ужаса у нее засосало под ложечкой.

— Почему вы сделали это? — через силу прошептала она.

— Мне кажется, вы сами прекрасно знаете почему, — сказал он, выдержав долгую паузу, в течение которой, как ей показалось, он продумывал свой ответ. — А если не знаете, еще лучше.

И прежде, чем она успела осмыслить этот полуответ, он встал и направился к двери.

— Постойте, — исступленно закричала она, обезумев от ужаса, и попыталась сесть. Комната бешено завертелась у нее перед глазами, и она снова опустилась на подушки.

— В чем дело?

— Что вы собираетесь со мной сделать?

— Ничего. — И голос его слегка изменился. — Там за дверью ванная комната, когда вы проголодаетесь, вас накормят. А пока лежите и поправляйтесь.

Она закрыла глаза и услышала негромкий стук закрывающейся двери. Оставшись одна, она снова забылась тяжелым сном.

Когда она проснулась, в комнате было совсем темно и только из-под полуоткрытой двери пробивался свет. Она с трудом поднялась с постели и, слегка пошатываясь, направилась к двери, босыми ступнями ощущая приятную прохладность кафельного пола. Ванная комната была совсем маленькой и вмещала только самое необходимое. Небольшое окошко было закрыто жалюзи, сквозь которое ничего не было видно.

Она вымыла руки, лицо, шею и, сложив ковшиком руки, с жадностью стала пить. Утолив жажду, она с облегчением отметила, что болезненная пульсация в голове прекратилась, хотя она по-прежнему оставалась тяжелой. Мысли двигались с огромным трудом, и она со смутной тревогой подумала, что он, наверное, подсыпал ей какую-нибудь гадость.