logo Книжные новинки и не только

«Слезы в раю» Робин Доналд читать онлайн - страница 12

Knizhnik.org Робин Доналд Слезы в раю читать онлайн - страница 12

Когда Сол появился в дверях, он застал ее в самом неприглядном виде: заспанные глаза, маленькое разрумянившееся со сна личико в обрамлении растрепавшихся волос, растерянный взгляд. Смущенно прикрывая колени, она даже улыбнулась ему, совершенно не подозревая о том, что лиф сарафана сбился на одну сторону.

Застыв на пороге, он бросил пылающий взгляд на ее лицо, шею. Смутившись, она опустила глаза и увидела свою обнаженную грудь с бледно-розовым ореолом соска. Чувствуя, как краска стыда заливает ей щеки, она вздрогнула от неприятного ощущения своего торчащего соска и, поспешно поправив лиф, резко спросила:

— Подглядываете?!

— Подглядываю, — мягко подтвердил он. — Я любопытный. А вы меня ждали?

— Нет, не ждала. Я спала.

Он вошел в комнату. Выражение лица — презрительно-насмешливое, глаза — непроницаемые.

— Это не имеет значения. Я пришел сказать вам, что проверил те объяснения, которые вы дали мне по поводу вашего приезда сюда.

— Благодарю вас, — сказала она с притворной любезностью. — Вы даже представить себе не можете, как я рада это слышать, какой камень свалился с моей души.

— Так что теперь, — продолжал он, не обращая внимания на ее тон, — мы должны решить, что с вами делать.

Глаза ее презрительно сузились.

— Неужели? — промурлыкала она все тем же притворно-сладким голосом. — Я скажу вам, что нужно делать. Прежде всего вы отпустите меня. А потом будете извиняться.

Ей не понравилось, как он улыбнулся, вернее, то, как он окинул взглядом все ее тело. Но тон, которым он произнес следующую фразу, просто взбесил ее.

— Извиняться должны вы, а не я. Вы доставили мне массу хлопот, заставили сбиться с ног всю нашу службу безопасности, сам я находился на грани риска, готовый совершить преступление, и все из-за того, что вы повели себя так неразумно и не сказали мне, почему вы хотите увидеть Стефани.

— У вас чертовская выдержка. — Она вскочила с дивана, оглядывая прекрасное убранство гостиной. — Может быть, выйдем на воздух? Я здесь просто задыхаюсь.

— Я не возражаю, — кивнул он.

Резко и неожиданно, как это бывает только в тропиках, на землю опустились сумерки. Высоко в небе светила луна. Стоя на веранде и жадно вдыхая прохладный вечерний воздух, она огляделась по сторонам. Все тот же холмистый ландшафт, далеко внизу виднелась лагуна, по неподвижной глади которой, как упавшие на землю звезды, двигались вышедшие на ночной лов рыбаки.

— Зачем? Это все, что я хочу знать, — голос ее звучал зло и требовательно, а по телу пробегала дрожь. — Зачем вам понадобилось похищать меня, везти сюда и до смерти напугать, заперев почти как в тюремной камере?

— Потому что мы не знали, что у вас на уме.

— Но вы даже не спросили меня об этом. Почему? Что натолкнуло вас на мысль, что я не просто туристка?

— Какое-то внутреннее ощущение, — медленно выговорил он после некоторой паузы. — И Джил, и я — мы оба это чувствовали. Было видно, что вы… что вам не дает покоя какое-то сильное чувство. И мы нисколько не сомневались, что ваш обморок тогда, во время нашей встречи, был притворным — вы даже не побледнели. И Джил, и я, мы оба заметили, что ваше внимание было целиком поглощено Стефани, и это только усилило нашу подозрительность.

— Почему?

— Потому что большинство женщин, пытающихся завязать со мной знакомство, видят только меня, — огрызнулся он.

Он ждал, что она на это скажет, но она промолчала.

— А когда вы оказались возле моего дома и поведали мне какую-то совершенно невразумительную историю, я уже забеспокоился не на шутку. Я попросил человека из службы безопасности следить за каждым вашим шагом, отправил Лидию домой, Стефани в более безопасное место, а сам вытащил вас на прогулку, чтобы не оставлять одну. В это время Джил, мой верный компаньон, ни на минуту не выпускал вас из виду на тот случай, если объектом вашего интереса — из-за денег ли или по какому-то террористическому замыслу — являюсь я сам.

— Удивительно, — вырвалось у нее непроизвольно, — вы производите впечатление человека, который сам в состоянии позаботиться о себе… я имею в виду…

— Я понимаю, что вы хотите сказать, и обычно моя охрана не сует нос в мою личную жизнь. Так вот, пока вы, я и Джил проводили столько времени вместе, начали вырисовываться некоторые детали вашей жизни. Это было интересно. Детство, когда не один раз вам пришлось пережить предательство, бурные годы учебы в средней школе, где ваши способности дали вам право получить университетскую стипендию; потом два мятежных года в университете, не отличавшихся большой дисциплинированностью или усердием с вашей стороны. И вот вы бросаете учебу и проводите год где-то вдали от Новой Зеландии, но где, не знает никто. Тот самый год, о котором вы так уклончиво говорили, когда я пытался спросить вас об этом в машине по дороге сюда.

Она пристально посмотрела на него.

— А какое, собственно, это имеет отношение ко всему?

— Да просто это как раз тот год, когда след ваш теряется. Именно его вы могли провести в каком-нибудь лагере, изучая все эти чертовские штуки, которые обязан знать каждый член террористической организации.

— Я провела этот год, путешествуя по Европе и Англии, останавливаясь в студенческих общежитиях, — холодно сказала она.

Рот его искривился в недоверчивой усмешке, но голос звучал ровно, холодно и совершенно серьезно.

— Ну и, кроме того, во всем этом, конечно, сыграли свою роль дошедшие до нас сведения о том, что готовится покушение на Стефани. Мы терялись в догадках: что это — сплетни, не имеющие под собой никаких оснований, или за этим стоят неопровержимые доказательства? А пока мы до конца не разобрались во всем, мы не могли терять бдительность.

Лицо ее покрыла смертельная бледность.

— Какое покушение? Что вы имеете в виду? — отрывисто спросила она.

— Ее собирались похитить. — Страшные эти слова зловеще прозвучали во влажном вечернем воздухе. — Такое бывает, Кэндис. Знаете ли вы, как умерли мои родители?

Она кивнула.

— Да, они погибли в авиакатастрофе.

— Да, это мы хотели, чтобы все так думали. На самом деле они были похищены террористами, которые требовали за них огромную сумму денег. Больше того, они хотели, чтобы фирма Джеррардов вышла из состава участников правительственного договора, что должно было дестабилизировать экономическое положение в одной из южноафриканских стран настолько, что страна оказалась бы на грани правительственного переворота.

В лице ее не было ни кровинки, глаза стали огромными от ужаса. Его ровный голос и непроницаемое выражение лица действовали еще хуже, чем любое, самое бурное проявление эмоций.

— Что же было дальше? — охрипшим от волнения голосом спросила она.

— Надеюсь, вам больно будет услышать об этом. Они погибли. Но и террористы погибли все до единого благодаря блестящей, самоотверженной работе службы безопасности Джеррардов, которой помогали правительственные учреждения нескольких стран. После того как был вскрыт этот гнойник, вряд ли найдутся охотники все повторить сначала, но всегда существуют фанатики, свято верящие в то, что именно они сумеют довести дело до конца. Если бы такое произошло и они бы схватили меня, то Джеррарды оказались бы во власти такого правления, которое по своему упрямству и непримиримости может сравниться только со мной. И скорее позволят погибнуть мне, чем будут рисковать всей организацией. Но если бы они похитили Стефани, мне кажется, я бы принял все их условия, только бы сохранить ей жизнь.

Ей стало холодно, по телу пробежал озноб.

— Но ведь вы… вы не могли поверить в то, что я сделаю… что я могла бы сделать такое, правда? — прошептала она.

— Так как мы ничего не знали о вас, мы не знали, что у вас на уме, — со злостью ответил он. — А если бы вы действительно оказались террористкой или похитительницей? Я не хотел своими действиями вызывать вашу подозрительность, пока мы не установим, на кого вы работаете. Обсудив все это со своей службой безопасности, я решил, что самым лучшим в такой ситуации будет изолировать вас до тех пор, пока мы не получим интересующую нас информацию. Этим объясняется тот несколько мелодраматичный способ, которым я заманил вас сюда, и то, почему все это время вам давали успокоительное и снотворное. Я не хотел, чтобы вы имели возможность с кем-либо общаться.

Она должна была полностью осознать то, что он ей сказал, выбросив из головы все остальное, чтобы к тому моменту, когда она вновь обретет способность чувствовать, ей было бы легче справиться с болью.

— Значит, вы подозревали меня с самого начала? — спросила она каким-то чужим, слабым голосом. — Я бы хотела знать это.

— Когда мы поняли, что вы намеренно подстроили нашу первую встречу, нам показалось это настолько подозрительным, что мы стали следить за вами. Мы не были убеждены, что вы что-то замышляете, до тех пор, пока вы не приплыли к моему дому на катамаране, к тому же нам стало известно, что вы приехали сюда как туристка и как туристку вас должны были предупредить о том, что высаживаться на этом берегу нельзя. Когда вы плыли на катамаране, за вами велось наблюдение.

Холодным и равнодушным взглядом он наблюдал, как щеки ее заливает болезненный румянец, по всей вероятности ожидая, что она что-то скажет. Жгучее чувство стыда мешало ей говорить.

— Но тогда мы не знали наверняка, — продолжал он, — являетесь ли вы частью какого-то дьявольского плана, согласно которому кое-кто пытается заполучить Стефани, или же вы хотите использовать ее как орудие, с помощью которого вам удастся заарканить меня.

— У вас есть…

— Да, у меня есть власть и деньги, — сказал он каким-то спокойным, даже обыденным тоном, — а это величайшие в мире афродизиаки. Крупный счет в банке изрядно подогревает сексуальные чувства некоторых. Конечно, это было самым простым, но не самым правдоподобным объяснением, к тому же более тесное знакомство с вами доказало, что вас интересовала именно Стефани, а не я. Вы постоянно спрашивали о ней и были явно расстроены, когда узнали, что она гостит у подруги. А с какой готовностью вы согласились поехать со мной, едва я упомянул, что мы едем за ней.

— Я оказалась бездарной террористкой, — выпалила она, приходя в ярость оттого, что смогла так легко себя выдать.

— Пожалуй. Но ведь вы могли быть орудием, марионеткой, дурочкой, захваченной романтикой терроризма, — произнес он с холодным презрением. — Что касается другой версии, то, когда я попытался проверить вас своими поцелуями, стало совершенно ясно, что это не то, что вас интересует. Конечно, вы мужественно вытерпели их…

— Не будьте идиотом, — резко оборвала она.

Он осклабился.

— Я не добился того, чего добился сейчас, не желая тогда смотреть правде в глаза. Чувствовалось, что вы увлечены, но вас явно что-то сдерживало. Поэтому-то у нас осталась единственная, гораздо более неприятная версия, что вы являетесь частью какого-то неясного пока для нас заговора, цель которого — захватить Стефани. Может быть, даже не здесь. Тем более что похитить ее отсюда так, чтобы об этом не узнала добрая половина острова, почти невозможно. Ведь на Фалаиси у нас повсюду есть глаза и уши.

— Что ж, неплохо сработано, — резко сказала она.

— Это потому, что я здесь живу. Мы предполагали, что вы, возможно, хотите просто познакомиться с ней, завязать какие-то отношения, подготовить почву для дальнейшей дружбы, с тем чтобы потом, когда вы снова объявитесь, она уже полностью доверяла вам. Настоящее же похищение должно было произойти где-то совсем в другом месте, там, где обстоятельства будут складываться для вас более благоприятно. Когда мы пришли к такому мнению, я предпринял шаги для того, чтобы чем-то отвлечь вас, пока другие обыскивали ваш багаж и не спускали глаз со Стефани. Между прочим, вы были совершенно правы. Человек, который обыскивал вашу комнату, допустил оплошность. В следующий раз он будет умнее.

Тело ее пронзила какая-то щемящая боль, дыхание стало прерывистым, она едва удерживалась, чтобы не упасть, глядя на резкую, угловатую маску его лица.

— Но мы ничего не нашли, — продолжал он тем же спокойным, размеренным тоном. — Нам нужно было время, и самый простой способ выиграть его состоял в том, чтобы ненадолго вывести вас из игры. Вот так вы оказались здесь. Местные жители думают, что у нас с вами роман. Ни у кого не возникло никаких сомнений. Да и откуда? Я позаботился о том, чтобы как можно больше людей видели нас вместе. К тому времени, как мы вернулись с нашей морской прогулки, все уже дружно решили, что место Лидии занято.

— Значит, все было продумано вами до мельчайших деталей. — Она постаралась произнести это как можно более безразличным голосом.

Он пожал плечами.

— Я люблю Стефани и сделал бы все для того, чтобы уберечь ее.

Что ж, Кэндис могла это понять. Она дотронулась рукой до своего горла и еще больше побледнела. Но когда она поняла, что делает, тут же опустила руку и еще выше вздернула подбородок.

— Сегодня до обеда мы занимались проверкой того, что вы мне рассказали. — Он слегка пожал плечами. — К счастью для вас, все оказалось правдой.

Ее чувства сейчас были словно заточены на невидимом оселке, так остро она ощущала все в эту минуту. Она видела мужественные линии его лица, резко обозначившиеся в лунном свете, всей кожей ощущая легкое покалывание от его близости. Ноздри ее слегка вздрагивали, пытаясь уловить его запах, такой непередаваемо мужской, с легким ароматом туалетной воды. Он был сильнее тропических ароматов цветов, красного жасмина и гардении.

Она должна была бы ненавидеть его, но чувствовала, что вот сейчас она перешагнула через невидимую пропасть, преодолела пространство и время и оказалась на какой-то другой планете, перейдя в другое измерение, другой период существования. Позднее она поймет, что это произошло тогда, когда она почувствовала, что любит, а не просто, как раньше, повинуется какой-то слепой и могучей силе, притягивавшей ее к нему.

Но сейчас нужно было подумать о другом.

— А то, что угрожало Стефани, — спросила она настойчиво, — все эти разговоры, слухи или что-то там еще… Они все еще существуют? Она по-прежнему в опасности?

— Мы выяснили, откуда шли эти слухи. Их распускал наш бывший служащий, настроенный против нас из-за того, что был уволен. Он пытался любыми путями восстановить потерянный престиж и, шатаясь по барам, бросал дикие угрозы в наш адрес, обвиняя нас черт знает в чем. Мы бы и не обратили на него особого внимания, но он хвастался, что у него связи с какими-то радикальными группами. В общем, этот вопрос уже закрыт.

— А что вы сделали с ним?

Глаза его странно сверкнули.

— Его предупредили, и он все понял — когда трезв, он вполне разумный человек. — В тоне его слышалась легкая насмешка. — А почему это вас так взволновало? Вы подумали, что я убил его?

Она выдержала его пристальный взгляд.

— Вы же убили тех террористов, которые так жестоко расправились с вашими родителями?

Он ничего не ответил ей, но молчание было красноречивее слов.

Дрожа всем телом, она спустилась по ступенькам веранды и пошла по дорожке, ведущей сквозь густые заросли к крохотному ручейку. Сначала он тихо струился прямо у ее ног, а чуть дальше начинал журчать по камням маленьким водопадом. Очень скоро она была вынуждена остановиться, очутившись у края широкой ленты воды, неподвижной и блестящей, похожей при бледном свете луны на обсидиановую пластину. Прямо оттуда тонкой струей устремлялся к самому небу серебристый, словно луна, и тающий, словно туман, водяной шпиль. На мгновение он застывал там в неподвижности и потом снова мягко устремлялся вниз, превращаясь в тончайшую водяную пыль и открывая взору темную гладь маленького пруда.

— Какое чудо! — прошептала она и остановилась. — Откуда он здесь?

— Один из предков Чэпмена сделал его для своей любовницы. — Прямо за своей спиной она услышала его голос. — Она жила вон в том флигеле.

— Все это очень романтично, но почему она жила не в доме?

Он пожал плечами.

— В доме жила его жена, семья.

— Вот как!

— Что, не одобряете? — И его зубы насмешливо сверкнули.

— Да, — медленно произнесла она, — не одобряю. Я считаю, что свои обещания нужно выполнять.

— Согласен. Но, похоже, все они жили достаточно счастливо. Идите прямо по этой дорожке, она приведет нас как раз к этому флигелю.

Узкая дорожка, по которой могли идти только двое, огибала второй прудик, который был чуть меньше первого. На его поверхности в обрамлении круглых листьев плавали белые лилии, и острия их сложенных в чашечки лепестков указывали прямо в небо. Среди закручивавшейся в спирали воды мелькали золотые рыбки. Такой неподвижный, такой уединенный. Просто Моне в черных и серебристых тонах! Со всех сторон его обрамлял сад, благоухающий и захватывающе прекрасный, и только фонтан нарушал эту застывшую в неподвижности картину. Ломаная линия гор, заслоняющая собой звезды, казалась исторгнутой из чрева земли каким-то чудовищным катаклизмом.

Кэндис снова почувствовала дрожь. Он так и не ответил на ее вопрос, но почему-то его ответ был для нее сейчас очень важен. Она не стала его переспрашивать, пока они не вернулись на веранду. На этот раз он ответил ей, если это вообще можно было назвать ответом.

— Они погибли, оказывая сопротивление при аресте, — сказал он каким-то чужим голосом.

Но ей хотелось знать больше.

Она попыталась продолжить свой вопрос.

— Но это вы…

Нет, этого не стоило делать. С перекошенным бледным лицом он обрушился на нее со словами:

— Они били мою мать… даже сейчас я не могу…

— Простите меня. — Она бросилась к нему, обняла его, прижимая к себе с такой силой, на которую только была способна, и полным раскаяния голосом сказала: — Я не должна была спрашивать, прости меня, я виновата, Сол…

Он стиснул ее в своих объятиях. Словно не привыкший к такому открытому проявлению сочувствия, он пристально смотрел ей в глаза. Столько муки было в этом взгляде, что к глазам ее подступили слезы.

Она подняла руку и погладила его по щеке.

— Теперь все позади, — сказала она мягко. — Но я понимаю, почему ты верил, что не должен упустить ни одного шанса. Все в порядке. Я очень сожалею, что всколыхнула в тебе эти тяжелые воспоминания.

Он резко подался вперед, прижав ее к себе еще сильнее, и прикоснулся щекой к теплому шелку ее волос.

Она стояла, не шелохнувшись, гладя на неподвижное безмолвие водяных лилий и на шумящие струи фонтана. Налетевший с моря ветер сбил струю, и вода, падая, обвилась прозрачным шлейфом вокруг колонны. У нее перехватило дыхание. Ей показалось, что в тонком мареве водяных брызг она увидела серебряную радугу, призрачную и хрупкую, словно сон. Она почувствовала, что он тоже повернул голову и смотрит туда же, куда и она.

— Лунная радуга, — воскликнул он, пораженный не меньше ее этим изумительным зрелищем. — Я никогда раньше не видел такого чуда.

Ветер стих, шлейф воды беззвучно упал в прудик, и лунная радуга исчезла.

Слезы стояли у нее в глазах.

— Это было так прекрасно, так прекрасно… — повторяла она тихим, взволнованным голосом. — Спасибо за то, что ты привел меня сюда.

Он заглянул в ее восхищенное лицо, руки его слегка разжались, и волшебная сила этого мгновения — воздушного, прозрачного, призрачного, залитого лунным светом — превратилась во что-то столь же волшебное, но бесконечно земное — дикую дрожь желания, что призывает женщину к мужчине, мужчину к женщине.

Его жаждущий рот припал к ее губам, стараясь взять все, что она могла дать: свою силу, свою щедрость, свою готовность принять его сладкий плен.