— Может, капельку алкоголя? — предложил шейх.
— С удовольствием, — ответила Катя.
— Я не тебя спрашиваю! — зыркнул на нее Малик черными глазами, и Катя стушевалась, но буквально на пару секунд, а потом взяла в руки и сиропным голосом протянула:
— Малик, да ты чего? После всего того, что между нами было…
— Забудь, что было, — отрезал шейх.
— Не могу, кажется, я в тебя всё больше влюбляюсь.
— Похоже, я тут лишняя, — я встала с места, но Малик дернул меня за руку, и я плюхнулась ему прямо на колени.
Он обнял меня и сказал:
— Аленушка, останься. А твоя подруга уже уходит. Казбек, — шейх подозвал охранника, сидящего неподалеку, — проводи девушку.
И тут мне стало страшно оставаться с Маликом наедине, и я попросила:
— А можно она останется?
— Ты вправду этого хочешь? — изумленно переспросил мужчина.
— Да, она со мной.
— Хорошо, пусть остается в баре, но пересядет за столик Казбека.
Охранник вытащил Раскову из-за стола и перевел на другое место. Она состроила из себя оскорбленную невинность и пустила слезу. Но шейху было наплевать. Он продолжал держать меня на коленях, врезаясь в мою попу чем-то твердым. Телефоном? Или…
Я заерзала и попросила ссадить меня на стул. Малик без охоты выполнил мою просьбу.
Принесли кофе, и я уткнулась в свою чашку, не зная, о чем вести беседу с восточным пикапером. Пусть он сам задаст тему.
— Так на кого ты учишься, Аленка? — не заставил себя долго ждать вопрос.
— На востоковеда.
— Да ладно? — в его глазах вспыхнул нешуточный интерес. — Ты знаешь арабский?
На свою голову я сказала ему несколько незаезженных фраз на его родном языке. Малик смотрел на меня с таким восторгом, что мне стало не по себе.
— Блондинка говорит по-арабски, — сказал он. — Ты моя находка. Кто бы мог подумать… горничная в отеле знает мой язык, — цокнул шейх. — Значит, ты слышала, что я сказал своей охране у лифта?
— Да, ты сказал, что вечером проверишь рабочие ли у меня губы, — проговорила с обидой.
Шейх замолчал, переваривая информацию. Его взгляд потемнел и стал чернее ночи. Он неотрывно смотрел на меня, и по моей коже поползли ледяные мурашки.
Я столкнулась взглядом с Катей, которая покрутила пальцем у виска и сделала «страшные глаза». И я поняла, что Малик теперь от меня ни за что не отцепится…
Глава 9
Малик
Меня крыло от этой девочки не по-детски. Когда Алена заговорила по-арабски, я смотрел на ее губы и не мог поверить, что такие правильные слова исходили из ее прелестного рта.
Моя, не отпущу. Приручу, присвою, украду.
Такими были мои мысли насчёт Аленки в этот вечер.
— Это была шутка, — ответил я. — То, что я сказал у лифта.
— Не похоже, — засомневалась девушка.
Она теребила край платья, привлекая внимания к своим рукам. Я уже успел заценить, какие у нее тонкие и длинные пальчики пианистки. Эти пальчики прекрасно справятся с моим мустангом.
— Забудь об этом. Пей свой кофе, пока он не остыл.
Аленка уцепилась двумя пальчиками за чашку и поднесла ее к губам. Я не мог не смотреть на нее. Пожирал жадно глазами, и вообще вел себя, как неадекватный голодный дикарь. Вот так действовала на меня эта малышка.
Подружка ее бесила до трясучки. Тупая и дешевая шалава, которая не стоила тех денег, которые от меня получила. И нет бы сидеть тихо и не отсвечивать, но она нагло лезла мне на глаза. В бар приперлась, якобы подружку сопровождать, а сама трусами передо мной светит. Тьху.
До тошноты противно стало. Я дал понять Казбеку, что может забирать темноволосую себе. На разок сойдет. А блонда моя. Мне нравилось, что она вызвала во мне, пресытившимся, новые чувства и эмоции.
— Вы так смотрите меня… — застеснялась горничная.
— Как? — поинтересовался я, жадно пожирая ее смущение.
— Как кролик на удава. Ой, то есть наоборот, конечно.
Я рассмеялся и ответил:
— Кроликом меня еще никто не обзывал.
— Я просто волнуюсь, простите.
— Почему ты волнуешься? — я взял ее дрожащие пальчики и слегка сжал. — Выглядишь изумительно.
Ее кожа пахла сладким персиком. Затащить бы ее в постель на всю ночь и трахать, пока она не попросит пощады.
— Я знаю, что вы сделали, — она нервно облизала пухлые губы, и у меня в паху засвербело еще сильнее, — с моей напарницей.
— Я не сделал ничего такого, чего бы ей не пришлось по вкусу. Ведь ты знаешь, что в постели никто не руководствуется рассудком. В постели правят эмоции и желания тела, — сказал я, поглаживая ее увитое синими венами тонкое запястье.
— Я хотела вам сказать: спасибо за подарки, и попросить больше ничего не присылать.
— Я люблю делать девушкам приятное. Просто так.
— Но взамен вы попросите…
— Я попрошу? — вскинул бровь, — нет, моя девочка, я никогда ничего не прошу, я беру без лишних слов. Но не нужно бояться, красавица. Нам обоим будет хорошо, — дотронулся пальцами до венки, остервенело бьющейся на ее шее, и она вздрогнула. — Ты чего такая пугливая?
— Я не могу, — отрицательно замотала головой Аленка. — Не могу с вами.
— Причина?
— Вы грубый и деспотичный, — пролепетала она. — Простите. Но это мое мнение.
— Я сожалею о том, что показался тебе таким.
Грубый и деспотичный! Можно подумать кто-то из девушек поведется на ласкового идиота. Пока ты в образе альфача, все женщины в радиусе пяти километров будут твоими. Это я запомнил с юных лет.
Какая же у нее бледная кожа и большие голубые глаза! Чем больше я смотрел на нее, тем сильнее хотел ее. И не просто на одну ночь, а забрать ее себе на подольше. Это вполне осуществимо, учитывая, где учится девчонка. Устрою ей реальную восточную практику, как самой прилежной студентке.
Конец ознакомительного фрагмента