Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Роман Глушков

Король «Ледяного взрыва»

Меня часто спрашивают, почему я не пользуюсь телепортами, ведь сегодня в мире Пророчества нет более быстрого и практичного транспортного средства. Благодаря ему даже такие ленивые старики, как я, могут путешествовать, куда только пожелают. Внуки абсолютно не понимают, отчего их дедушка, вместо того чтобы странствовать по миру, как все нормальные старые бездельники, предпочитает сидеть дома, а если и выбирается на улицу, то лишь затем, чтобы прогуляться в ближайшем парке. Мои дети, которые еще застали времена, когда телепорты считались диковинкой и работали очень нестабильно, тоже считают, будто мое категорическое неприятие прогрессивных веяний — обычный бзик выжившего на склоне лет из ума папаши.

Я никогда не спорю с родными на эту тему, потому что, говоря по существу, кое в чем они правы. Нет, я не настолько закостеневший человек, который упрямо отрицает неизбежность развития магических технологий, считая прогресс злом. И если в итоге мир пришел к тому, что вместо быстроногих и быстрокрылых транспортных животных — мутазверей — мы стали отдавать предпочтение телепортационной системе, что ж, значит, так тому и быть. Раньше на то, чтобы перебраться с материка на материк, уходило несколько дней, а теперь этот процесс сократился до столь малого времени, сколько у иного обывателя не занимает и поход в ближайшую булочную. К тому же вспомните, какова была смертность среди мутазвериных погонщиков и их пассажиров. Ежегодно тысячи достойных представителей Семи рас погибали глупой смертью, разбиваясь на огромных скоростях из-за банальной невнимательности либо не справившись с управлением. Чтобы погибнуть при телепортации, надо очень сильно постараться, ибо она безопасна настолько, насколько и быстра. В общем, куда ни глянь, всюду сплошные плюсы…

Тогда за что же я ненавижу это общепризнанное всепланетное благо? Ответ прост, и получить его вы сможете не только от меня, но и от любого другого погонщика, который остался в свое время не у дел из-за массового внедрения телепортов. По нам — перевозчикам нелегальных грузов — массовый бум телепортации ударил особенно болезненно. А вернее, нанес фатальный удар, поскольку стало невыгодно переправлять контрабанду через пограничные земли, рискуя в любой момент лишиться партии дорогостоящего товара, когда ту же самую операцию теперь можно провернуть во много раз быстрее и безопаснее.

Буквально за несколько лет все в мире перевернулось с ног на голову. Прежде повсеместно распространенные транспортные животные ныне превратились в архаизм вместе с профессией погонщика, а телепорты перешли из разряда экзотического средства перемещения в обыденность. Я — некогда знаменитый погонщик Торки Бикс — и множество моих не менее известных собратьев по ремеслу ушли в историю, оставив после себя лишь легенды, да и те со временем начали потихоньку забываться. Разведение мутазверей и их биоинженерное совершенствование угодили под запрет, и сегодня вы уже не встретите в небе над Атрейей и Санадарией с ревом несущегося турбошмеля или стрекоптера, а большинство магистралей международного значения было упразднено за ненадобностью.

Но не это заставило меня возненавидеть телепорты и дать зарок никогда не пользоваться ими. Все, чем я жил долгие годы — дальние странствия в седле крылатого мутазверя, хорошо оплачиваемые контракты и постоянные игры в прятки с полицией, — исчезло, практически лишив меня смысла существования. Однако не в моей привычке падать духом, и я сумел адаптироваться к новой жизни, найдя другую, тоже вполне доходную работенку. Вот только одно обстоятельство не позволило мне полностью принять современную действительность такой, какой она стала. И всему виной был всемирный указ о Массовом Усыплении, регулирующий количество транспортных животных на планете после введения в действие телепортационной сети.

Именно под такой обтекаемой формулировкой и проходило повсеместное истребление мутазверей, убиваемых в угоду магическо-техническому прогрессу. Тысячи особей, выведенных талантливейшими биоинженерами, безропотно отправились на бойню, исполняя последнюю команду в их и без того не слишком длинной мута-звериной жизни. Так мы отплатили им за верное служение Семи нашим расам в течение более полутысячи лет. С гибелью оставшихся не у дел транспортных животных завершилась целая эпоха, ни больше, ни меньше. Заметьте, я сказал «гибелью», а не утилизацией, как было принято называть Массовое Усыпление в газетах и официальных документах. И это не оговорка. Просто Торки Бикс всегда относил мутазверей к полноценным живым существам, а не к бездушным транспортным средствам, какими считали их авторы того эпохального и чудовищного указа…

Впрочем, что это я все о грустном да о грустном? Кого интересует брюзжание старого пня, живущего одними воспоминаниями и недовольного всем на свете: от идиотской политики и высоких цен до вызывающих современных нравов и вечно мерзкой погоды. Давайте-ка лучше Торки Бикс поведает вам самую захватывающую историю из тех, какие случались со мной во времена бурной молодости. Те замечательные времена, когда таким лихим ребятам, как мы — погонщики-нелегалы, — приходилось постоянно жить на предельной скорости. Мы пересекали из конца в конец просторы материков по многу раз за год, проводя сутки напролет в седлах мута-зверей и устраивая азартные гонки с мобильными полицейскими патрулями. Законники тогда, между прочим, тоже были не чета сегодняшним и ничем не уступали в погонщицком мастерстве и смекалке нашему бесшабашному брату. Современные полицейские и близко не стоят со своими отчаянными предшественниками. Не верите — спросите любого из моих ровесников, кому в молодые годы довелось попасться в цепкие руки закона и отмотать срок на каторге.

Да, каторга… И я бывал там, а как же? Все мы порой допускаем ошибки, и Торки Бикс в этом плане — не исключение. Вот с каторги-то я, пожалуй, и начну свой рассказ, а вы пока усаживайтесь поудобнее и постарайтесь не перебивать. История будет длинная, да и я, признаться, страсть как люблю поболтать. А если в чем-нибудь мой рассказ покажется вам неправдоподобным, то уверяю: никакого приукрашивания — все именно так и было. И не смотрите, что я старик, — память у меня еще о-го-го, хотя иногда, случается, и подводит.

Но только не сегодня. Это приключение я помню во всех подробностях, потому что забыть такое попросту невозможно. Тем более что причиной всех произошедших со мной передряг была роковая красотка в полицейском мундире. Вы правильно догадались: в моей истории найдется место и для любви. Той самой любви, ради которой мы готовы совершать любые несусветные глупости, ни на миг не задумываясь об их последствиях. Однако даже сейчас, по прошествии многих лет, я нисколько не жалею о том, что тогда натворил. А набедокурил Торки Бикс в тот год особенно знатно, поверьте на слово… Но не будем забегать вперед, а начнем по порядку, как я и обещал — с каторги…

1

Всю свою жизнь я зарекался связываться с ящерами — этими хвостатыми прямоходящими тварями с рыжей чешуей, желтыми глазами и огненной отрыжкой, способной ненароком обжечь тебе лицо, если при разговоре с ящером ты подойдешь к нему чересчур близко. Но всегда получалось так, что мой зарок оказывался нарушен. Судьба будто нарочно раз от разу вынуждала меня заключать договоры с теми, кого я больше всего ненавидел. Впрочем, те, кому я обычно доверял, предавали ничуть не реже. Любопытная закономерность, не правда ли?

Боги свидетели, нет в нашем мире более коварных и мерзких существ, чем ящеры! Покрытые хитиновыми пластинами, четверорукие аррауны и те в сравнении с ящерами кажутся просто милашками, хотя они ненавидят нас — людей — куда сильнее огнедышащих чешуйчатых пройдох. И пусть вас не вводят в заблуждение холодные взгляды разумных рептилий, остающиеся бесстрастными в любой, даже проигрышной ситуации. Это равнодушие — всего лишь ширма; врожденный дар, помогающий ящерам скрывать их извечное вероломство.

Здесь, на каторге Рэдис, что расположена на одноименном мелком островке посреди одного из многочисленных озер на севере Истинной Империи, где я вот уже год влачу свое тяжкое наказание, ящеров-заключенных не слишком много. Но держатся они довольно-таки дружно, не чета людям и остальным. Дружнее ящеров в лагере живут лишь оборотни келебра — злобные уроженцы Сумеречных земель. Келебра и верховодят среди заключенных, заставляя людей, арраунов, тэнки, а также редких на нашей каторге цвергов и сидов выплачивать им — оборотням — ежедневный «налог на жизнь». Это означает, что из семи каменных блоков, которые я вырубаю за день на каменоломне, один всегда идет в зачет не мне, а кому-то из келебра. Поэтому лохматые ублюдки особо не надрываются, а их лидеры и вовсе не выходят из бараков на работу. А вот ящеров оборотни налогом не облагают. Между этими двумя компаниями установлен паритет; я краем уха слышал, что это как-то связано с делишками, которые совместно проворачивают на воле могущественные покровители той и другой лагерной группировки.

Благодаря «налогу на жизнь», мой срок на каторге Рэдис автоматически увеличился на три тысячи шестьсот с лишним блоков. То есть более чем на полтора года при моем нынешнем рабочем темпе. Но это при условии, что я буду долбить руду, как безмозглый проходчик-камнегрыз, и не пропущу за это время ни одного трудового дня. Что, разумеется, попросту невозможно. За год моего заключения не проходило и месяца, чтобы я не свалился на пару суток от изнеможения или болезней. И чем дальше, тем это происходило со мной все чаще и чаще. Так что выдать Велланскому Союзу положенные мне по приговору двадцать пять с половиной тысяч блоков магической руды я, судя по всему, не сумею и загнусь от полного истощения через годик-другой. Увы, но такова ужасная реальность…

День за днем я долбил кайлом эту проклятую руду, таскал вырубленные мной куски на склад, а каждый вечер отдавал свой последний блок одному из келебра, встречающего меня на выходе из каменоломни. Волей-неволей я смирился с таким порядком вещей и потому был немало удивлен, когда однажды вместо свирепого оборотня мой путь преградил двухметровый гигант-ящер. Вжав голову в плечи, я покорно протянул ему «налоговый» блок — какая, в принципе, жалкому человечишке разница, кому из сильных мира сего платить дань? — но чешуйчатое существо почему-то отказалось взять мою ношу. Презрительно фыркнув, ящер ткнул лапой в сторону склада, после чего двинул мне по шее, устремив таким образом в нужном направлении.

Потупив взор, я заковылял по привычному маршруту, попутно гадая, чем объясняется эта невероятная, по здешним меркам, милость и почему оборотни вместо своего громилы прислали ко мне представителя группировки «независимых». Я не оглядывался, но отчетливо слышал, что ящер плетется следом, а значит, наш разговор не окончен. Вернее, он еще и не начинался.

Терпеть не могу перемены, когда понятия не имеешь, к чему они в итоге приведут!

Крылатый приемщик-тэнки принял у меня груз и сделал соответствующую отметку в ведомости — я пригляделся, — да, аккурат напротив моего имени. Седьмой блок руды за день — вот это да! Такого со мной еще не было — чем не повод для радости? Впрочем, проявленное келебра снисхождение еще не гарантировало от того, что завтра они не обложат меня двойным, а то и тройным налогом… Ну так это будет завтра, а сегодня у каторжника Торки Бикса выдался маленький праздник. Жаль, отмечать его придется за ужином все той же тошнотворной протеиновой баландой да стаканом безвкусного энергетического напитка…

Мой желтобрюхий спутник дождался, пока я улажу дела с приемщиком, после чего поманил меня за собой и направился в сторону северных бараков. Именно там, у подножия скал, на не доступном пронизывающим ветрам пятачке, обитали оборотни и ящеры. Я всегда старался без нужды не забредать в тот опасный район лагеря, где простой работяга вроде меня мог шутя нарваться на неприятности. Но сейчас мне было некуда деваться, и я покорно поплелся за провожатым.

Побери их всех мерзкий Шинтай и слуга его Басард, вместе взятые!

Группировка ящеров занимала не самый привилегированный барак, но в любом случае в их обиталище было гораздо теплее, чем у людей. Еще бы, ведь это нам, бесправным созданиям, совершенно некогда утеплять стены и латать прохудившуюся крышу; удел работяг — руда, только руда и ничего, кроме руды. А ящеры живут по менее суровому распорядку, и у них всегда отыщется время на обустройство собственного жилища. В нем даже отсутствовала вонь, которая никогда не выветривалась из людских бараков, несмотря на постоянные сквозняки, гуляющие в обветшалых, полуразвалившихся стенах. Впрочем, дело тут вовсе не в чистоплотности ящеров, а в том, что они никогда не потеют и, как следствие этого, могут месяцами не мыться.

Не успел я осмотреться, как провожатый сильным толчком в спину сбил меня с ног, и я расстелился на полу, посыпанном колючей каменной крошкой. Торки Бикс и не ожидал от ящеров теплого приема, но все равно, к чему эта беспричинная грубость, когда можно было обойтись без нее? Ведь я не дерзил, не сопротивлялся и вообще вел себя тише воды, ниже травы, так почему не проявить ко мне хотя бы мало-мальское уважение?

Я горестно вздохнул, поднял голову и увидел прямо перед носом две грубые чешуйчатые ступни. Видимо, их обладателю рассыпанный по бараку колкий гравий был столь же приятен, как для человека — мягкий мелкий песок. Опасаясь получить пинок в лицо, я поспешно отполз назад и только потом осмелился взглянуть на ящера, под ноги которому меня бесцеремонно швырнули.

Карадор… Владыка одной из крупнейших преступных гильдий Брайхорна. Самый старый и авторитетный ящер среди огнедышащих заключенных. Его рыжая чешуя не блестела, как это бывает у молодых особей, а выглядела потертой, словно ее долго обрабатывали крупным песком. Очевидно, старик-ящер давно не сбрасывал шкуру, а раз так, значит, ему осталось жить совсем немного. По меркам ящеров, естественно. А для них такое «немного» могло растянуться на добрый десяток лет.

— Торки Бикс? — булькающим голосом полюбопытствовал Карадор. Я едва разобрал, что он произнес мое имя, — настолько неузнаваемо звучало оно на диалекте уроженцев далекого Брайхорна.

— Да, огнедышащий, — подтвердил я, вспомнив, как принято уважительно обращаться к ящерам, после чего с опаской оглянулся и поднялся с пола. Провожатый никак на это не отреагировал, и я почувствовал себя немного увереннее. Кроме нас троих, в бараке больше никого не было. Стало понятно, что разговор предназначен не для посторонних ушей, но я терялся в догадках, зачем вообще моя ничтожная персона могла понадобиться Карадору.

— Тот самый Торки Бикс, которого когда-то называли лучшим погонщиком в мире? — уточнил старик.

Пришлось согласиться и с этим, поскольку известная ящерам информация соответствовала действительности. Вот только мне больно резануло слух слово «когда-то», но тут уже ничего не попишешь: времена Молниеносного Бикса действительно миновали, и сегодня на просторах Атрейи и Санадарии царствуют новые короли скорости. Мое же имя в лучшем случае останется в воспоминаниях, а в худшем… А, ладно, к чему ворошить прошлое? Одна тоска от такой ностальгии.

— До того как я угодил сюда, мне не раз доводилось слышать о тебе, — признался старый ящер. — У нас на родине, в Аман-Анадоре, хорошие погонщики всегда были в почете. Тебе доводилось посещать Брайхорн?

— Я бывал в ваших краях, — кивнул я и уточнил: — Теневые гильдии Альянса Трех часто нанимали меня для перевозки особо ценных грузов через пограничные территории и ничейные земли.

— На кого именно ты работал, тонкокожий? — заинтересовался Карадор.

— Торки Бикс не помнит, огнедышащий, — потупив взор, вздохнул я. Конечно, это была ложь, но сказать правду я не мог при всем желании. Разве только под пыткой — в данном случае я за себя уже не ручался. — Но могу точно сказать, что ваша гильдия никогда не давала мне поручений.

— Это правильный ответ, — удовлетворенно пробулькал вожак «независимых». — Ответь ты иначе, и я немедленно приказал бы Гробуру оторвать тебе голову. Отрадно, что ты продолжаешь чтить наш кодекс. Даже сегодня, когда тебя превратили в жалкого раба… Скажи, как случилось, что самый быстрый погонщик в мире позволил себя схватить какой-то тупой полицейской шлюхе?

М-да, оказывается, этим мерзавцам известны и такие подробности… Верно говорят: брайхорнцам палец в рот не клади — отхватят руку по самое плечо. Ума не приложу, откуда Карадор выведал мою подноготную, но информаторы у него отменные, это точно. За год каторжных работ Торки Бикс едва не забыл собственное имя, а владыка некогда самой влиятельной преступной гильдии Брайхорна, сидя здесь, осведомлен обо всем, что творится в мире. Да будь у меня на воле такие связи, я, наверное, давно добился бы перевода с этого поганого острова куда-нибудь южнее — туда, где нет таких лютых ветров и руда в каменоломнях, по слухам, мягкая, словно глина.

— Капитан Кайлина Лэнс вовсе не шлюха, — робко возразил я. Вот уж не думал, что даже сегодня, когда мне стала доподлинно известна двуличная натура этой черноволосой бестии, я буду за нее заступаться. Ведь это по ее милости я нарубил для магов Союза Шинтай его знает, сколько тонн руды. — Она просто выполняла свою работу. Я сам виноват, что позволил себя схватить.

Смех Карадора напомнил мне шипение воды, выплеснувшейся на раскаленные угли, и сопровождался огненными всполохами, вылетавшими при этом из пасти ящера.

— Любовь! — саркастически провозгласил он, когда наконец успокоился и прекратил плеваться огнем. — Одна из фатальных человеческих слабостей, что губила и несомненно погубит еще много твоих тонкокожих братьев, Бикс. Раньше я всегда завидовал людям — единственным в этом мире, кто способен настолько возвышать обычный акт продолжения рода. Мне казалось, что Боги открыли вам некую великую истину, непостижимую для других смертных. Но сегодня понимаю, что на самом деле любовь — это ваше проклятье, наподобие того, которое наслала злобная Морэг на келебра, превратив их прежде благородное племя в оборотней… Что ж, теперь мне ясна причина падения Молниеносного Бикса. И впрямь, ничего удивительного; можно было и без подсказок догадаться… Ладно, давай теперь потолкуем о деле. Скажи, тонкокожий, что бы отдал за шанс выбраться с Рэдис?

— Все, что угодно, огнедышащий! — как на духу ответил я.

— Оно и видно, — заметил Карадор, сочувственно оглядев с ног до головы мою исхудалую сгорбленную фигуру. — Тогда вот тебе еще вопрос: реально ли добраться за три дня от южных отрогов тех гор… — ящер указал в окно на виднеющуюся с острова горную гряду на южном берегу озера, — до столицы Блистающих земель?

— То есть, от северных границ Истинной Империи до города Рубина? — переспросил я, быстро прикинув в уме заданный маршрут. Несмотря на то что мне больше года не доводилось заниматься навигационными расчетами, я еще не утратил навыков погонщика. Тому, кто всю сознательную жизнь бороздил воздушные просторы над материками, трудно за столь короткий срок позабыть основы основ погонщицкого ремесла. — За три дня? Хм-м… — Я почесал липкую от грязи макушку. — Нет, огнедышащий, это нереально. Даже окажись в распоряжении вашего погонщика турбошмель-перехватчик, вам не долететь на нем до земель цвергов за такое малое время.