Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Люблю ли я по-настоящему Джорджика или нет? Даже не знаю, — проговорила Арабеска, предугадав вопрос, который я ей еще не задал. — Вот Ипата я точно любила, тут спорить нечего. Первое время и вовсе любила аж до умопомрачения. Предложи он мне тогда вступить в Орден, клянусь, я без раздумий так и сделала бы. Но Ипат мне этого никогда не предлагал. Он чувствовал, что в Священном Узле с его порядками мне придется тяжко. Ипат поступил благородно, не став лишать меня свободы. Даже тогда, когда я была готова ради него порвать с Питерцами и добровольно присягнуть орденскому гербу. Однако сам Ипат выйти из Ордена был не в состоянии, даже умоляй я его об этом, ползая перед ним на коленях. Рыцарские идеалы стояли для него превыше наших отношений, и в итоге наш роман завершился так, как он должен был завершиться. Буйство гормонов улеглось, страсть угасла, и остались лишь двое обычных, ничем не обязанных друг другу любовников. Да и те вскоре разбежались по своим делам, поскольку жили, по сути, в двух разных мирах, даром что под одним Барьером… С Мерлином — примерно та же история. Только ему приходилось делить меня не с Орденом, а уже со всем Человечеством, которому он беззаветно служил. Глупому Джорджику далеко и до Ипата, и до Мерлина. Зато мы дышим с ним одним воздухом — воздухом свободы — и ходим по одной земле одними тропами. Чтобы быть вместе, нам не надо идти на компромиссы с собственной совестью и поступаться ради друг друга принципами. Я позову Джорджика, и он с радостью побежит за мной хоть на край света. Или как в Новосибирске: примчится мне на выручку с другого края света, не разрываясь при этом между мной и дурацким долгом перед Орденом или Человечеством. Ну разве не здорово? Разве не о таком самоотверженном принце мечтает каждая женщина? И то, что он при этом наивен и чуть глуповат, сущие пустяки. Разум — дело наживное. Если я увезу Джорджика с собой на юг и всерьез возьмусь за этого парня, ручаюсь, через год ты его, поумневшего и остепенившегося, совсем не узнаешь. И тебе никогда больше не придет в голову над ним насмехаться.

— Сделай так, и я буду у тебя за это в неоплатном долгу, — совершенно серьезно сказал я, склонив голову в знак признательности. — Ты права: я не сумел выпроводить Жорика из Зоны, но у тебя это наверняка получится. И раз уж вы упорно отказываетесь проваливать отсюда прямо сейчас, обещаю: я постараюсь, чтобы в будущем вы оба пересекли Барьер целыми и невредимыми, чем бы вся эта история ни закончилась…

Глава 2

Чем завершится наш крестовый поход на «Альтитуду», не мог знать никто. Но активные события в нем начали происходить раньше, нежели нам того хотелось. Не прошло и двух часов после нашего с Динарой ночного разговора, как мы угодили в очередной переплет. И весьма серьезный. По крайней мере мы не вляпывались ни во что подобное с тех пор, как смогли унести ноги из Новосибирска.

Наш условный сигнал тревоги, как вы помните, подавался при помощи камня, бросаемого дозорным на порог комнаты, где мы расположились на ночлег. Мой сон столь же чуток, как сон нашей следопытки. Так что заметь она опасность и швырни булыжник, я вскочил бы на ноги еще до того, как стих вызванный им грохот. Вскочил бы и поднял остальных. После чего все мы вмиг разбежались бы по боевым постам и лишь потом выяснили у Динары, какую угрозу она засекла.

Однако тревожный сигнал, что прозвучал за час до рассвета, был не тем, о котором мы договаривались. Да и сигналом он мне поначалу совсем не показался. Вместо стука упавшего камня я был разбужен длинной очередью «карташа» и ударами пуль, впивающихся снаружи в стену комнаты. Впрочем, когда я, подорвавшись с одеяла, засел у двери и держал наготове свой компактный дробовик, никто по нам уже не стрелял. Очередь отгремела, но другие выстрелы ей вслед не раздались. Как не были слышны и прочие подозрительные звуки. Лишь в руинах вокзала шумел ветер, да от изрешеченной пулями стены отваливались куски кирпичной кладки.

И ни криков, ни топота, ни мелькающих во мраке теней тех ублюдков, которые обстреляли нас в ночи пока неясно, с какими целями!

В отсутствие последних ничего плохого не было. Напротив, открыв раньше времени огонь и промешкав со штурмом, враги утратили фактор внезапности и усложнили себе задачу; судя по всему, нас атаковали малоопытные, пугливые бандиты, а не чистильщики или Орден. А вот подозрительное молчание Динары настораживало. Похоже, что стреляли все-таки не наугад, а по ней. И похоже, не промахнулись…

Кричать «Подъем!» не имело смысла. Короткий обстрел успел разбудить и Жорика, и Тиберия. Пока я прислушивался и вглядывался во мрак своим алмазным оком, они также вскочили с одеял, похватали оружие и припали к стене по другую сторону дверного проема. Но рассиживаться здесь не следовало. Один меткий бросок плазменной гранаты, и мы, не успев выскочить, тут же дружно обратимся в пепел…

— По местам! — скомандовал я и первым покинул комнату. После чего, пригибаясь, метнулся к своей огневой позиции. Она находилась у фасадной стены, аккурат под наблюдательным постом Динары. Соратникам, согласно договору, предписывалось удерживать противоположный край обороны. Туда они без пререканий и устремились, едва я подстегнул их к действию собственным примером. Дюймовый еще не сообразил спросонок, что с Динарой стряслось неладное, и это играло нам на руку. Я боялся даже представить, что с ним случится, когда он увидит тело своей пассии. Но было совершено очевидно, что при этом Черный Джордж утратит рассудок и перестанет подчиняться приказам.

Никто не обстрелял нас при выходе на огневые рубежи. Ага, значит, неизвестный противник не видел, что происходит внутри вокзала. Ну что ж, пусть теперь приближается — милости просим! Позиции у нас хорошие, укрепленные. Их в свое время бойцы самого Мерлина оборудовали, и подобраться к вокзалу незамеченным трудно даже во мраке. А когда начнет светать, врагам и подавно не подойти сюда без потерь.

Вот только что делать с Динарой, если она вдруг не мертва, а лишь ранена? Снять ее со стены так, чтобы самому не угодить под выстрелы, практически нереально. Но и не попытаться оказать ей помощь мы тоже не могли. И как врагу удалось рассекретить укрытие следопытки, да еще издали? Видимо, не так уж малоопытен и пуглив, каким показался мне в первые минуты нашего столкновения.

Эх, жаль, оружие у меня не очень-то пригодное для позиционной войны! Допотопный помповый дробовик «Ультимар»: короткоствольный, пятизарядный и плохо подходящий для расстрела облаченных в доспехи сталкеров. Но тут виноват уже не я, а скудный ассортимент Обочины. Купить на ней старое пороховое оружие — а современное, вы ведь помните, в моих руках быстро выходит из строя, — с каждым годом становится все сложнее. Вот и при последнем визите на рынок мои доверенные лица Динара и Жорик приобрели антикварный «ствол», что был в наличии, а не тот, каким я хотел бы разжиться. А поскольку в наличии у тамошних торговцев в тот день обнаружились лишь «Ультимар», пулемет «Миними», «М-16» и пара стареньких «Калашниковых», пришлось выбирать оружие, с каким мне будет сподручнее всего заниматься верхолазанием. Которым я — вы ведь и этого не забыли, правда? — владею в совершенстве благодаря своему аномальному энергетическому симбионту, по милости которого я и получил прозвище Алмазный Мангуст.

Зато патронов к «Ультимару» и старых осколочных гранат у меня полно. Последние и компенсируют недостаточную огневую мощь моей «пушки». Эти грозные раритеты подорвут не только местного бандита, но и облаченного в современные доспехи чистильщика. Тем более что я сижу в крепкостенном укрытии и мне нет нужды метать гранаты чересчур далеко.

Выложив перед собой три потертые и, как хотелось надеяться, исправные лимонки, я обернулся и удостоверился, что товарищи также готовы к обороне. А затем устроился так, чтобы не маячить на виду и в то же время держать под контролем привокзальную площадь. И только после этого прислушался к тому, что происходит у меня над головой, на дозорном посту. Мертвецы не издают звуков, но раненый так или иначе не сможет лежать без стонов и не корчась от боли. Ну, если, конечно, он при этом не контужен или не впал в кому.

Звуки сверху доносились, и довольно отчетливые. Правда, они не походили на те звуки, какие я ожидал услышать. Это были не стоны и не возня, а скрежет металла о камень. Негромкий, ритмичный и какой-то подозрительно неспешный — как будто Динара не страдала от ран, а лениво выцарапывала на стене рисунок или надпись.

Увидеть отсюда дозорный пост было невозможно, но я все равно задрал голову и всмотрелся в темноту. И вздрогнул, когда вдруг обнаружил, что Арабеска находится не на вершине стены, а… всего лишь в пяти метрах надо мной!

Прицепленная за пояс к страховочному фалу, она висела на нем горизонтально, лицом вниз. Ее конечности, очевидно, свела судорога, поскольку в правой руке питерка все еще сжимала «карташ». Он и издавал привлекшие мое внимание звуки, скребя прикладом о карниз по мере того, как Динара покачивалась на тросе. Но эти мерные, затухающие колебания были вызваны ее падением со стены, а не попытками отцепиться от фала. Таковых попыток и не предпринималось — наша дозорная не подавала ни малейших признаков жизни.

— Эй! — окликнул я ее громким шепотом. — Эй, Динара! Ты меня слышишь? Как ты там? Куда тебя ранили? Да отзовись же, эй!..

Ни ответа, ни стона, ни даже намека на таковой…

Чертыхнувшись, я поводил ладонью над головой, намереваясь поймать капающую сверху кровь. Однако не обнаружил и ее. Хотя это еще ни о чем не говорит. В теле Арабески имеются кровоостанавливающие импланты, которые при ранениях автоматически пережимали и сшивали разорванные сосуды. Очень полезные сталкерские примочки. Но от них нет проку, если пуля убивает их носителя мгновенно или наносит ему слишком тяжкие, несовместимые с жизнью повреждения.

Я невольно отметил, каким образом Динара удерживает автомат: за рукоять. А указательный палец следопытки, кажется, лежит на спусковом сенсоре. Очевидно, в последний момент она все же заметила опасность и схватила оружие, но воспользоваться им ей не удалось.

Или удалось?.. Постойте-ка! А не Арабеска ли это, случаем, перебудила нас выстрелами? Судя по тому, куда направлен ствол ее «карташа» — вполне возможно. То, что атаковало Арабеску и сбросило ее со стены, не вырубило ее сразу. За миг до того, как лишиться чувств, она, повиснув на тросе, все же смогла подать сигнал тревоги. И, успев расстрелять автоматный магазин в стену, отключилась.

Или все-таки погибла?

Выяснить это наверняка можно было одним способом: взобраться на дозорную площадку, отвязать фал от арматуры и, стравливая его вниз, опустить Динару к подножию стены. Задача не особо сложная. Но ради этого мне придется на несколько минут оставить пост.

Я вновь обвел пристальным взглядом площадь: никого. Пожалуй, нужно рискнуть. Тем более пока я буду возиться с тросом, по-прежнему смогу не выпускать из виду подступы к вокзалу. Главное, держать ушки на макушке и помнить: сейчас наверху гораздо опаснее, чем внизу, где враг еще до нас не дотянулся.

Забросив за спину «Ультимар» и подобрав слетевшую с Динары маскировочную сетку, я вскарабкался уже знакомым мне маршрутом на наш высотный пост. После чего, практически слившись со стеной, попытался вычислить затаившегося снаружи противника.

Тщетно. Видит ли он, в свою очередь, меня? Это можно проверить. Скрутив сетку в рулончик, я взялся понемногу высовывать его край то с одной стороны мезонина, то с другой. Так, будто я потерял терпение и, привстав на ноги, стал перемещаться туда-сюда, чтобы получше осмотреться.

Противник на провокацию не поддался. Хотя поразить мелкую цель, которой я его дразнил, он теоретически мог — попал ведь он каким-то образом в прятавшуюся питерку? Ну что ж, раз такое дело, значит, займусь ею. Надеюсь, моя помощь не запоздала, и мы еще в силах ее спасти…

Я отвязал верхний конец фала, но отматывать его от арматуры не стал. Ей еще предстояло сыграть роль блочного устройства, которое облегчит мне труд: позволит в одиночку удержать Арабеску на весу и плавно опустить ее на землю. Я уселся на пол и, упершись ногами в стену, начал понемногу стравливать выскальзывающий из рук трос. Даже с доспехами следопытка весила не более семидесяти килограммов. Так что дело у меня пошло споро и не грозило затянуться надолго.

Впрочем, не затянулось оно совсем по иной причине.

Все, что произошло потом, шло уже вразрез с моими планами, пускай и было в принципе предсказуемо. Я всячески оттягивал момент, когда до Черного Джорджа дойдет горькая правда, но он все равно узнал о судьбе подруги раньше, чем мне того хотелось бы. Узнал и, разумеется, тут же утратил рассудок.

Заметив над главным входом какое-то копошение, Дюймовый присмотрелся и безошибочно опознал во мраке болтающуюся на тросе Арабеску. Ее неподвижная и неестественная поза вмиг навела на нужную догадку даже такого тугодума, как Жорик.

— Динара! — надрывно вскричал он. И, оставив позицию, бросился к опускаемому мной на землю телу его пассии.

Однако, едва он достиг центра зала, как что-то молниеносное врезалось ему в нагрудные доспехи и, прилипнув к ним, сверкнуло неяркой красной вспышкой. Вместе с этим до моих ушей долетел звук, похожий на сдержанное чихание, донесшееся словно из жестяной бочки: «С-с-чхин-н-нь!»

Несмотря на приглушенные звук и свет, которые испустил снаряд, его удар при попадании в цель был практически сравним с пулевым. Бегущего Жорика отшвырнуло на несколько шагов назад, и он, задрав ноги, грохнулся навзничь на грязный бетонный пол.

С-с-чхин-н-нь!..

Второй выстрел, сделанный неизвестным врагом из неизвестного мне оружия, должен был угодить в меня. И угодил бы, не встрепенись я после первого «чиха» и не выпусти от неожиданности Динарин трос.

От усилия, с каким я его держал, когда он выскользнул из моих пальцев, я резко откинулся назад и упал спиной на дозорную площадку. Это меня и спасло. Снаряд просвистел над моим лицом и врезался в стену мезонина, в которую я упирался ногами. Вновь сверкнула бледная красная вспышка. От снаряда — черного цилиндрика величиной со стопку — во все стороны разбежались короткие красные молнии, после чего он так и остался торчать в кирпиче, не то вонзившись в него, не то вплавившись.

Любопытная дрянь. Слишком сложная для быстрого убийства, осуществить которое было бы куда проще обыкновенной пулей. Но таращиться на разрядившийся цилиндрик мне было некогда. Упав на спину, я, не вставая, тут же откатился к краю площадки и залег за торчащим из стены обломком потолочной балки. Он являл собой нечто вроде невысокого бортика и мог на короткое время дать мне укрытие.

Думать о Жорике и об Арабеске, которая по моей милости грохнулась ниц с двухметровой высоты, означало терять понапрасну время. Вместо этого я чуть высунулся из-за балки, быстро окинул взором вокзальные стены и в следующую секунду скрылся обратно. Разглядеть многое за этот миг было, конечно, нельзя. Но я видел, откуда прилетел снаряд, и потому знал, куда именно смотреть.

С этого направления мы точно не ждали нападения. По крайней мере нападения врагов, которые передвигаются по земле. Для них было практически невыполнимой задачей прорваться сюда с флангов. Разрушенные правое и левое крылья вокзала превратились в непреодолимые завалы. В них завязли бы даже паукообразные боты-штурмовики — самые вездеходные представители сухопутного техноса. Вдобавок там, скорее всего, встречались ловушки, чья аномальная энергия также поспособствовала формированию курганов из глыб и арматуры. Но даже если бы кому-то из сталкеров или биомехов удалось преодолеть эти нагромождения, перед ними встали бы финальные препятствия — боковые стены главного зала. Все сквозные проходы в них были завалены обломками, и у нападающих, помимо отступления, осталось бы два пути: перелезать через десятиметровые барьеры или взорвать их. Оба этих варианта выглядели слишком опасными и трудоемкими в сравнении с обычными, грамотно скоординированными атаками, какие можно было бы провести одновременно с площади и от железной дороги.

Наши новые противники — я успел насчитать двоих — похоже, не искали в жизни легких путей. Преодолев впотьмах завалы правого крыла, они взобрались на стену главного зала, откуда и взялись обстреливать нас из своих странных винтовок. Немудрено, что им удалось перехитрить Динару, ожидавшую нападения оттуда в последнюю очередь. Чтобы ее подстрелить, снайперу было достаточно закрепиться у вершины стены, высунуться из-за нее, засечь нашего дозорного, прицелиться и нажать на спуск. После чего этим мерзавцам оставалось лишь спуститься по тросам в зал и захватить нас, спящих, врасплох.

Этого не случилось, что, надо полагать, было заслугой Арабески. Дав предупредительную очередь, она попросту вспугнула противника. Дабы не угодить под наши пули при спуске, он предпочел вновь спрятаться за стеной и выждать. И когда тревога улеглась, а мы решили, что враг отказался от нападения, тогда-то он и напомнил о себе повторно.

Один из замеченных мной негодяев уже вылез на вершину стены и, присев на одно колено, нацелил оружие на мое укрытие. Это он подстрелил Жорика и едва не прищучил меня, поскольку его товарищ еще только выбирался к нему на позицию. Больше ничья башка над преградой не торчала, и я сделал вывод, что ублюдков всего двое. Жаль, у меня не было времени получше их рассмотреть. Но даже за то мгновение, что я их видел, удалось понять: экипировка этих парней столь же странная, как их винтовки.

Я не носил сталкерские доспехи, поскольку они мешали мне заниматься верхолазанием. Мои нынешние противники, очевидно, не пользовались ими по той же причине. На их гибких, сухощавых фигурах были надеты усиленные защитными пластинами эластичные комбинезоны, немного похожие на водолазные. Которые, должно быть, были не только прочными, но и достаточно легкими, чтобы прыгать в них ночью по завалам. Шлемов у врагов не имелось. Их роль выполняли комбинезонные капюшоны с пристегнутыми к ним масками, закрывающими нижнюю половину лица. Верхние половины, покрытые камуфляжным кремом, сливались по цвету с одеждой. Поэтому даже днем я вряд ли сумел бы толком рассмотреть и запомнить физиономии этих гадов.

Слишком профессионально экипированы они для обычных бандитов, что ни говори. Да и подготовлены отменно: мыслят нетривиально, не боятся действовать ночью и способны наносить по-настоящему коварные удары. На кого они работают, хотелось бы узнать? Но не сейчас — позже. Сначала надо выяснить кое-что другое: знают ли эти хитрецы, с кем имеют дело. И если да, насколько они подготовились к нашей недружеской встрече.

В отличие от фасадной стены, на которой находился я, боковая была заметно уже. Ее верхний край после обрушения крыши представлял собой ломаную линию, подобную графику акционерных котировок во время биржевых лихорадок. Перелезть через такой зубчатый барьер было возможно. Но вот передвигаться по его вершине прыжками умел лишь один из известных мне обитателей Пятизонья — ваш покорный слуга. Мой энергетический симбионт (или, по версии доктора Свистунова, — аномальная аллергия) наделял меня достаточной силой и ловкостью. За счет чего он выживал сам и позволял выживать мне — своему бессменному носителю. И сейчас сложился весьма благоприятный момент для того, чтобы воспользоваться моим тактическим превосходством и контратаковать противника по всем правилам военного искусства — на «переправе».