Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Роман Конев

Смотритель маяка

Здесь всё не то, чем кажется.

Глава 1. Авария

После мойки автомобиль блестел под лучами вечернего солнца с особым великолепием. Мама не поскупилась на дорогой воск, желая сделать из рядового события небольшой праздник. Припаркованная у подъезда «Веста» сияла молочным серебром, собирая взгляды прохожих. В девятнадцать лет с ожиданий от жизни ещё не слетел лоск. Повседневность пронизана тайнами, клокочущей внутри энергией можно питать среднего размера мегаполис, а пресные рассуждения родителей о смыслах жизни безнадёжно устарели.

Артём положил руку на горячую крышу, представляя себя объездчиком диких лошадей. В западном кинематографе без такого штампа не обходился ни один фильм про родео. Маленький ритуал ненамного успокоил треклятое волнение. Сегодня он получил водительское удостоверение и собирался впервые полноправно влиться в нескончаемый поток снующих по дорогам машин. Мама вызвалась проехаться с ним несколько кварталов. Он не возражал. Если поездка пройдёт без происшествий, в следующий раз ему доверят управлять машиной без надзирателей. Так что предстояло выдержать ещё один незапланированный экзамен.

По такому случаю Артём привёл себя в порядок. Надел отглаженную рубашку, чистые джинсы и прогулочные кроссовки. Не забыл и причесаться. Мама непременно захочет сделать снимок для домашнего альбома.

Водительское удостоверение лежало в нагрудном кармане рубашки. Прямоугольный кусок пластика давал Артёму право управлять легковыми автомобилями и мотоциклами. За спиной полгода тяжёлого труда. Десятки и сотни часов, украденные у других занятий. Расстроенные в бесконечной учёбе нервы. Лихорадка тестирования, изнурительная отработка навыков вождения. Теперь это всё позади. Он мог гордиться собой.

Мама вручила ему ключи от семейной «Лады».

— На ближайшие полчаса она твоя. Тик-так, сын.

Полчаса? Артём изобразил на лице горечь страданий.

— Вы уже решили с папой, что подарите мне на день рождения? — поинтересовался он.

— Ты освобождён от оплаты счетов на время учёбы в институте, — ответила женщина. — Это хороший подарок. Но если серьёзно, мы с твоим отцом рассчитываем, что к пятому курсу ты будешь жить отдельно. Найдёшь подработку, снимешь комнату и будешь сам нести ответственность за свою жизнь. А к нам будешь приходить по выходным с цветами и тортом.

— Ты умеешь поднять настроение, мам.

Женщина улыбнулась ему одной из своих бесчисленных улыбок. Она говорила правду, и оба это знали. Ему повезло занять бюджетное место на юридическом факультете. Семья избежала угрозы разорения платой за учёбу. Однако первый курс подходил к концу, а он продолжал жить за счёт родителей. То есть принимать их волю. Предстоящим летом, после окончания сессии, он впервые попробует встать на путь самостоятельного заработка. Будет это работа курьером, грузчиком или интернет подбросит ему другую идею, знали только небеса. Взрослый мир притягивал и отталкивал одновременно.

Мама села на пассажирское сиденье и первым делом пристегнула ремень безопасности. Двигатель мягко заурчал, когда он повернул ключ в замке зажигания. Стрелки приборов пришли в движение. Часы показывали 18.51. До начала сумерек самое меньшее часа два. Под конец мая погода радовала отсутствием облачности. Оплётка руля обжигала пальцы. Ему и раньше приходилось сидеть за рулём этой машины. Но никогда — с правами в кармане и с натянутой внутри тела фортепианной струной. Включить ближний свет, убедиться в безопасности начала движения с помощью зеркал, поставить переключатель коробки передач в положение езды, отпустить тормоз и плавно нажать на педаль газа. Проще, чем почистить зубы. Автоматическая коробка передач превращала вождение в сплошное удовольствие.

Автомобиль выехал из парковочного кармана со скоростью ползущего по дереву ленивца. Мама торжественно подняла вверх сжатый кулак.

— Погнали! — воскликнула она. — Если мы от них не оторвёмся, нам конец!

— Мам, ты меня пугаешь! — Руки в положение десять и два часа. Глаза мечутся от зеркала к зеркалу. Трепет блуждает от кончиков пальцев до промежности и обратно. — Во дворах разрешённая скорость двадцать километров в час.

— Отделение банка за углом. Мне понадобится три минуты, чтобы наполнить сумки деньгами. Дальше в игру вступаешь ты. Мчи во весь опор, пока не убедишься в отсутствии погони.

— Можно я сделаю вид, что мы не знакомы?

— Даже не думай. — Она наставила на него указательный палец.

— Надеюсь, ты всё продумала, — подыграл он матери. — Если услышу стрельбу, сматываюсь без тебя.

— Предатель.

— У меня даже шапочки с прорезями для глаз нет! — посетовал он почти серьёзно.

Он включил радио, поймав на середине древнюю «There's the Girl» группы Heart. Это была хорошая песня. Артём остановил автомобиль перед светофором, подёргивая головой в такт чувственному припеву.

— Ты неплохо водишь, Артём, — сказала ему мама. — Меня даже не укачивает.

— Потому и вожу так, что ты рядом.

Мама пропустила его остроту мимо ушей. Или сделала вид.

— Жаль, что сейчас рядом с тобой сижу я, а не отец.

Артём пожал плечами. Загорелся зелёный, и он свернул направо. Трёхполосная дорога изобиловала автомобилями. Время для первой поездки он выбрал не самое удачное. Держался крайней правой полосы, зажатый между квадратным Фольксвагеном и микроавтобусом. Вспотевшие руки скользили по пластику рулевого колеса. В отсутствие салфеток приходилось вытирать липкие ладони о джинсы.

— Всё в порядке, мам, — вздохнул он. — С отцом я в выходные прокачусь. Пусть поработает. У него, как обычно, бумаг выше головы, ты же знаешь.

Мать задумчиво склонила голову.

— Может, сделаем ему сюрприз? — спросила она. В её оливковых глазах плясали озорные огоньки. Неудивительно, что отец влюбился в неё двадцать лет назад. Она и сейчас, в сорок три года, не растеряла большую часть юношеского пламени. И, если бы не сеточка мимических морщин, вполне могла бы сойти за однокурсницу Артёма.

— Хочешь приехать к отцу на работу? — Артём уже прокладывал в голове маршрут. Сейчас они двигались в противоположную сторону. — А вдруг разминёмся?

— Ты же сам хотел просто покататься по городу.

На это Артёму нечего было возразить. Он свернул направо на первом перекрёстке, не решившись перестраиваться через два ряда в плотном потоке. На следующем светофоре сделал ещё один поворот вправо.

— Для человека, только сегодня получившего права, ты чрезвычайно уверенно водишь автомобиль, ребёнок.

При слове «ребёнок» Артём непритворно скривил лицо.

— Спасибо за комплимент. Не могу сказать, что не нервничаю.

— Скоро вождение автомобиля превратится для тебя в удобную рутину, — сказала мама. — Любой девушке будет приятно, если ты подвезёшь её домой после кино на машине.

Артём старался не покраснеть. Обсуждать с мамой отношения с девушками? Ну уж нет. Мама как никто другой могла вогнать его в краску несколькими неуместными словами. Что периодически и делала. И это была обратная сторона её врождённого энтузиазма. Тактичность и острый мамин язык нечасто уживались друг с другом.

Через пятнадцать минут Артём припарковал «Весту» у бордюра проезжей части напротив офисного центра. Выполненная в виде пчелиных сот стеклянная стена тянулась вверх до самого неба. В затемнённых окнах отражались покрытые молодой листвой верхушки деревьев. Отец много лет трудился юристом в компании по грузоперевозкам. Артём заходил к нему зимой на четвёртый этаж, пил кофе и флиртовал с секретаршей. Профессия отца немало повлияла на его собственный выбор. Правда, проучившись всего год, он растерял немалую часть когда-то сильного желания. Профессия юриста начинала казаться ему не только скучной, но и предельно опасной для эмоционального здоровья. Он мечтал об ином виде творчества, о чём пока не спешил признаваться родителям. Хотел, чтобы новое желание сначала основательно оформилось в нём самом, прежде чем разложить перед отцом и матерью все карты.

От постоянного напряжения у него затекла шея. Ни о каком расслабленном вождении пока не могло быть и речи. Он уменьшил звук радио и заглушил двигатель.

— Ты сообщишь папе, что мы на улице? — спросил он.

— Нет, — ответила мать, не поворачиваясь в его сторону. — И ты ничего ему не пиши. Будем сидеть и ждать.

Интонация матери показалась Артёму слишком резкой. Она редко выходила из себя. Скорее выражала недовольство красноречивым молчанием, зная о своей способности нанести эмоциональную рану неверным подбором выражений.

— А если он уже уехал?

— Тогда он сам напишет кому-то из нас, придя в пустую квартиру.

— Ты что-то мне недоговариваешь, мама, — прямо сказал Артём. Не любил играть в кошки-мышки, особенно с родной матерью. — Что случилось? Если я что-то должен знать, расскажи мне. А то я…

— А то ты что? — Мама посмотрела на сына со значением. Артём обнаружил в её глазах уже не искры, а тлеющие угли боли, которую раньше не замечал.

— Позвоню отцу, — закончил он застрявшую в горле фразу. — Мы следим за папой?

— Не знаю.

Артём потянулся к дисплею мультимедийной системы, но рука замерла на полпути. Он вдруг понял, и ему стало дурно.