Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава 2

В «Звездных войнах» Джорджа Лукаса стоящая перед главными героями проблема решалась достаточно легко. Стоило только одному положительному персонажу рубануть главного злодея световой шашкой, а другому — взорвать главную боевую станцию противника, как власти темной империи ситхов пришел конец, и в галактике настало торжество демократии, возрождение республики и полное народное ликование. Но там и схема противостояния была не самая сложная. Империя против повстанцев, ситхи против джедаев.

В существующей, а не придуманной Голливудом реальности дела обстояли куда запутаннее.

Трехсторонний конфликт Альянса, Империи и Гегемонии осложнялся наличием четвертой силы — неких странных типов, которых скаари называют «другими», а Визерс — регрессорами и об истинной цели и намерениях которых никто не имеет даже отдаленного представления. Человечество и скаари по уши погрязли в межведомственных конфликтах и клановых разборках, да и у кленнонцев, насколько я мог судить, во внутренней политике все было не так уж гладко.

Попробуй разобраться, где тут светлая сторона силы, с кем биться спина к спине, а кого рубить световым мечом. Ах да, световых мечей тут нету, зато есть силовые. Тоже жутко редкая, сложная в изготовлении и дорогая штуковина, жаль только, что у этих мечей лезвие не светится синим, зеленым или красным цветом, позволяющим определить, на чьей стороне бьется его владелец [Алекс все еще проводит аналогии со «Звездными войнами». В фильме мечи рыцарей-джедаев светились синим и зеленым цветами, мечи их противников с темной стороны силы — ситхов — были красными.].

В жизни почему-то всегда все сложнее, чем в кино, и нет никаких гарантий, что дело подберется к хеппи-энду.

Еще меня очень смущала фигура Холдена.

С одной стороны, я был даже рад его присутствию. Это был человек, имевший отношение к двадцать первому веку, из которого я пришел, ниточка, связывающая меня с прошлым, волей-неволей он оказался человеком, с которым у меня было много общего. Он был знаком с реалиями моего времени и даже понимал часть моих шуток, а это немаловажно…

С другой стороны, теперь это все-таки был не совсем тот Холден, которого я знал по Белизу. Все в очередной раз усложнилось.

В Белизе Холден был агентом британской МИ-6, скучающим аристократом и плейбоем, пытающимся решить нерешаемую задачу, взваленную на него его начальством. Тот Холден был достаточно прост для понимания и казался вполне приятным парнем.

Новый Холден тоже казался вполне приятным парнем, но ключевое слово тут «казался», а вовсе не «приятный», как это было раньше, и понять, кто он такой, было гораздо сложнее.

За исключением его собственных слов не существовало ни одного доказательства, что он работает на СБА, а Визерс является его непосредственным начальником. Да, он обладал исчерпывающей информацией о нашей миссии на Тайгере-5, и в целом его история, если и не казалась логичной, вполне вписывалась в тот хаос, что творился вокруг меня в последние годы, но это все косвенные улики. Еще на космической станции «Гамма-74-К» Визерс показывал мне фотографию Холдена в качестве одного из подозреваемых по делу Феникса, и правдоподобного объяснения этому факту я так и не нашел. Холден стал очередной частью головоломки, но полностью не вписывался ни в один готовый фрагмент.

— Ты ему доверяешь? — спросил у меня Азим в ночь перед отлетом со Сципиона-3.

Мы сидели в бунгало и упаковывали наши немногочисленные пожитки, а Холден отправился в свой отель с аналогичными целями, так что мы могли говорить свободно.

— Нет, — сказал я.

— Это хорошо, потому что я тоже ему не доверяю, — сказал Азим.

— Но он нам нужен, — сказал я. — Без его денег мы не сможем реанимировать Киру, к тому же он — единственный наш канал связи с Визерсом.

— Который, вполне возможно, уже арестован за измену интересам Альянса или мертв.

— Мы будем держать это в уме, но действовать лучше, исходя из того факта, что Визерс жив и выйдет на связь, — сказал я. — Потому что это пока единственный шанс разгрести наши проблемы.

— Нам нужен резервный план, — сказал Азим. — Все наши проблемы от того, что у нас нет резервного плана.

— Податься в пираты никогда не поздно, — сказал я. — У нас есть корабль, а значит, у нас есть мобильность. В наше неспокойное время это дорогого стоит, и далеко не каждый может позволить себе подобную роскошь.

— Далеко не за каждым охотятся лучшие спецслужбы человечества, — сказал Азим.

— Зато можно делать ставки на то, кто достанет нас первым, Корбен или Асад, — сказал я.

— Юмор висельников. Поначалу свежо, но потом приедается, — констатировал Азим и ушел в свою комнату.


Отлет со Сципиона-3 прошел без всяких осложнений, что не могло не радовать и являлось приятным исключением в событиях последнего времени, когда от приключений было не продохнуть.

Мне стали нравиться планеты, на которых никто ни разу не попытался меня убить, и я надеялся, что и Веннту окажется такой же планетой, несмотря на мрачные предсказания Холдена.

Холден очень не хотел лететь на Веннту. То ли он не любил кленнонцев, то ли всерьез опасался, что нас там будет ожидать засада, организованная людьми генерала Корбена. Собственно говоря, глупо было бы сбрасывать со счетов такую возможность, но я твердо решил, что дело спасения капитана ВКС Киры Штирнер нужно довести до конца. Иначе рейд на Тайгер-5, где я рисковал жизнью и чуть не сыграл в ящик, лишился бы всякого смысла.

Услышав эти рассуждения, Холден презрительно фыркнул, обозвал меня спасающим деву рыцарем, действующим благородно в ущерб своим собственным интересам, но в чем заключаются мои интересы — не объяснил и активно возражать уже не стал. Азим проложил курс, и мы совершили первый гиперпереход по направлению к Веннту.

Веннту была уникальной планетой.

Как я уже говорил, это был единственный независимый мир, колонизированный выходцами из Кленнонской Империи, долго и кроваво боровшийся за свою независимость от этой самой Империи и в итоге сумевший ее отстоять. С тех пор туда стекались кленнонцы, которые были не в восторге от монархического строя, — всяческие диссиденты, ренегаты, а также просто любители царящей на фронтирах романтики. Почему Империя до сих пор терпит существование такого мира, оставалось для меня загадкой.

Холден сидел в тесной кают-компании «Ястреба», пил виски из корабельного бара и лениво листал лежавшую у него на коленях электронную книгу. При моем появлении он одним глотком осушил свою посуду и налил себе еще.

— Накачиваешься в одиночестве? — поинтересовался я.

— Морально готовлюсь к разговору, — сказал Холден. — Я ведь на борту судна, капитаном которого ты числишься, следовательно, мы уже не в том положении, что и на Сципионе, где мы были как бы на равных, и, следовательно, у меня не получится избежать твоих нудных вопросов и всяческих подозрений. А поскольку подобные разговоры нагоняют на меня тоску, я решил подготовиться. Теперь скажи мне, что я неправ и ты вовсе не жаждешь обсудить со мной что-нибудь животрепещущее. Тогда я извинюсь и протрезвею волевым усилием.

— Ты прав, — сказал я.

— Ну, а как же, — сказал Холден и глотнул виски из новой порции. — Полагаю, ты хочешь поговорить о Корбене, Визерсе и том, что они не поделили.

— И об этом тоже, — сказал я, усаживаясь в кресло. — Но сначала расскажи мне о Фениксе.

— Он психопат, — сказал Холден, ничуть не удивившись теме беседы или же не подав вида. — Террорист-одиночка, это все знают.

— Расскажи мне о том, чего все не знают.

— Информации не так уж много. СБА несколько раз пыталась его прищучить и даже считала пару таких попыток вполне удачными, но Феникс каждый раз воскресал из пепла и учинял очередное непотребство.

— А подробности?

— Они мне неизвестны, — сказал Холден. — Ты же знаешь принцип Визерса, согласно которому каждый должен обладать только той информацией, которая нужна ему для дела, а я делом Феникса не занимался.

— Визерс намекал мне, что Феникс может оказаться не совсем человеком.

— Есть такая теория, — согласился Холден. — Впрочем, в недрах научного отдела СБА существует множество безумных теорий, часть из которых при проверке таки оказываются на самом деле безумными. Версия нечеловеческого происхождения Феникса удачно вписывается в теорию о регрессорах, в которую я лично не очень-то и верю. Я думаю, что все проще: Феникс — просто удачливый сукин сын. Может быть, генетически улучшенный в лабораториях Кленнона, но не имеющий никакого отношения к иным цивилизациям. Плоть от плоти нашего безумного мира, я бы сказал.

— Значит, в регрессоров ты не веришь?

— Сверхцивилизация, которая тормозит прогресс одних развивающихся рас для того, чтобы дать шанс другим развивающимся расам? Это научная фантастика.

— Мне тут порой вообще все кажется научной фантастикой.

— Это потому что ты — вылезший из прошлого дикарь, — объяснил Холден. — Ты угодил в дивный новый мир и удивляешься всему, что видишь, или же не удивляешься ничему, потому что у тебя культурный шок. Но я-то в этом мире вырос, и существование регрессоров в мою картину не укладывается. К тому же нет ни единого доказательства их вмешательства в нашу историю, кроме как за уши притянутой теории о Войне Регресса, благодаря которой земная цивилизация не смогла задавить кленнонцев в зародыше.

— А корабль-разрушитель, который уничтожил половину боевого флота скаари, благодаря чему Гегемония не смогла задавить в зародыше земную цивилизацию?

— Кто-то может усмотреть здесь параллели с Войной Регресса, — согласился Холден. — Но лично я их не вижу. Хотя бы потому, что космос велик, история его насчитывает много тысячелетий, и за это время успело произойти довольно много событий, которые при взгляде отсюда могут нам показаться системными. Это еще не значит, что они на самом деле являются таковыми. Война Регресса запросто объясняется и без вмешательства в человеческую историю иной расы, а разрушитель скаари мог взяться откуда угодно. Если он вообще был, а не является частью их легенд.

— Визерс верит в регрессоров, — сказал я.

— Визерс зациклен на идее четвертой силы, которая вмешается в расклад и изменит баланс, поэтому зачастую он склонен видеть закономерности там, где их нет, — сказал Холден. — У этой идеи не слишком много сторонников, и я не являюсь одним из них.

— Визерс считает, что в нынешнем раскладе у Альянса нет шансов.

— В нынешнем раскладе шансов нет ни у кого, — сказал Холден. — Но расклады — штука непостоянная, знаешь ли. Расклады меняются, и первый, кто изобретет абсолютное оружие или что-то на него похожее, сразу изменит расклад в свою пользу.

— Значит, в абсолютное оружие ты веришь?

— По крайней мере, чуть больше, чем в регрессоров. Нашим абсолютным оружием должен был стать темпоральный проект, но, как ты знаешь, что-то пошло не так. Кстати, если регрессоры существуют, это явно их происки. Существование абсолютного оружия не вписывается в их планы.

— Ты потрясающе логичен, — сказал я. — Сначала отрицаешь существование регрессоров, а потом рассуждаешь об их планах.

— Если я во что-то не верю, это не мешает мне построить теоретическую модель, — заявил Холден. — Теоретически я могу допустить и существование регрессоров, и их вмешательство в естественный ход истории. Теоретически я вообще все что угодно могу допустить, особенно если я пьян. А сейчас я уже почти дошел до нужного состояния.

— Ну и какие у них планы в рамках твоей теоретической модели?

— Рассуди сам, сначала они притормозили скаари, чтобы дать шанс нам, потом они притормозили нас, чтобы дать шанс кленнонцам, — ответил Холден. — На выходе получилось то, что мы имеем сейчас — в одном секторе галактики находятся три расы, стоящие на одной ступени развития и обладающие технологиями одного порядка. У кого-то чуть лучше, у кого-то чуть хуже, но решающим превосходством не обладает никто. В этой схеме нет места для абсолютного оружия, не так ли?

— Если только допустить, что они вели именно к этой ситуации, — уточнил я. — Но ведь вполне возможно, что конечного результата они еще не достигли.

— Если так рассуждать, то можно дотеоретизироваться до каких угодно выводов, — сказал Холден. — Теории имеют смысл, если они хоть что-то объясняют. В противном случае это пустые умствования, от которых нет никакой пользы. Только время ими убивать. И, кстати, тогда Феникс в расклады ни черта не вписывается, ибо он раскачивает то хрупкое равновесие, которое установилось в Секторе Исследованного Космоса, а следовательно, играет против регрессоров. Потому что мне сложно представить себе ребят, которые столько времени потратили для того, чтобы выстроить равновесие, а потом сами же решили его нарушить. Это противоречит логике и вообще довольно тупо.

— Они — не люди, — сказал я. — Они могут руководствоваться другой логикой.

— Не существует никакой другой логики, — возразил Холден. — Логика кленнонцев или скаари ничем не отличается от логики людей.

— Ты, часом, не антропоцентрист? [А н т р о п о ц е н т р и з м — воззрение, согласно которому человек есть центр и высшая цель мироздания.]

— Не исключаю такой возможности.

— Наверное, сложно быть антропоцентристом в мире, в котором помимо человека существуют и иные расы.

— Может быть, таким образом мироздание проверяет антропоцентристов на прочность, — заявил Холден, вливая в себя очередную порцию виски. — Кленнонцы, по сути, те же люди, так что из иных рас мы имеем только скаари, да и они не слишком от нас отличаются. Ну, если не принимать во внимание тот факт, что они произошли от динозавров, а не от обезьян. Но мотивы и модели поведения у них такие же. Собственно, мы потому и воюем, что так похожи друг на друга.

— А теперь ты уже можешь поведать мне о сути разногласий Визерса с Корбеном, — сказал я. — Которые тоже похожи друг на друга, хотя бы потому, что принадлежат к одному биологическому виду и оба являются генералами СБА.

— Ага, от обсуждения глобальных проблем мы таки перешли к обсуждению проблем частных, — констатировал Холден. — Значит, мне нужно выпить.

— Ты и так выпил достаточно.

— Я так не думаю, — сказал Холден и схватился за бутылку. — А мое мнение в данной ситуации является для меня решающим.

— Вообще-то я — капитан этого корабля.

— Зато у меня есть деньги, которые нужны тебе для того, чтобы довести твою спасательную операцию до логического конца, — заявил Холден.

— Пребывание в прошлом не пошло тебе на пользу, — заметил я. — После всех существующих в Альянсе ограничений ты пустился во все тяжкие и до сих пор не можешь выйти из пике.

— Я пробовал алкоголь и до этого, — сказал Холден. — Я все же оперативный агент, знаешь ли, а оперативные агенты действуют и за пределами Альянса.

— Оперативные агенты вообще не должны пить. Или, по крайней мере, не должны пьянеть, — сказал я.

— Я не хочу разговаривать об оперативных агентах, — сказал Холден.

— Тогда расскажи мне о ваших генералах.

— Несколько десятилетий назад начали рождаться странные дети, — сказал Холден. — Ну, не то чтобы странные, но отличающиеся от других детей. Повышенная сила, выносливость, скорость реакции, слабые способности к телепатии и телепортации мелких предметов… Нет, все-таки странные… Конечно, если верить статистике, такие дети рождались всегда, в двадцать первом веке их называли детьми маренго или что-то вроде того.

— Индиго, — подсказал я. — Дети индиго. Поколение гениев, которое так и не состоялось.

— Точно, — согласился Холден. — Но это оно у вас не состоялось, а у нас в последние годы их стало слишком уж много, и способности некоторых из них разительно отличались от способностей обычных людей, и эту разницу уже нельзя было списывать на простую статистическую погрешность. Поскольку большая часть таких детей рождалась вне пределов Солнечной системы, сначала наши ученые предположили, что все дело в мутациях, обусловленных условиями на планетах проживания, но потом, когда случаи перестали быть единичными, выдвинули теорию о выходе человечества на новый виток эволюции. Хотя, в принципе, одно другому не противоречит, и эволюция является сохранением набора устойчивых положительных мутаций… А поскольку все мы уже довольно долгое время живем в ожидании большой войны, нет ничего удивительного, что встал вопрос о том, какую пользу эти дети могут принести человечеству в суровых условиях военного времени. И вот тут оказалось, что два генерала СБА имеют разные взгляды на эту проблему.

— А тебе не кажется, что внутренний конфликт в СБА на пороге войны может быть фатален для всего Альянса? — поинтересовался я.

— Кажется, — согласился Холден. — Поэтому я надеюсь, что Визерс решит проблему в ближайшее время и конфликт будет исчерпан.

— В связи с гибелью одной из сторон?

— Как показывает практика, это и есть лучший способ урегулирования конфликтных ситуаций. Если бы ты попал в руки Корбена, он бы разобрал тебя на запчасти. Ты все еще ему сочувствуешь?

— Я не сочувствую, а просто пытаюсь посмотреть на ситуацию с его стороны.

— Глаза не сломай, — порекомендовал Холден. — Кленнонцы практикуют генную инженерию уже несколько веков, так что переиграть их на этом поле весьма проблематично.

— А у них тоже появлялись люди с устойчивыми мутациями?

— Сложно судить, — пожал плечами Холден. — Среднестатистический кленнонец сильнее, выносливее и быстрее среднестатистического человека и вообще превосходит его по всем физическим параметрам, кроме роста. Что же касается начинки, то все зыбко. Тесты IQ выдают примерно одинаковые результаты.

— Но, насколько я понимаю, Корбен собирался переиграть кленнонцев, делая ставку отнюдь не на физические параметры.

— Да, но ему ни разу не удалось добиться стабильного результата, — сказал Холден. — Пока никто так и не понял, где надо искать источник способностей людей индиго. Например, ты загодя чувствуешь опасность и обладаешь фотографической памятью, а мы так и не знаем почему, и не факт, что узнали бы и после вскрытия твоего бренного тела. Поэтому Визерс считает, что таких людей надо использовать «как есть», подбирая для них индивидуальное поле деятельности, где они могут проявить свои способности по максимуму. А Корбен мечтает собрать все мутации в одном месте и вывести сверхлюдей и суперсолдат, что весьма сомнительно и вообще непонятно, к чему может привести.

— Если отбросить личные факторы, то, с точки зрения долговременной стратегии, Корбен может оказаться прав, — сказал я. — Одиночки, сколь бы талантливы они ни были, войн не выигрывают.

— Люди вообще не выигрывают космических войн, — сказал Холден. — Космические войны выигрывают большие военные корабли, орбитальные бомбардировки и… пожалуй, и все. Больших кораблей и орбитальных бомбардировок раньше всегда хватало.

— Кораблями тоже кто-то должен управлять.

— Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть, Алекс, — сказал Холден. — «Ястреб» — хороший для своего класса корабль, Азим — хороший пилот, я — хороший стрелок, а ты — вообще уникальный тип, способный предугадывать опасность, но если сейчас нам на голову свалится линейный крейсер Альянса, то значение будет иметь только размер и боевая мощь. Помнишь дядю Тома и его авианосец?