Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Тогда победят скаари.

— Если сумеют договориться и выступить единым фронтом, то вполне возможно. Только в это объединение мало кто верит, в том числе и сами скаари.

— А во что веришь лично ты, Холден?

Перед тем как ответить, Холден налил себе еще виски и сделал большой глоток.

— Я верю, что этот мир безумен, — сказал он. — Я верю, что мне не доведется умереть от старости. Я верю, что так и не узнаю, чем закончится эта война, и не могу сказать, что это меня огорчает, потому что ничем хорошим она все равно не закончится. Я верю в то, что вселенная велика и пустынна, и что разумная жизнь в ней — всего лишь небольшое отклонение от нормы, и что рано или поздно, как бы мы ни барахтались, вселенная все равно возьмет свое и останется такой же великой и пустынной, какой была до нашего появления.

— И как тебе живется с такой философией?

— В разные периоды времени — по-разному, — ответил Холден. — Я часто думаю о том, что мог бы дожить до старости только в том случае, если бы остался в твоем времени. Никаких глобальных катаклизмов, войны только локальные… Конечно, там хватало своих угроз, но ничего такого, с чем можно было бы сравнить нынешнее положение дел. Ты не жалеешь, что попал сюда, Алекс? Не думаешь о том, как сложилась бы твоя жизнь, если бы ты остался там?

— Не вижу смысла задаваться такими вопросами. Если бы у бабушки были сопла, это была бы уже не бабушка, а ракета.

— Поиски смысла — это самое бесполезное занятие из возможных, — заявил Холден. — Сравнить с ними можно только поиски мифической четвертой силы, в которую верит Визерс.

— В Белизе ты был веселее, — заметил я.

— В Белизе у меня было гораздо больше будущего.

Глава 3

В жизни почти каждого человека должен наступить момент, когда ему стоит остановиться, изумленно оглядеться по сторонам и наконец-то задать себе вопрос, что и когда в его жизни пошло не туда, если сейчас он имеет то, что имеет, — и наконец осознать, что вот это коричневое море, подступающее к нему со всех сторон, является отнюдь не шоколадным.

Не самый приятный момент, особенно когда приходит понимание, что ответственность за большую часть ошибок свалить все равно не на кого и с этим грузом придется жить как-то дальше.

Судя по всему, для Холдена этот момент наступил во время нашего полета на Веннту. Он много пил, сутками не выходил из своей каюты, а когда выходил, был мрачен, резок, циничен и пророчил нам всем скорую погибель. Я уже начал беспокоиться, что в итоге он допьется до белой горячки и окончательно слетит с катушек, и наше и без того не слишком радостное положение омрачится новой порцией проблем, а в том, что действующий агент СБА может доставить такие проблемы, я не сомневался, как Холден вдруг перестал пить, хотя и остался нелюдимым, циничным, мрачным и резким.

За два дня до конца полета он ввалился в кают-компанию во время обеда и заявил, что у нас с Азимом есть последний шанс проявить благоразумие и изменить курс, направив корабль в какое-нибудь более безопасное место.

— До Веннту осталось три прыжка, — сообщил ему Азим, не поднимая взгляда от своей тарелки.

— Вот именно, — согласился Холден. — Самое время для того, чтобы внять доводам разума.

— Если тебе не нравится курс, ты можешь сойти с корабля в любой момент, — сказал Азим. — Благо у нас есть небольшой запас аварийных скафандров, и одним мы вполне можем пожертвовать. Во имя улучшения атмосферы на корабле, так сказать.

— Это, наверное, сейчас был юмор, — сказал Холден. — Прости, приятель, я в последнее время не слишком хорошо различаю юмор.

— Для полевого агента СБА ты слишком нервный, — сказал я.

— Бывают спокойные полевые агенты СБА, — согласился Холден. — Бывают живые полевые агенты СБА. Но никто не может похвастаться тем, что видел одновременно спокойного и живого полевого агента СБА. Как только ты перестаешь нервничать и трястись за свою жизнь, тут тебе и крышка.

— Тогда нервничай дальше. Риск — это твоя профессия, не так ли?

— Риск, смею заметить, бывает разный, — сказал Холден. — И сейчас он неоправдан.

— Чем тебе так не нравится Веннту?

— А того, что эта планета является самым очевидным пунктом нашего маршрута и там нас почти наверняка ожидает засада, тебе мало?

— Последнее время меня так часто пытались убить, что я перестал обращать внимание на такие мелочи.

— Ну да, конечно, — сказал Холден. — К тому же тебя хранит твое шестое чувство, и тебе плевать, что люди вокруг тебя мрут, как мухи.

Азим деликатно кашлянул, напоминая Холдену, что он еще жив.

— Это временно, — заверил его Холден.

— Да отсохнет твой лживый язык, — добродушно сказал Азим и вернулся к прерванной трапезе.

— Нет, серьезно, — сказал Холден. — Алекс, неужто ты не замечал повышенной смертности среди своих знакомых? Начиная с тренировочного лагеря, когда ты спрыгнул обратно в траншею, а весь твой взвод полег под огнем автомата со сбившейся настройкой?

— Это была отработка маневра в условиях, приближенных к боевым, — сказал я. — Армия — это вообще довольно опасное место, Холден. Ты мне еще Новую Колумбию припомни.

— Я лучше тебе космическую станцию припомню, — сказал Холден. — И милый приют одного пиратского барона.

— А часовенку тоже я развалил? — После всех обвинений Холдена мне вспомнилась старая шутка, которая была бородатой уже в далеком двадцатом веке, когда я и услышал ее впервые. — Тебе не кажется, что ты слегка передергиваешь факты?

— Твои способности внушают тебе ложное чувство безопасности, — сказал Холден. — И ты готов лезть в засаду, увлекая за собой людей, у которых твоих способностей нет.

— Если тебя так пугает Корбен и его ребята, какого черты ты вообще полетел с нами? — поинтересовался я. — Ты мог бы остаться на Сципионе-3 и купить себе билет на какой-нибудь пассажирский корабль, летящий в какое-нибудь место, которое ты счел бы достаточно безопасным.

— Мой служебный долг призывает меня быть рядом с вами, — сказал Холден. — Но это еще не значит, что я не должен попытаться отговорить вас от того безумия, которое вы затеяли.

— Веннту — независимый мир, населенный в основном кленнонцами, — сказал Азим. — Это означает, что СБА не сможет развернуться там во всей красе.

— То есть это вы мне будете рассказывать, что СБА сможет, а чего нет? — удивился Холден. — Ну да, в планетарных масштабах, как могло бы быть в любом из миров Альянса, за нами охотиться не станут, однако даже на независимой планете СБА способна выставить против нас от пяти до двадцати с лишним профессионалов. И, ребята, эффекта внезапности, который так помог вам на Тайгере-5, у нас уже нет. На Веннту нас почти наверняка ждет засада.

— Но мы тоже знаем, что она есть, — сказал я. — Так что эффекта внезапности нет и у них, и условия примерно равные.

Холден вздохнул и театрально закатил глаза. Нет, все-таки в Белизе он мне нравился куда больше. Последнее, чего я мог ожидать от оперативного агента СБА, так это то, что он станет устраивать истерики.

Впрочем, истерику Холден устраивать не стал. Ограничился тяжелым вздохом.

— Вы, парни, все же кое-чего не понимаете, — сказал он. — Даже если бы за нами не охотились ребята Корбена, Веннту является последним из независимых миров, куда я бы хотел отправиться при текущей политической обстановке.

— То есть?

— Все это чертовски долгое время Веннту была бельмом на глазу для Империи, — сказал Холден. — В мирное время существовала куча пактов, секретных соглашений и негласных договоренностей, которые мешали имперцам сполна рассчитаться с мятежниками. Но сейчас-то императора Таррена никто и ничто не остановит.

— Это отвлеченная теория или тебе известно что-то конкретное?

— Плана наступления у меня нет, — сказал Холден. — Но Веннту является одной из первоочередных целей, и визит имперского флота в локальное пространство планеты — это только вопрос времени.

— Прогнозы тебе известны?

— Нет. Но это довольно слабый аргумент в пользу того, чтобы пренебречь моими соображениями. Веннту — это очень опасное место.

— Сейчас в галактике нет безопасных мест.

— Но есть менее опасные.

— Веннту — это единственное место, где капитану Штирнер могут оказать помощь.

— У капитана Штирнер полно времени в запасе. В этом морозильнике продукты не портятся.

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Отправиться в любое менее опасное место, — сказал Холден. — Какое-то время ничего не предпринимать, затаиться и ждать.

— Чего именно ждать? Эскалации конфликта, когда война перетечет из маневренной фазы в активную и планеты начнут гореть одна за одной?

— Ты так говоришь, как будто мы своими действиями можем на это повлиять, — сказал Холден. — Предотвратить или хотя бы оттянуть этот момент во времени.

— Визерс говорил…

— Твоя ошибка в том, что ты строишь свои планы, исходя из того соображения, что Визерс жив и все еще генерал СБА, — заметил Холден. — А это, между прочим, не факт. Он уже может быть мертв или выведен из игры каким-либо другим способом.

— Он прав, — заметил Азим. — Нехорошо, что наши дальнейшие действия настолько зависят от того, на что мы никак не способны повлиять.

Получив поддержку со стороны неожиданного союзника, Холден воодушевился и призвал меня пораскинуть мозгами еще раз, благо наш корабль пока не вошел в локальное пространство Веннту и находится от него на расстоянии трех прыжков.

Я готов был признать, что решение лететь на Веннту в сложившихся обстоятельствах являлось не самым удачным решением. Проблема только в том, что все остальные ходы еще хуже.

Все это время, начиная с того самого момента, когда мы с Азимом встретились на космической станции «Гамма-74-К» и события там пошли вразнос, мы только и делали, что реагировали на чужие действия, и вектор нашего движения был задан обстоятельствами.

Если послушать Холдена и сделать так, как он предлагает, мы снова выключим себя из происходящего до тех пор, пока опять что-то не произойдет, и тогда нам снова нужно будет прогибаться под обстоятельства.

На Веннту может быть опасно. Но, по крайней мере, решение отправиться туда я приму сам, без всякого давления со стороны. Или даже вопреки ему.

— Это самая глупая мотивация из всех, что мне доводилось слышать, — заявил Холден, когда я изложил ему эту часть результатов по раскидыванию мозгами.

— У нас проблемы, — сказал я. — Если мы будем сидеть ровно, нам к решению этих проблем даже на пушечный выстрел не подойти.

— И при этом ты намерен идти вслепую, даже не предполагая, куда приведет тебя твой следующий ход.

— На Веннту.

— А потом?

— Это будет зависеть от…

— Вот именно, — сказал Холден. — Это все равно будет зависеть. Выйти за рамки предложенных нам обстоятельств невозможно, так давай попробуем рассуждать здраво.

— Валяй, пробуй.

— Визерс поручил вам отнюдь не спасение девушки, — сказал Холден. — Он поручил вам отбить у врага криокамеру с ценным содержимым, и вы это сделали. То есть с этой стороны у вас больше нет никаких обязательств.

— Разве разморозка капитана Штирнер не является следующим логичным ходом? — поинтересовался я.

— Является, — согласился Холден. — Но только в том случае, если Визерс по-прежнему в игре, что нам наверняка неизвестно.

— Я предлагаю действовать так, будто нам это известно наверняка, — сказал я. — Потому что при всех других раскладах нам конец.

— Да, если мы будем продолжать играть так, как ты предлагаешь. Мои фонды не безграничны, а вывод человека из криостазиса и последующий курс реабилитации стоят дорого, — сказал Холден. — Фактически после этого мои фонды будут исчерпаны, и мы останемся на мели. Зато вчетвером. Едва ли это решит хоть какую-то из наших проблем.

— Но это будет правильный поступок.

— Правильный? — переспросил Холден. — Мы не в рыцарском романе, Алекс. Ты взял на себя обязательства по спасению попавшей в беду девы, и мне понятно твое намерение довести дело до конца, но в стратегическом плане нам это ничего не даст. Да, капитан Штирнер — потрясающий пилот, возможно, лучший из всех, с кем мне доводилось летать, но что нам с этого? Она поможет нам улететь от ребят Корбена? От других неприятностей? Ты помнишь о том, сколько у тебя врагов, Алекс? Визерс был единственной преградой, способной встать между тобой и твоим названым папочкой, который ныне жаждет твоей крови. В отсутствие Визерса эта проблема снова упадет на твою голову.

— А что мы выиграем, если не отправимся на Веннту и оставим капитана Штирнер в стазисе?

— Время, — сказал Холден. — Мои деньги — это стратегический запас, и если мы не потратим их на Веннту, это позволит нам протянуть лишнюю пару лет.

— Допустим, — сказал я. — И вот лишняя пара лет прошла, Визерс так и не объявился, и что мы делаем дальше?

— У нас будет пара лет на планирование. Пара лет, а не пара недель, как сейчас.

— Мир рушится, — сказал Азим. — Эта галактика станет совершенно другой уже через год, если не раньше.

— И что?

— У нас все равно не получится отсидеться на периферии, — сказал Азим. — Это не тот кризис, который можно переждать, спрятав голову в песок и надеясь, что пронесет. Последствия затронут всех.

— Взрыв лучше всего наблюдать, находясь подальше от эпицентра, — возразил Холден. — Мы сейчас в той ситуации, когда ничего нельзя знать наверняка. Время может сыграть нам на руку — не факт, что тот же Калифат протянет столько, и вопрос с Асадом ад-Дином станет несущественным. Это я в качестве примера.

— И что потом? — спросил я. — Прыгать с планеты на планету, уходя от очередной волны вторжения?

— Самая удачная долговременная стратегия, кстати, — сказал Холден. — Девяносто девять процентов населения галактики не могут себе этого позволить, а мы — можем.

— До тех пор, пока где-нибудь не реквизируют наш корабль.

— Ну, я не отрицаю, что нам потребуется определенный элемент везения…

— Сколько мы так можем протянуть?

— Если определенный элемент везения таки будет нам сопутствовать, то до самой старости.

— И что это будет за жизнь?

— Это философский вопрос, — сказал Холден. — Предполагается, что каждый должен найти на него собственный ответ и все такое. Лично я на него ответил уже давно. Долгая жизнь лучше скорой смерти. Даже если для того, чтобы прожить долго, потребуется себя кое в чем ограничить.

— Это чушь, — сказал я. — В долговременной перспективе…

— В долговременной перспективе мы все умрем, — сказал Холден. — И это знание никак не поможет нам принять правильное решение уже сейчас.

— Существует теория, что, если человек не способен выбрать одно решение из множества, ему стоит выбрать то, которое будет наиболее верным с точки зрения этики.

— Дурацкая теория.

— С точки зрения этики самым правильным будет отправиться на Веннту и вернуть капитана Штирнер к жизни.

— Я же говорю, что это дурацкая теория.

— Может быть, и так, но это единственное, что мы можем предпринять, — сказал я. — Все остальное — это выбор между несколькими вариантами бездействия. А мир тем временем все еще рушится.

— Ладно, — сказал Холден. — Закроем этот вопрос. Но когда из-за этого решения нас всех убьют, я оставляю за собой право на злорадство и реплики в стиле «а я же вам говорил, а вы не слушали».

— Полагаю, это будет справедливо.


Как не неприятно мне это было признавать, отчасти Холден был прав.

Мы лезли в ловушку, и от того, что мы лезли в нее с открытыми глазами, ситуация не становилась менее опасной. Однако я все же считал, что иного выбора у нас нет.

Бежать и прятаться — это не вариант, учитывая, какого масштаба фигуры нам противостоят. Как сказал мне повелитель мертвой планеты Кридон, такие, как я, не могут просто отстраниться от происходящего, потому что через какое-то время происходящее все равно придет за нами.

Визерс считал, что Кридон ошибается на мой счет. Однако события последних дней показали, что и сам Визерс отнюдь не является непогрешимым, так что ошибаться вполне мог и он.

А истина где-то рядом. Или ее и вовсе тут нет.

Полагаю, я уже ничему не удивлюсь. После того как я встретил здесь Холдена, вселенной придется изрядно попотеть для того, чтобы произвести на меня впечатление.

И времени у нее осталось не так уж много. Мир рушится. Скоро мы все будем погребены под обломками.

Мне было трудно поверить в то, что Холден прав насчет Визерса, и генерал СБА проиграл свою схватку. То есть разумом я вполне допускал такую возможность, но верить в это мне все равно не хотелось. Визерс, его хитрость, двуличность и постоянные интриги, которые он плел, стали для меня константой, неотъемлемой частью окружающего меня мира. Визерс всегда знал, что он делает. Визерс верил, что войну все-таки можно выиграть и человечество не исчезнет с лица галактики. У Визерса всегда был план, и я на этот план сильно рассчитывал. Всегда хочется верить, что у тебя за спиной стоит кто-то сильный и мудрый, кто придет тебе на помощь в критической ситуации, сумеет объяснить, какого дьявола тут происходит, и посоветует, что делать дальше. Кто-то, кто знает, как надо. Или хотя бы думает, что знает. В полном сумбуре сегодняшнего времени это уже немаловажно.

Без Визерса наша деятельность, начиная с операции на Тайгере-5, попросту теряла смысл.