Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

А что, было бы неплохо.

— Нет, — ответил Буу.

— Но Пандавы же считались полубогами! У них было свое божественное оружие. Значит, я — полубогиня, да? — спросила Ару и изучающе посмотрела на свои руки, напрягая их, подобно тому, как делал Человек-паук, когда выпускал паутину. — Значит, я смогу теперь творить магию? У меня есть суперспособности? А мантия?

— Мантии не будет.

— A шляпа?

— Нет.

— А музыкальное сопровождение?

— Прекрати, пожалуйста.

Ару взглянула на свою одежду. Если сейчас ей предстоит встретиться с давно утерянным братом, она предпочла бы, чтобы на ней была какая-то другая одежда вместо пижамы с Человеком-пауком.

— А что будет, после того как… мы встретимся?

Буу внимательно посмотрел на неё, по-голубиному наклонив голову.

— Конечно же, мы пойдем в Иномирье. Оно теперь не то что раньше: уменьшается из-за человеческого воображения и сейчас, наверное, размером со шкаф или с коробку из-под обуви.

— Как же я туда зайду?

— Оно впустит тебя, — небрежно сказал Буу. — Видела бы ты его в прежние славные времена! Там был Ночной базар, где все покупали сны про запас. На хороший певческий голос разрешалось купить рисовый пудинг, приправленный лунным светом. Это самое лучшее, что я когда-либо ел, уступает разве что перчёному демону. М-м-м… — Ару передёрнуло, но он не обратил на это никакого внимания. — Мы отведём тебя в Небесный суд. Там ты сможешь официально расспросить Совет стражей о деталях своего испытания. — Говоря о Совете, Буу нахохлился. — Получишь оружие, а я верну себе уважение, можешь не сомневаться. А дальше решите с братом… или сестрой. Да помогут нам боги.

— Оружие? — повторила Ару. — О чём это ты? Нас в седьмом классе не учат пользоваться оружием. Как же мне остановить Спящего и не дать ему дойти до бога разрушения, если я не умею бросать в противника лук со стрелами?

— Стрелу выпускают из лука! — воскликнул голубь.

— Конечно, я знаю.

Ару была не очень спортивной. Только на прошлой неделе на уроке физкультуры она нарочно ковыряла в носу, чтобы вызвать кровотечение, и её освободили от игры в вышибалы.

— Может быть, внутри у тебя есть скрытый талант? — предположил Буу и покосился на неё. — Очень глубоко, думаю.

— Но раз все эти божества существуют, почему они не помогают? Зачем взваливать всё на, как вы выразились, клубок гормонов и невежества?

— Боги и богини могут периодически помогать, но они не вмешиваются в то, что касается только людей. Для них смертные — просто соринка в глазу.

— Думаешь, боги ни капельки не расстроятся, если их Вселенная рухнет?

Буу содрогнулся.

— Даже время может исчезнуть. Когда вмешаются другие, всё зависит от того, справишься ты или нет. Боги примут любой расклад.

Ару сглотнула.

— Прекрасно. Лучше не придумаешь.

Буу снова схватил её за ухо.

— Ой! — вскрикнула Ару. — Может, вы не будете так делать?

— Ты — дитя богов! — ответил тот. — Выпрями спину!

Ару потёрла ухо. Божество было её… отцом. Она всё ещё не могла в это поверить.

Она, конечно, часто привирала, но никогда не фантазировала про отца. Было бы странно придумывать истории о человеке, который не интересовался её жизнью. Да и зачем ей лезть из кожи вон, показывая его лучше, чем он есть на самом деле? Его просто не было в жизни Ару, и точка.

Мама тоже никогда про него не рассказывала. В доме была только одна фотография мужчины — красивого, темноволосого, со смуглой, янтарной кожей и очень странными глазами: один голубой, другой карий. Но Ару сомневалась, что он вообще был её отцом. И он совершенно не был похож на божество. По крайней мере, не походил ни на одну статую в зале Богов. Хотя, конечно, древние статуи — не показатель. Все они выглядят одинаково, вырезанные из гранита и известняка, и их лица довольно однотипны: с поблекшими улыбками и полузакрытыми глазами.

Возможно, у неё и было божественное происхождение, но когда она смотрелась в зеркало, то обращала внимание только на свои почти сросшиеся брови. И правда заключалась в том, что, если ты хоть частично произошёл от богов, у тебя не должно быть сросшихся бровей.

— А теперь, — велел Буу, — скажи двери Многих, куда хочешь попасть.

Ару уставилась на дверь. На раме было выгравировано несколько символов и сцен: изображения воинов с поднятыми луками и выпущенными стрелами.

Когда Ару мигнула, она даже увидела, как стрела двигается с гудением и свистом по деревянной поверхности. Девочка наклонилась и приложила ладонь к двери. Резная створка подалась к ней и, как кошка, потёрлась о руку, будто пыталась узнать её поближе.

— Перенеси меня… к другому Пандаву, — произнесла Ару почти не дыша.

Она не ошиблась: слова обладали силой. Как только прозвучало последнее слово, «Пандава», все чувства, теснившиеся внутри с того момента, как Ару узнала, кто она такая, раскрутились, как пружина, и вырвались на свободу.

Нельзя сказать, чтобы это было неприятно.

Ощущения напоминали те, что бывают на американских горках, но при этом сама девочка оставалась спокойной, и изначальная паника превратилась во что-то другое: в оживление, радость, предвкушение.

Ведь она — Ару Ша.

Неожиданно мир, казавшийся ей знакомым, расширился, как будто убрали театральный занавес, и Ару поняла, что за ним скрывается гораздо больше, чем она воображала. Это было неизвестное волшебство, притаившееся во мраке. Словно бы герои историй, которые ей рассказывали всю жизнь, снимали маски и говорили: «Это не сказки, это правда».

Но ещё — и эта мысль стерла проявившуюся было улыбку — перед ней появилась мама: неподвижная, замершая с испуганным выражением лица. Ару почувствовала, как сердце сжимается в болезненный комок.

Я не допущу, чтобы всё так закончилось, мама. Обещаю!

Двери открылись, и её озарил свет.

Буу пронзительно вскрикнул.

Ару почувствовала, как её затягивает внутрь.

* * *

Погода здесь сильно отличалась от климата Джорджии. Было холодно, а свет казался очень ярким. Когда глаза привыкли к нему, она увидела, что стоит посреди широкой подъездной аллеи, ведущей к просторному белому дому. Солнце начало садиться. Вокруг стояли голые деревья, без листьев. А справа, прямо перед собой, она увидела… гигантскую черепаху?

Стоп. Нет. Это была девочка. И за её плечами висел крайне неприглядный рюкзак. Она стояла, скрестив руки на груди, а под глазами у неё было размазано нечто, напоминавшее чёрную боевую раскраску. В одной руке девочка держала толстую ручку, а в другой — пакет с миндалём.

— В Другом мире есть пчёлы? — спросила она, казалось, совсем не удивившись появлению Ару. Вообще-то, она смотрела на Ару немного укоризненно, как будто упрекала её за опоздание. — Неизвестно, есть ли у меня аллергия, но кто знает? От пчелиного укуса можно умереть за минуту. За минуту! И я уверена: у них тут нет реанимации. Да, знаю, есть магическое целительство и всё такое, но вдруг этого недостаточно? — Девочка посмотрела прямо на Ару и прищурилась. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на пчёл? У меня только один шприц с антидотом. Хотя можно поделить на двоих. Ты сделаешь укол мне, а я — тебе…

Ару ошеломлённо уставилась на неё. Неужели это и есть другая Пандава, её легендарная сестра, которая тоже имеет божественное происхождение?

Девочка принялась рыться в рюкзаке.

Буу в это время копошился в траве, уткнувшись в неё головой. Ару услышала сдавленные всхлипывания вроде «Боже, боже, почему, почему я?»