Том внимательно оглядывал все вокруг. Да, сколько земли, лошадей и людей! Это огромное состояние. Тот, кто этим владеет, – очень богатый человек. Том был рад тому, что знает испанский и знаком с привычками мексиканцев. Этому его научили годы, проведенные в мексиканской тюрьме.

Из небольших построек выглядывали молодые женщины, видимо, жены и дочери тех, кто работает на ранчо. Том заметил несколько индейских лиц, но не стал разглядывать женщин, даже тех, чьи глаза призывно смотрели на красивого мужчину. Ведь любая из них могла оказаться женой или дочерью его провожатых. В его положении нет смысла проявлять дерзость.

– Сеньору Гальвесу вообще-то больше не нужны люди, – сказал Тому один из мексиканцев – самоуверенный молодой человек, сразу чем-то ему не понравившийся.

Том решил: если хозяин ему тоже не понравится, то он просто двинется дальше.

– Зачем же тогда вы ведете меня к нему?

– Потому что ты попросил об этом. Я командую этими людьми, но все решения принимает хозяин. Он и только он нанимает и увольняет людей. Как твое имя?

– Меня зовут Том Сакс. А тебя? Красавец холодно взглянул на Тома.

– Эмануэль Идальго.

Он смерил Тома взглядом.

– Ты не похож на настоящего мексиканца.

– Я не мексиканец. Я на три четверти индеец. Моя мать из племени шайенов, а мой отец – наполовину индеец.

Идальго выгнул дугой бровь.

– Если ты ищешь работу, то ты не туда попал. Сеньор Гальвес использует индейцев только как рабов. Он хорошо с ними обращается. У них есть дома и еда, но они не получают денег и являются собственностью сеньора Гальвеса.

Том с достоинством выпрямился.

– Я никогда не был чьей-то собственностью и не буду.

Идальго усмехнулся.

– Посмотрим.

Том нахмурился и решил переменить тему. – Кстати, где, черт возьми, я нахожусь? Я знаю, что в Калифорнии, но где именно?

– В долине Сакраменто, сеньор, недалеко от Сономы. Это северная часть Калифорнии.

Они подошли совсем близко к дому, и тут Том увидел темноглазую девушку, наблюдавшую за ним с веранды. Она была совсем молоденькая. Ее красота поразила Тома в самое сердце. Он не мог отвести взгляд от больших красивых глаз девушки, от ее блестящих темных волос, каскадом кудрей спускавшихся до самой талии. Прелестное желтое платье выгодно подчеркивало ее высокую грудь и изящную фигурку.

– Осторожней, сеньор, иначе хозяин пристрелит тебя, – сказал Идальго. – Это его дочь, и он не спускает с нее глаз. Ее мать умерла, и у нее нет ни братьев, ни сестер. И она не для индейца.

Тому не понравились его слова.

– Думаю, что ее отец сам решит, кто достоин его дочери, а кто нет, – раздраженно заметил он. – А как ее зовут?

Идальго предостерегающе взглянул на него.

– Это донна Хуанита Розанна Гальвес де Сонома. Ей пятнадцать, и скоро она будет в том возрасте, когда ей можно выходить замуж. И тогда она выйдет за меня, Эмануэля Идальго.

Брови Тома удивленно поползли вверх.

– Ты уже просил ее руки, и она приняла твое предложение?

Мексиканец нахмурился.

– Нет. Я просто говорю тебе, как все будет. И нечего заглядываться на нее.

Том улыбнулся.

– Думаю, что все зависит от хозяина.

Они остановились перед домом, и Идальго бросил через плечо всем остальным:

– Вы все можете идти. Я остаюсь до тех пор, пока сеньор Гальвес не решит, как поступить с этим индейцем. Возвращайтесь на свои места.

Помощники удалились, украдкой бросая взгляды на Хуаниту. Том тоже стал смотреть на нее, не заботясь о предостережении Идальго. Возможно, тот только хвастается и много о себе воображает. Вряд ли он порядочный человек. Такой красавице нужен муж, который будет бережно лелеять ее.

Он знал порядки этих людей. Девушка – невинна. И останется такой до свадьбы, а выйдет только за того, кого одобрит ее отец. Внезапно Том поймал себя на мысли, что ему не хочется, чтобы ее мужем был кто-то вроде Эмануэля Идальго. Ему была неприятна сама мысль о том, что Идальго будет тем, кто сделает из нее женщину. Том решил во что бы то ни стало добиться здесь работы, но не в качестве раба, а за деньги.

Из дома вышел коренастый смуглый человек и первым делом прикрикнул на дочь, недовольный тем, что она так открыто разглядывает незнакомца. Девушка улыбнулась Тому и быстро исчезла внутри дома. Том подумал, что в такую жару под платьем у нее, наверное, ничего нет, но тут же укорил себя за подобные мысли. И переключил все свое внимание на ее отца.

– Вы и есть Антонио Гальвес?

– Да. И что же ты хочешь?

– Он ищет работу на ранчо, – встрял в разговор Идальго. – Но он индеец, хозяин. Я сказал ему, что вы не нанимаете индейцев за плату.

Гальвес бросил на него раздраженный взгляд.

– Я нанимаю тех, кто того стоит, и неважно, индеец это, мексиканец или белый, – холодно бросил хозяин.

Том едва удержался от улыбки, видя, как это не понравилось Идальго.

– Меня зовут Том Сакс, сеньор. Думаю, я стою того, чтобы мне платили. Я вырос на ранчо отца в Техасе. У нас была тысяча акров земли и превосходные лошади. Мой отец и сейчас занимается лошадьми, но не в Техасе, а в Колорадо. Я знаю лошадей и умею объезжать диких мустангов. Могу ездить на аукционы, чтобы помочь выбрать самых лучших кобыл и жеребцов. Знаю, как лечить больных и раненых лошадей и как принять роды у кобылы.

Гальвес слушал его, кивая.

– Техас? Наверное, помогал отбирать Техас у мексиканцев?

– Не думаю, что Техас отобрали. Я там вырос и любил эту землю. Мы дружили с мексиканцами, но они не помогли нам в борьбе против команчей и преступников. Нам самим пришлось защищать то, что принадлежало нам по праву – дом, землю, семью. Меня захватили в плен, и я несколько лет провел в мексиканской тюрьме. Когда меня выпустили, богатый мексиканец, вроде вас, дал мне работу и был добр ко мне. Вот тогда я и понял, что война шла не между народами, а между политиками. Когда американцы отвоевали Техас, его независимость обернулась против моего отца, поскольку он – индеец. Мы вынуждены были переехать. В Техасе у меня была жена, но она умерла. Теперь у меня нет ни дома, ни семьи, у меня нет ненависти к мексиканцам. На войне человек часто не знает, за что он сражается.

Гальвес опять закивал головой.

– Я вижу, что ты разумный молодой человек. Мне нравится, как ты рассуждаешь. Чувствуется, что ты говоришь правду.

Он оглядел Тома с ног до головы, про себя восхищаясь крепким сложением и гордой красотой индейца. Антонио Гальвес разбирался в людях, и этот парень ему понравился.

– Ты заявил, что разбираешься в лошадях?

– Сколько себя помню, я имел дело с лошадьми, сеньор. Я приехал в Калифорнию, чтобы забыть прошлое и начать новую жизнь. Пока я не решу, что делать, мне необходима работа. Как только я увидел вашу гасиенду, то сразу подумал, что здесь не помешают лишние руки.

Гальвес подергал себя за ус.

– Эмануэль был прав, когда сказал, что большинство моих индейцев находятся на положении рабов. Но они не такие, как ты. Мне нравится, как ты говоришь, как сидишь на лошади. Что за прекрасный конь!

– Он один из тех, кого вырастил мой отец. А как я уже говорил, мой отец отбирает самых лучших. Но я буду работать только за плату, если нет, то я поеду искать работу в другом месте.

– Нет, – сказал Гальвес и обошел вокруг Тома и его коня, как бы изучая их обоих.

Том улучил момент, чтобы взглянуть на окно, где показалось личико молодой девушки, осторожно выглядывавшей из-за кружевной занавески. Девушка улыбнулась, и волна страсти захлестнула Тома. С каким наслаждением он обучил бы это юное создание премудростям любви, сколько радости постарался бы ей доставить. «О, опять эти мысли!» – упрекнул он себя.

– Я предлагаю тебе сделку, сеньор Сакс, – сказал наконец Гальвес, глядя прямо в глаза Тому. – Я заключил дружеское пари с соседом, владельцем ранчо Хулио Бакой. Пока никто из нас не выиграл. Если ты поможешь мне выиграть, то получишь здесь работу за приличную плату. Том нахмурился.

– А как я помогу вам выиграть? Гальвес улыбнулся.

– У меня есть черный жеребец, себе на уме, дикий, непредсказуемый. Ты понимаешь, о чем я?

Том понимающе кивнул.

– Я имел дело с подобными жеребцами. Идальго заерзал в седле, стараясь скрыть свое недовольство. Его взбесило то, что, похоже, Антонио Гальвесу понравился этот молодой индеец. От него не ускользнуло и то, что Хуанита не спускает глаз с красивого незнакомца. Да, если бы она была его женой, то дорого заплатила бы за это. Посмела бы она взглянуть на чужого мужчину. О, как он мечтает о том, чтобы стать первым мужчиной Хуаниты Гальвес.

– Жеребца поймали мои люди, – поведал Тому Гальвес. – Но Хулио заявил, что коня поймали на его территории. Мы пришли к соглашению, что тот, чей работник приручит жеребца, и будет владельцем животного. Пока ни один из моих людей не смог его обуздать. У Хулио та же история. Если сможешь усмирить коня, получишь работу.

Том радостно улыбнулся.

– Я принимаю вызов. Я приручу его. Гальвес хмыкнул.

– А не хочешь ли ты сначала взглянуть на него?

– Это не обязательно. Я принимаю вызов. Если я проиграю, то просто-напросто уеду отсюда.

– Эта земля, сеньор, называется «Лехо де Розас» – «Ложе роз». Куда бы ты ни поехал, везде найдешь цветущие дикие розы. Красивая земля, не правда ли?

– Красивее я еще не видел. – Том опять не смог удержаться, чтобы не взглянуть на Хуаниту. Она поняла, что слова предназначались ей, и смущенно отпрянула от окна. – Я бы хотел работать на этой земле. Я объезжу для вас жеребца. Если хотите, приведите всех своих людей. И сеньора Хулио. Время ограничено?

– Все нужно сделать за сорок восемь часов. Многие пытались, но только еще больше разозлили коня. Одного из моих людей он чуть не убил. Жеребец очень хитрый и своенравный. Может быть, ты хорошенько подумаешь?

Том покачал головой.

– Мне нечего думать об этом. Я сделаю все, как надо. Я учился у отца, а он знает толк в лошадях. Я приручу черного жеребца, и он будет одним из лучших в вашем табуне. Но если я это сделаю, то потребую такую же плату, как ваши опытные работники. Я стою того.

Брови Гальвеса взметнулись вверх.

– Ты не из тех, кто бросает слова на ветер. Это хорошо, Том Сакс. У меня здесь особый порядок, и ему нужно подчиняться, в частности, следует держаться подальше от моей дочери Хуаниты. Она очень юная. Если будешь выполнять все требования и делать свою работу, то получишь те же деньги, что и другие.

– Но сеньор Гальвес, он же индеец! – воскликнул Идальго, теряя контроль над собой.

Гальвес бросил на него испепеляющий взгляд.

– Я здесь принимаю решения, Эмануэль. Кажется, ты частенько забываешь об этом. – Он подбоченился. – И кроме того, если он не приручит коня, то вообще не получит работу. Судя по печальному опыту других, думаю, что у него ничего не получится с этим черным дьяволом. – Он улыбнулся Тому и опять взглянул на Идальго. – Дай ему койку и обращайся с ним хорошо. Я договорюсь обо всем с Хулио Бакой.

Идальго тронул своего коня.

– Следуй за мной, – процедил он сквозь зубы, обращаясь к Тому.

– Спасибо, сеньор Гальвес. Я вас не подведу!

– Посмотрим, – улыбнулся в ответ Гальвес. – Посмотрим.

Том последовал за Эмануэлем Идальго, размышляя о том, что следует опасаться этого человека. Он не из тех, кто в трудную минуту придет на помощь, и не из тех, с кем можно подружиться. Он из тех, кого следует остерегаться, и, похоже, первой его должна опасаться Хуанита Гальвес.

ГЛАВА 3

Джеймс управлял повозкой, а Калеб гнал небольшой табун лошадей. Так они и добрались до форта Бент. Мало кто обратил на них внимание в толпе торговцев, охотников и индейцев. Джеймс направил повозку к длинному обозу, который готовился отправиться в Санта-Фе.

– Калеб? А я-то думал, приедешь ты или нет, – воскликнул усатый человек в костюме из оленьей кожи.

– Я бы приехал пару дней назад, Вилли, да жена плоховато себя чувствовала и закончила шить одежду только вчера.

Калеб подъехал поближе и спрыгнул с коня.

Джеймс смотрел на него со смешанным чувством восхищения и негодования. Его отец, возможно, был самым сильным и самым искусным во всей округе; но он ничем не отличался от других таких же индейцев, которых полно вокруг форта. Его отец был индейцем до кончиков ногтей. И это как раз то, что не нравилось Джеймсу.

Мальчик привстал в повозке, чтобы осмотреться вокруг. Его взору предстала зеленая равнина с разбросанными то тут, то там вигвамами и дымом, поднимающимся от костров. Напрягая зрение, он попытался отыскать Кейла. И наконец увидел его среди мальчишек-индейцев, которые забавлялись тем, что пускали стрелы в соломенное чучело. Они горячо спорили о чем-то, и, казалось, спор мог вот-вот перейти в драку. Но через минуту ребятня уже весело смеялась.

Джеймс нахмурился. Как может Кейл дружить с этими необразованными индейцами, чья единственная цель в жизни – поймать бизона. Ведь индейцы нападают на белых, и это случается все чаще и чаще. Кроме того, они воюют с индейцами других племен. Дикость какая! Их, похоже, совсем не заботит то, что они не могут осесть на одном месте; они даже не пытаются жить по-другому. Если бы только они изменились, возможно, тогда белым поселенцам было бы легче найти с ними общий язык.

Но, продолжал рассуждать Джеймс, может быть, белые никогда не изменят своего отношения к ним. Его отец неплохо устроился в Техасе и жил, как все поселенцы, и что получилось? Им всем пришлось уехать, и все из-за того, что в их жилах течет индейская кровь.

Настроение Джеймса совсем испортилось, и он грустно опустился на сидение. Невероятно, но он ведь тоже индеец. Что за наказание иметь таких родственников! Он ведь не чувствует к ним ни любви, ни привязанности. Он – белый, он давно усвоил, что индейская кровь приносит только несчастья.

– Эти прелестные платья продаются в Санта-Фе и расходятся, как горячие пирожки, – донесся до Джеймса голос Вилли. – Мексиканки думают, что наши американки знают все о последней моде.

– Относительно моей жены они правы. Сара родом из Сент-Луиса, как ты знаешь, и многие годы она зарабатывала на жизнь тем, что шила одежду.

– Да, она прекрасная портниха. Но такая женщина, как Сара, не нуждается в красивом платье, чтобы отлично выглядеть.

Калеб рассмеялся и подошел к повозке, чтобы снять ящики с одеждой.

– Джеймс, почему ты не поищешь Кейла? Я уверен, что он где-то здесь.

Сын неохотно спрыгнул на землю.

– Он вон там, с теми мальчишками-шайенами, – проворчал мальчик. – Они стреляют в цель и вряд ли примут меня в игру.

– Ну, ты не узнаешь это, пока не подойдешь к ним.

– Я лучше останусь и помогу тебе, па.

Их глаза встретились. Калеб знал причину, но постарался скрыть свое разочарование.

– Ну, если ты так хочешь. Отнеси эти ящики к повозке Вилли Тейлора. А я пока загоню лошадей и получу с Вилли расписку.

Он направился к Вилли, внимательно рассматривавшего одну из кобыл, которая мирно щипала траву.

– Да, у тебя глаз наметан, – произнес Тейлор. – За эту красотку дадут хорошую цену чистым серебром. – Чем больше ты получишь, тем лучше.

– Я еще привез отличные оленьи шкуры. Возьму их в форт, чтобы там продать. В Санта-Фе на них спроса нет.

Вилли кивнул.

– Шкуры еще покупают. А вот бобровый мех… – он покачал головой. – Боюсь, что охотникам придется искать новую работу. Я слышал, что шляпы сейчас обтягивают шелком. Спрос на пушнину совсем упал. Это отразилось на тех, кто управляет в этих местах.

Калеб огляделся.

– Что-то не замечаю.

– Ты еще в этом убедишься, помяни мое слово. Чем больше сюда людей прибывает, тем беспокойнее становятся индейцы. Наступит день, и всей этой торговле придет конец. Хотя для тебя разницы нет, не так ли? Для шайенов ты почти легенда. Я видел, как один из них смотрел на тебя, на знаменитого Голубого Ястреба. Конечно, немногие помнят те дни.

Калеб грустно улыбнулся.

– Перестань напоминать мне о возрасте, Вилли. Я стараюсь не думать о том, что многих из тех, кого я знал, уже нет. Но я и сам умирал не один раз. Не понимаю, почему я все еще хожу по этой земле. На моем теле ты не найдешь ни кусочка нормальной кожи – сплошные шрамы.

Вилли засмеялся и похлопал его по плечу.

– Тут никто не догадается, сколько тебе лет. Ты сильнее любого из этих напыщенных гусаков.

При этих словах Джеймс взглянул на отца. Чем старше становился мальчик, тем неправдоподобнее казалось ему то, что Калеб Сакс – его отец.

– Я погрузил ящик, па, – сказал он. – Ты хочешь, чтобы я помог тебе сделать покупки для мамы?

– Нет, я сам займусь этим. Погуляй, займись чем-нибудь, сынок. Только сначала привяжи хорошенько лошадей.

– Хорошо. Могу я помочь мистеру Бенсону? Иногда он платит мне за то, что я помогаю считать шкурки.

– Давай. Мы отъезжаем через пару часов.

– Кейл поедет с нами?

– Конечно. И получит хорошую взбучку за то, что не предупредил мать о своем отъезде.

Джеймс побежал по своим делам, а Калеб задумчиво посмотрел ему вслед.

– Отличный у тебя сын, Калеб. И внук. Но они совсем разные, да?

– Да, – рассеянно проговорил Калеб. – Совсем-совсем разные. Давай составим счет на этих лошадей, Вилли.

– Дорога на Санта-Фе становится все опаснее, – сказал Вилли. – Что, если Мексика порвет отношения со Штатами? На мой взгляд, Рио-Гранде – самая подходящая граница. Пусть мексиканцы думают, что хотят. Конечно, они не перестанут требовать Техас. Поэтому, мне кажется, что еще одна война неизбежна. И мы получим не только Техас, а и Нью-Мексико, и Аризону, и даже Калифорнию, не говоря уже о Колорадо. Штаты пытаются скупить все эти земли, но мексиканцы не продают.

– Я сыт войной по горло, Вилли, и не стану в ней участвовать. К тому же ты не прав. Американцы получили Техас, теперь хотят захватить еще больше. Они не имеют права силой отбирать эти земли у мексиканцев. Я боролся за независимость Техаса, а что получил взамен? Вместо благодарности меня прогнали с этой земли. У меня нет к ним симпатии.

Мужчины медленно прохаживались среди лошадей Калеба.

– Я не сомневаюсь, что американцы прогонят мексиканских землевладельцев с их земель, Вилли, и отберут у них все, что можно. А как насчет людей с темной кожей? Ведь белые думают, что они вправе распоряжаться их судьбами.

– Ума не приложу, Калеб. Но ты меня знаешь, я не такой. Человек должен доказать, чего он стоит, и это не зависит от цвета кожи. Ведь ты лучше многих, кого я знаю. Скверно то, что произошло с тобой в Техасе. А твой старший сын сидел в мексиканской тюрьме. Несправедливо было прогонять вас оттуда. А, кстати, где он?

Калеб вздохнул.

– Не так уж и далеко. Он отправился в Калифорнию. Это все, что я знаю. Наверное, он уже там. Не дай бог будет война. Наверняка это затронет и Калифорнию, думаю, он скоро напишет и сообщит, где обосновался.

– Он отличный парень, Калеб. Он сможет о себе позаботиться. У него все будет хорошо, я уверен.

Калеб кивнул.

– Том занимает особое место в моем сердце, Вилли.

– Думаю, ему будет полезно пожить одному. Возможно, он там найдет хорошенькую сеньориту и женится.

Калеб заулыбался.

– Хотелось бы…

Он принялся загонять лошадей в загон. Потом Вилли найдет человека, который перегонит их на юг.

Вилли Тейлор был опытным проводником и торговцем. Чаще всего он перевозил товары, которые ему не принадлежали, и жил на проценты от их продажи.

Многие, и Калеб в том числе, безоговорочно ему доверяли и правильно делали, поскольку трудно было найти человека честнее, чем Вилли Тейлор. Кроме того, Тейлору и его людям приходилось постоянно рисковать своей жизнью, ведь они часто перевозили золото и серебро, драгоценности и роскошные ткани.