Девушка села за столик, подперла ладонями подбородок и сердито уставилась в пространство. Немного погодя она встала и с мрачным видом выглянула через арку на дорогу. Ей было слышно размеренное постукивание инструментов со стороны похожего на соты каркаса отеля и негромкое поскрипывание крана, когда тот поворачивал стрелу то вперед, то назад. Тяжело вздохнув, она плюхнулась на стул, на этот раз на тот, с которого могла с возмущением наблюдать за картиной, и снова уперлась подбородком в ладони.
Часы послеполуденного зноя тянулись медленно. Пара бабочек летела, играя друг с другом над уходящей вглубь острова дорогой. За холмами бледно мерцало небо. На стройке Хуан катил тележку по первому этажу. Обнаженный по пояс, он остановился, чтобы вытащить из кармана носовой платок. Линни выпрямилась, наблюдая, как он промокает лицо. Разумеется, очень жарко! В голове у нее родилась идея. Соскочив со своего места, она убежала в дом.
Хелен, искоса поглядывавшая на нее между экспериментами с салатом, спокойно спросила:
— Что это ты хочешь делать?
— Если гора не идет к Магомету… — начала Линни, водрузив на стол большую плоскую корзину для хлеба и выстлав ее изнутри полотенцем. Она заполнила ее бутылками с прохладительными напитками и с улыбкой посмотрела на сестру. Потом попробовала корзину на вес и, найдя ее транспортабельной, повесила на руку и направилась к двери, беззаботно кинув: — Рабочие просто умирают от жажды на таком пекле. Они будут рады немного освежиться. — Еще раз задорно улыбнувшись Хелен, она развернулась и с победоносным видом вышла на улицу.
Сияя зелеными глазами, она обошла стройку, но смелость оставила ее, когда она оказалась на главной строительной площадке; львиное логово, сказала она себе, неуверенно улыбаясь, и девушка приняла вызывающий вид в ожидании встречи с оранжевой каской.
Показались мужчины, поглощенные своей работой, и она ощутила себя маленькой и незначительной, пробираясь меж растущих бетонных стен. Она могла радоваться лишь тому, что все работы в данный момент велись на первом этаже или где-то рядом, так что ей можно было не тревожиться по поводу отсутствия у нее каски.
Остановившись, она задумалась, что ей такое сделать, чтобы привлечь мужчин, но в этом, как оказалось, не было нужды. Им стоило взглянуть на запотевшие со льда бутылки, которые она поставила на грубо сколоченный столярный стол на открытой площадке, чтобы, вытирая вспотевшие руки, потянуться к ней.
И не успела Линни опомниться, как со всех сторон посыпались песеты в обмен на спасительную влагу. Она обругала себя, вспомнив, что забыла открывалку, но Висент, который оказался у стола первым, протянул ей свою. Он не отходил от нее. А девушка откупоривала требуемые бутылки, и рабочие, жадно опустошая их содержимое, возвращались к работе, довольно улыбаясь. Линни была настолько поглощена веселой торговлей, протягивая бутылки и получая взамен песеты, что совершенно забыла, где находится, пока не увидела Стива, появившегося из конторы. Она постаралась принять независимый вид, хотя у нее затряслись руки, когда он окинул ее холодным взглядом, потом перевел его на царившее вокруг оживление. Тряхнув головой и готовясь выдержать его взгляд хотя бы пару секунд, она ждала, когда он подойдет и обрушится на нее. Но он даже не сделал попытки вмешаться.
Линни спустя несколько секунд заметила, что он ушел. Раз он не возражал, подумала она, складывая в опустевшую корзину деньги, то ничего страшного, если она будет приходить сюда регулярно. Кроме того, ей нужно вернуться за пустыми бутылками, разве не так?
Хелен согласилась, хотя и не без колебаний, что продавать напитки вразнос неплохая идея, раз рабочие в них нуждаются. И теперь Линни каждый день укладывала завернутые в полотенце со льдом бутылки в корзину и относила ее на стройку. Потом ее осенило прихватить поверх бутылок еще несколько пачек испанских сигарет.
Висент всегда покупал у нее одну пачку. Он неизменно торчал рядом с ее столиком, пока другие толкались вокруг, желая получить напитки, и ждал случая вложить ей прямо в руку деньги за сигареты.
Стив продолжал искоса наблюдать за происходящим на расстоянии. Разумеется, было бы слишком ожидать, чтобы он выглядел довольным. Пока мужчины подходили и уходили, а Висент стоял рядом, иногда касаясь ее, когда он наклонялся к корзинке достать кому-то бутылку, строительный босс яростно растаптывал каблуком свой окурок и уходил прочь.
Линни игнорировала его. Заботясь о благополучии людей, она делала ему одолжение, не так ли? Плохо ли, если ее идея оказалась столь выгодной для него!
Каждый день она с нетерпением ждала, когда пойдет с корзиной на стройку; в глубине души она надеялась, что в один прекрасный день при виде ее Стив не уйдет.
Она бурно радовалась этим безоблачным летним дням и своему занятию, и рабочие, казалось, заражались ее настроением и весело шутили с ней, так что ее щеки пылали, а глаза сияли от радости.
Висент, как всегда рядом с ней, только улыбался — если это можно было назвать улыбкой — своими черными глазами. Когда ее корзинка пустела, он подходил к ней, чтобы помочь подсчитать выручку. Она смеялась, глядя на его длинные смуглые пальцы, затем он немного провожал ее.
Стив стоял у конторы, когда она увидела его, как всегда с таким ожесточением давя сигарету, как если бы хотел стереть ее с лица земли.
Он подбежал к ним, резко отослал прочь черноглазого испанца, а затем, гневно окинув взглядом ее сияющее лицо и открытый сарафан, презрительно процедил сквозь зубы:
— Я был бы счастлив, если бы ты не искала здесь развлечений, а занялась делами. Висент мгновенно бросает работу, стоит ему увидеть поблизости юбку.
Линни хотела в запальчивости возразить, но он не дал ей такой возможности, загородив собой от грузовика, который объехал их, едва не задев. Стив отрывисто попросил водителя проехать чуть дальше и продолжал идти за грузовиком в поднятом вокруг облаке пыли, оживленно объясняя что-то и жестикулируя.
Оставшись стоять в клубах пыли, Линни резко развернулась и пошла через дорогу, ее щеки все еще пылали от колких слов. Но она не собиралась прекращать кокетничать с Висентом. Она заметила, что это бесит Стива, и то, что ей удалось вызвать у него такие эмоции, давало ей чувство удовлетворения.
На следующий день она приготовилась к очередному походу на стройку. Рабочие, говорила она себе, хотят пить. А кафе «Мимоза» продает напитки. Это чисто деловые отношения, только и всего.
С наигранной беззаботностью, хотя не без внутренней дрожи, она подхватила корзинку с кухонного стола и направилась к воротам. Жара казалась почти осязаемой на ощупь, когда она перешла дорогу. Слаженное постукивание инструментов всплесками стаккато звучало в тяжелом, безжизненном воздухе. По направлению звуков ей следовало бы догадаться, что сегодня на стройке что-то изменилось. Она немного постояла, раздумывая, идти ли ей дальше, — но всего лишь секунду. Уже в следующий момент ее зеленые глаза воинственно вспыхнули, и она храбро двинулась в направлении звуков.
Она нашла новый фронт работ со стороны пляжа, где должна была располагаться внутренняя территория отеля, и, вступив на неровную площадку с разбросанными повсюду инструментами, увидела, что со всех сторон высоко вверх поднимались этажи.
Повсюду бурно кипела работа. Фигуры в стальных касках сновали с тяжелыми инструментами во всех углах и на всех уровнях, и Линни едва не присвистнула, когда увидела, какая деятельность бурлит вокруг. Внешне она выглядела радостной и возбужденной, что вряд ли имело отношение к продаже прохладительных напитков, и, завидев ее, рабочие с нижнего этажа, как обычно, потянулись к ней на ее улыбку.
На этот раз Висент не смог подойти. Он стоял на невысокой площадке неподалеку и управлял краном; с помощью пульта управления, который он держал в руках, он маневрировал груженым бункером, направляя его в сторону Эмилио, который что-то кричал у основания здания. Однако они увидели друг друга во время перерыва, когда никто больше не требовал напитков, а кран двигался в нужном направлении, он щелкнул пальцами в сторону ее корзины, и она, улыбаясь, машинально бросила ему пачку сигарет.
Его глаза благодарно сверкнули в ответ. Завороженная взглядом, она ждала, пока он вернется к своему занятию, но он не спешил отрываться от нее. Он явно любовался. Она решила, что его привлекла ее загорелая кожа рук и плеч, такая гладкая и блестящая, и отливавшие золотом волосы; но ей стало не по себе, когда она увидела, как жадно он смотрел на нее, медленно вытаскивая из пачки сигарету и засовывая ее в рот.
Все произошло столь стремительно, что девушка не успела сообразить, что же случилось. Казалось, прошла секунда, пока она стояла и ждала, когда Висент поднесет спичку к сигарете, но уже в следующий момент неизвестно откуда возник Стив, грубым рывком притянувший ее к себе.
Линни не успела понять, что крикнул Эмилио и что Висент не успел вовремя переключить свое внимание на кран и не дать грузу со всего маху удариться о стену. Кирпичи и цементная пыль рассыпались брызгами в разные стороны, когда огромный стальной контейнер с размаху шмякнулся о стену, опасно качнувшись в обратную сторону. Контейнер зашатался словно пьяный, но Линни не видела этого, она лишь ощутила, как куб древесины сорвался вниз, всего в нескольких дюймах от ее голых плеч, и с глухим стуком ударился о землю.
Она вздрогнула, услышав этот звук, представив, что была на волосок от гибели, и у нее подкосились ноги. Но когда пыль улеглась, она увидела, что страшнее всего было лицо Стива. Сверкая глазами, он едва сдерживал гнев. Разумеется, теперь у него повреждена стена, сказала она самой себе, и, может, даже сломан кран, но он не имел никакого права так больно сжать ее в объятиях, что у нее едва не хрустнули кости. Она не знала, куда ей деться от его потемневшего взгляда, но она боялась, что не устоит на своих ватных ногах, если он отпустит ее.
Пока рабочие внизу бросились устранять аварию, он привлек ее к своей груди и быстро повел прочь. Крепко сжав челюсти, играя желваками, он обвел ее вокруг здания, не останавливаясь до тех пор, пока они не оказались у начала дороги, но даже тогда его лицо оставалось смертельно бледным. Казалось, он внутренне боролся с собой, возможно, искал подходящие слова, но так и не нашел их, и лишь холодно процедил сквозь зубы:
— Если из-за тебя у меня еще хоть раз возникнут неприятности, я велю твоей сестрице запереть тебя на замок!
Линни чувствовала, как ее глаза наполнились слезами — и не потому, что она все еще была напугана случившимся, а потому, что от его близости у нее так сладко защемило внутри.
Злясь на себя, Линни вырвалась из его рук, хотя, казалось, он не спешил ее отпускать, и, спотыкаясь, побрела через дорогу. Она не оборачивалась, но знала, что он стоит и смотрит ей вслед.
Ну и пусть смотрит! Притворившись беззаботной, теперь, когда девушка оказалась на своей территории, она миновала террасу и вошла через парадный вход.
До конца дня она то и дело перебирала в памяти инцидент с краном, пытаясь убедить себя, что все произошло совершенно случайно и она ни в чем не виновата, и на следующий день в девушке снова вспыхнула обида, и она была готова возобновить междоусобицу со Стивом. Ей было неприятно, что он выставил ее со стройки. Последнее слово осталось за ним, но Линни не привыкла отступать. Однако ей надо было придумать, что же предпринять.
Эта мысль не давала ей покоя, ходила ли она между столикими на передней террасе или бродила с лейкой по патио. Хелен, в своем прохладном королевстве на кухне, удивленно спросила, почему корзина с напитками больше не нужна на стройке. И Линни ответила, что мужчины слишком заняты работой, чтобы прерываться на питье, и ни в чем не покривила душой.
Ей в голову пришла безумная идея перекрасить повозку. В деревенском магазине имелся лишь ограниченный выбор красок, но как-то утром она вернулась довольная с банкой блестящей красной краски и еще одной — оранжевой. Подстелив под колеса повозки газету, она с рвением принялась за работу.
Хелен задумчиво наблюдала, как первоначальные свежие цвета желтого с зеленым исчезают под размашистыми ярко-красными мазками.
Выкрасив край повозки, дышло и спицы оранжевым цветом, Линни пришла к заключению, что у нее теперь сногсшибательное средство передвижения. Она отыскала старую соломенную шляпу и, проделав две дырки в тулье, просунула в них длинные уши ослика. В шляпе на голове он отлично смотрелся с повозкой.
Однажды после полудня, когда с покраской было покончено, она нарядилась в майку и голубые шорты, которые выгодно выставляли напоказ длинные, загорелые ноги, уселась на красное сиденье и послала Полковника вялой иноходью. Колеса крутились, она помахивала хлыстом, скосив глаза в сторону грохочущей стройки, и плыла мимо окон строительной конторы, задрав подбородок. Разумеется, было слишком жарко для прогулок, но никто не мог помешать ей разъезжать по дороге в ту и другую сторону.
Казалось это так, но она ошибалась. После трех дней успешного дефиле Полковник проявил свое ослиное упрямство и отказался выполнять работу. Он категорически не желал двигаться, и Линии не оставалось ничего другого, как отвести его в поле. В любом случае для поездок было слишком душно. Закончив свои дела в кафе, она устремлялась на берег. В купальнике с бахромой и распущенными волосами, пересыпая песок в ладонях, девушка отыскивала ракушки. Рабочие со стройки спускались почти до края скал, но это ведь был ничейный пляж, верно?
Время от времени она кидала взгляд в сторону растущего отеля. Где-то там был Стив. Она все еще ломала голову над тем, как бы одержать победу над ним. Пусть не думает, что он может ею командовать! Немного поразмышляв, она пришла к выводу, что чуть позже она могла бы cнова начать носить рабочим напитки. Или придумать что-то еще. В любом случае он не должен был считать, будто может запретить ей появляться на стройке.
К счастью, пока она размышляла, как ей осуществить атаку, ее внимание отвлекло появление рабочих, устанавливавших генератор. В один прекрасный день они вернулись так же неторопливо, как и отбыли, вкатили на своем стареньком пикапе и принялись устанавливать розетки, словно всего лишь отъезжали домой на перерыв.
Из разговора, который сестры вели с ними на вполне сносном испанском, выяснилось, что крайне необходимая деталь теперь была найдена и приобретена. И они уверяли их, что до конца недели в кафе вспыхнет свет.
Линни принялась кружить вокруг столиков в радостном танце. Наконец-то она сможет утереть нос Стиву.
Несколько дней в кафе «Мимоза» шла бурная деятельность. Пикапы с бакалейными товарами из ближайшего городка, повозки с овощами и молочными продуктами прибывали все время, и захваченный энтузиазмом Мигель доставил им партию традиционных континентальных напитков.
Из английской газеты приехал художник, чтобы набросать рекламу. Линии остановила свой выбор на сцене в саду и надписи, прославляющей очарование кафе, и проводила художника как раз вовремя, чтобы встретить пикап с неоновой вывеской. Она уговорила Хелен водрузить на перекрестке шоссе знак, рекламирующий кафе и указывающий путь к нему, и позже испытала некое удовольствие, проехавшись по дороге и полюбовавшись на него.
Были также заказаны два указательных знака для парковки, по одному с каждой стоны ворот. После того как их установили, Линии любовно натерла их до блеска. У кафе «Мимоза» есть своя парковка, не имеющая никакого отношения к отелю «Ла Серана». А ведь дорога узкая. Но разве кто-нибудь когда-нибудь слыхал об отеле без места для парковки?
И чем меньше времени оставалось до долгожданного великого момента включения электричества в кафе «Мимоза», тем больше росло ее нетерпение. Огромные листья растений во внутреннем дворике в последний момент были омыты из пульверизатора. Арки и интерьер кафе сияли как никогда. В завершение она убрала часть столиков на передней террасе и расставила их под деревьями. И теперь все вокруг и в самом деле выглядело выше всех похвал.
Линни прогулялась вокруг одна. Все предметы на передней террасе и боковом патио были залиты ярким светом. Лимонные деревья, мимоза, кружевная листва и кустарники светились так, как если бы внутри них вспыхнул солнечный свет.
Когда на небе исчезли последние краски, она стала прохаживаться перед освещенными окнами и дверными проемами, желая, чтобы в новом сиянии электричества ее можно было увидеть отовсюду. Девушка желала быть замеченной, когда машина голубовато-металлического цвета тронется с места. Но тени сгущались, а машина оставалась на своем месте, и Линни, устав ждать, повернулась, чтобы уйти.
Борясь с унынием, девушка направилась через боковое патио в заднюю часть двора. В темноте не было видно ни гор и ничего другого. Кафе «Мимоза» казалось островком в мрачном, темном море. И к тому же — она прислушалась к магнитофонной музыке, звучащей в тишине над пустыми столиками, — в нем не было посетителей. Но они придут. Она была в этом уверена. И тогда все станет совсем по-другому.
Большинство из приготовленных блюд в этот вечер остались на столе в гостиной, и дальнейшие хлопоты были временно приостановлены, но спустя несколько дней гул машины с дороги заставил Линни встретиться взглядом с Хелен. Заслышав, как зашуршали по траве шины, притормаживая у обочины, обе поспешили взяться за дело.
Австрийская пара средних лет весьма респектабельного вида уселась за столик на дальнем конце террасы, видимо дивясь тому, что они единственные посетители, и размышляя, туда ли они попали.
Мужчина с крупными чертами лица, в рубашке навыпуск и традиционной шляпе с пером, хотя вечер был жарким, и его жена, в аккуратном льняном костюме, круглолицая и розовощекая, с забранными в пучок неровно окрашенными волосами. Оба выглядели оживленными, увлеченно беседуя на своем гортанном языке. Не понимая ни слова, Линни решила, что, возможно, они обсуждали минувший день или чем собирались заняться завтра, но, когда она подошла к ним и, улыбаясь, объявила, что основное блюдо паелла и что для его приготовления потребуется двадцать минут, мужчина отослал ее взмахом руки и согласным «Ja! Ja!», потом снова подозвал и заказал два шнапса, после чего парочка опять предалась беседе.
Линни ушла, продолжая улыбаться. Славный Мигель, обеспечив их запасом спиртного, предусмотрел любые национальные вкусы. Она разлила у бара по маленьким стаканам бесцветную жидкость.
На следующий вечер прибыла целая компания йоркширцев, шумных и возбужденных, за которыми последовала сдержанная пара из Уэльса и в конце недели прибыл маленький испанский автобус, нанятый туристами, которые разбрелись по кафе «Мимоза» с возгласами восхищения.
В начале августа они могли обслуживать посетителей по полной программе — Хелен успешно справлялась с блюдами на кухне, а Линни, улыбаясь, обслуживала столики. Она часто задавалась вопросом: почему, несмотря на улыбку, ей все же грустно? Ведь все вышло так, как она хотела, разве это не правда? Кафе залито светом. У них всегда полно посетителей. Разве могло бы быть лучше? Но почему-то она не чувствовала себя счастливой.