Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Руслан Мельников

 Собиратели голов

Пролог

Рев, грохот… Сильный толчок. Последний? Ну хоть бы на этот раз — последний!

Нет. Еще один. И еще. И снова, и опять…

Глухой удар снаружи сотрясает весь контейнер. Скрежет… Кажется, уж теперь-то закрытый пластиковый пенал непременно переломится надвое. Но прочный контейнер не ломается. Плывет дальше. Не плывет — несется по широким трубам-тоннелям подземного лабиринта.

В помятой крышке появляется новая трещинка. И новая течь. Слабая пока, едва заметная, но с каждой просачивающейся внутрь каплей в контейнер втекает смерть.

А вот — опять водоворот…

Бориса бросает на чернявую девчонку. На дикую… Бывшую дикую. На тр?ску… Теперь, впрочем, тоже бывшую.

Чернявая — уже без сознания. Простреленное и перетянутое автоматным ремнем плечо. Голова с мокрыми налипшими на лицо волосами бессильно мотается туда-сюда, стучит о пластиковые стенки. Затылком, лбом… Звякает массивный гладиаторский ошейник.

Борис тоже нет-нет да и прикладывается к пластику то черепушкой, то своим ошейником.

Но в реве Волны этих звуков почти не слышно.

Борис тоже находится на грани отключки. Рассчитанный на одного покойника гроб-контейнер, в котором сейчас ищут спасения два живых человека, резко крутануло. Перевернуло в очередной раз. И в очередной раз поплавочная конструкция вытолкнула контейнер крышкой вверх.

Крышка усеяна мелкими трещинками. Вода из них уже не сочится — капает. Хорошо хоть нижняя, более массивная и прочная, часть пластикового контейнера, лучше держит давление Волны, удары о стенки Коллектора и трение вымываемого наружу мусора, превратившегося сейчас в мельничные жернова.

Вода прибывает. В дикой тряске и круговерти она расплескивается по всему и без того невеликому пространству тесного контейнера. Вода повсюду. И ничего не стоит захлебнуться. Только чудом они еще не утонули в своем плавучем гробу. Хотя чернявая, может быть… уже…

Весь мир сжался до размеров похоронной тары, несущейся в грохочущей тьме. Вестибулярный аппарат — как стрелка компаса на магнитном полюсе. Кажется, навсегда утрачено представление о месте в пространстве, о верхе и низе.

И кажется, эта изощренная пытка будет продолжаться вечно.

Но пытка закончилась. В этом мире рано или поздно заканчивается все.

Бурный поток вышвырнул их из городской клоаки, как сжатый воздух выплевывает шприц-ампулу из подствольного пневматического ампуломета.

Борис этого, конечно, не видел. Не мог видеть. И поначалу даже не слышал. Не понял даже.

Он не почувствовал того момента, когда широкое жерло Коллектора осталось позади.

Понимание пришло позже. Много позже.

Их все еще несло и кружило. Но било о стенки уже не так часто, вертело не так быстро и терло о мусорную массу не так сильно. Стремительное течение увлекало дальше, дальше… Однако это уже не было прежней безумной пляской щепки в грохочущем водопаде.

Волна, промывавшая Коллектор, выпихнула мусор за пределы городской черты, рассеялась и схлынула. Вне Коллектора, на открытом пространстве, мощный водяной напор быстро слабел. Хаос бурлящих водоворотов сменился сильной качкой, а качка — едва ощутимым покачиванием.

Вместо непрекращающегося грохота и рева теперь снаружи слышалось лишь редкое постукивание и тихое шуршание о пластик.

Удивительно, но УПК — универсальный плавучий контейнер — выдержал бешеную водяную круговерть. И еще удивительнее был тот факт, что укрывшиеся в нем люди пережили смертельную болтанку.

Они уцелели оба. Потерявшая сознание чернявая еще дышала. Хрипло, часто, но дышала.

Борис рискнул приоткрыть крышку контейнера. Он сдвинул ее примерно на треть — так, чтобы не потерять. Но чтобы была возможность сесть и осмотреться.

Течение несло их между бетонированных берегов широкого речного русла. Впрочем, не только их несло.

Пластиковый гроб-контейнер то, словно утлая лодчонка, маневрировал между плавучих островов сцепившегося и слипшегося самого разнообразного хлама, то, подобно ледоколу, вспарывал сплошную мусорную корку, под которой не было видно воды.

Коллектора за спиной тоже уже видно не было. Да что там Коллектор — даже высотки городских окраин едва-едва просматривались на горизонте. Сложная система плотин, водозаборов, насосов и прочей автоматизированной подземной гидравлики, регулируемая компьютерным центром, в очередной раз выполнила свою работу. Волна — искусственно созданный, многократно усиленный и прокачанный по городскому Коллектору мощный водяной напор — выбросила из Ставродара все лишнее. Далеко выбросила.

Потом все шло своим чередом, без участия человека и машин. Течение подхватило, течение понесло…

Вся поверхность реки была усеяна зловонной массой — перемолотой, перемешанной и извергнутой Ставродарским Коллектором.

Отбросы, бумага, рваный пластик, контейнеры — большие и маленькие, целые и поломанные. Еще что-то — непонятного происхождения и предназначения, размокшее, разбухшее, размякшее. И снова — отбросы. Отбросы, отбросы… Нечистоты… Содержимое десятков, а может быть, сотен подземных накопителей. Тонны отходов жизнедеятельности огромного города. Суточная норма испражнений мегаполиса.

Все это покачивалось на слабой волне. Отчего казалось, будто по речному руслу ползет огромный мусорный червь без конца и края. Течение гнало плавучую свалку прочь от города. Вонь стояла невыносимая.

Но бетонированное русло расширялось все больше. В теле мусорного червя появились рваные раны — первые водяные просветы в месиве запрудивших реку отходов. Вода была мутной, грязной, покрытой маслянистой пленкой и действительно напоминала сочащуюся из раны темную кровь пополам с гноем.

Потом сплошной мусорный поток начал раскалываться и распадаться на куски. Это было похоже на весенний ледоход. Только воняло ЭТО ужасно. Жутко воняло.

Часть первая

Глава 1

Гроб был затоплен почти наполовину. А чернявая все не приходила в сознание. Чтобы девушка не захлебнулась, Борису приходилось одной рукой придерживать ей голову. Другой он пытался вычерпать грязную воду.

Получалось не ахти, конечно. Но кое-как все же получалось.

Когда пространство впереди более-менее расчистилось от мусора, а голые, залитые бетоном крутые склоны наконец сменились пологими берегами, заросшими высокой травой и густым кустарником, Борис начал выгребать со стремнины. Лишний раз опускать руку в вонючие воды было мерзко. Но, увы, ничего похожего на весло в проплывающем мимо хламе обнаружить не удалось.

Дело оказалось непростым. Неповоротливый пластиковый гроб-контейнер все-таки не легкое каноэ. Но если очень хочется выбраться из мусорной реки на берег, можно заставить слушаться и его.

Через некоторое время Борису удалось причалить. Они с чернявой оказались в укромной тихой заводи под плакучей ивой, между корней которой в реку стекал небольшой извилистый ручеек с относительно чистой водой. Заводь не просматривалась ни с берега, ни с воздуха. В общем, хорошее место для привала.

По влажной траве он втащил контейнер на берег. Осмотрел раненую.

С простреленным плечом чернявой была беда. Автоматный ремень, который Борис использовал в качестве жгута, во время бешеного сплава по Коллектору размок и ослаб. Из раны снова сочилась кровь. На плечо налипла грязь и мелкий мусор. Девушка, не приходя в сознание, тихонько постанывала.

Бросить бы ее здесь, а самому искать спасения у диких. По-любому ведь без тяжелой обузы шансов у него будет больше.

Да нет, в том-то и дело, что не по-любому… Нельзя так поступать с девчонкой. Борис уже знал, что не бросит ее. Во-первых, без чернявой он вряд ли долго протянет в диких землях. А во-вторых…

Он посмотрел на беззащитную девушку в тяжелом гладиаторском ошейнике. Скользнул взглядом по милому, почти еще детскому лицу, запавшему ему в душу…

Ладно, хватит «во-первых». Обойдемся без розовых соплей.

Ручей под ивой оказался весьма кстати. Борис промыл рану. Затем сменил повязку: бинт из оторванного рукава, сверху — снова автоматный ремень. Когда Борис затягивал его, чернявая вскрикнула. Очнулась.

Дернулась, порываясь то ли схватиться за него и встать, то ли ударить…

Борис легко перехватил ослабевшую руку девушки.

— Лежи уж, — буркнул сквозь зубы.

Расслабилась. Улыбнулась.

— Выбрались все-таки?

— Угу, — кивнул он. — Сам удивляюсь — как. Повезло, типа.

Чернявая качнула головой:

— Не-а, не в везении дело. От Печки за город идут главные магистрали Коллектора. Нас быстро вынесло и не очень болтало.

— Не очень? — хмыкнул Борис.

И это, по ее мнению, «не очень»!

— Если бы Волна погоняла контейнер по Коллектору как следует, вряд ли кто-нибудь из нас выжил бы.

— Вообще-то мы и так еле-еле…

Его не дослушали.

— Где мы? — спросила она.

— За городом, как видишь, — ответил Борис.

— Далеко?

— Далеко-далеко, — успокоил он. — Не переживай.

Девушка его совет проигнорировала.

— Как далеко? Сколько мы уже проплыли?

Вот неугомонная, а!

— Откуда я знаю?

Она ненадолго задумалась.

— Когда закончился сток?

— Что закончилось? — не понял Борис.

— Ну бетонка…

— Какая еще бетонка?

— Бетонированные берега. Когда они кончились?

— Да недавно, — пожал плечами он. — Собственно, как они закончились — так я к берегу и подгреб.

Чернявая нахмурилась. Заерзала, беспокойно озираясь по сторонам. Попыталась встать.

Борису пришлось прижать ее к земле.

— Не дергайся. Повязку собьешь.

— Нам лучше убраться отсюда, — быстро заговорила она. — И чем скорее, тем лучше.

— Ага, — скривился Борис. — И куда ж ты пойдешь в таком состоянии? Или нести себя прикажешь?

Она умолкла. Ну вот и отлично.

Борис растянулся на травке. До чего же приятно было лежать на бережку после болтанки в Коллекторе и качки среди плавучей свалки.

Девушка молчала недолго.

— Гроб цел? — спросила чернявая.

Борис поднял голову, удивленно посмотрел на нее:

— В целом — да. Только крышка сильно побита.

— Ну, это ерунда, — улыбнулась она. — Главное, чтобы крышка нас прикрывала и контейнер был на плаву.

— Ты чего? — Борис приподнялся на локте. — Хочешь опять? В это корыто?

— Хочу. — Она с вызовом вскинула подбородок. — В этом корыте мы уплывем дальше, чем сможем уйти пешком. И безопаснее в нем будет. Хэды охотятся за живыми. Плавучий гроб им даром не нужен.

— У тебя паранойя, да? — скривился Борис. — Или попали в плечо, а вышибли мозги? Столичные хэды сейчас зачищают Ставродар. У них там добычи — выше крыши. Пока все не вывезут…

— Тихо! — подняла палец чернявая.

Борис замолчал. Прислушался. Услышал…

Далекий гул машин. Где-то поблизости проходила трасса.

И еще — стрекот. Сверху. Ближе.

Пятнистая вертушка, появившаяся на северо-востоке, по всей видимости, сопровождала хэдхантерскую колонну. То ли разведчик, то ли воздушное прикрытие. А скорее всего — и то, и другое.

А судя по направлению движения вертолета, колонна шла от города. Причем вовсе не на север, к столице, а в противоположном направлении. На юг. Вниз по течению реки.

Легкая и маневренная хэдхантерская вертушка летела низко, широкими зигзагами, рыская из стороны в сторону. Явно прочесывает местность, выискивая на земле подходящие цели. Добычу выискивая…

Хреново! Если хэды пройдут на бреющем полете над берегом, то смогут их заметить.

К счастью, до ивы, под которой прятались Борис и чернявая, машина не долетела. Вертушка заложила крутой вираж и ушла в сторону. Видимо, замусоренная река не интересовала пилотов. Хэдхантеры так и не разглядели две затаившиеся в густом ивняке фигуры и вытащенный на берег пластиковый контейнер.

Борис вздохнул с облегчением. Пронесло. На этот раз — да.

— Видал. — Чернявая ткнула острым подбородком вверх. — Ты все еще считаешь, что хэды надолго застрянут в Ставродаре?

Борис не ответил. Он так больше не считал. Хэдхантерская армия, прибывшая из столицы, не теряла времени даром. Пока одни пятнистые зачищали мегаполис, другие разворачивали охоту в ближайших его окрестностях.

— Ты же знаешь аппетиты хэдов, — наседала чернявая. — Должен знать.

И вновь Борис промолчал. Он знал. Еще как знал. Сам не так давно был хэдхантером.

— Уже начинаются рейды по пригородным хуторам, — продолжала чернявая. — Потом пойдет чес дальше. Хэды не уйдут, пока не выгребут все подчистую. Пока не переловят всех, кого можно поймать. Ну? Чего молчишь? Теперь ты понимаешь, что нам нужно уходить?

Нужно. Уходить, уплывать, убираться… Девчонка была права.

— Стемнеет — поплывем, — пробормотал Борис.

Отправляться в путь средь бела дня на виду у барражирующей поблизости вертушки он не хотел. Даже в закрытом гробу.

— А пока весло какое-нибудь соорудим.

Это была вполне уважительная причина для задержки. Раз уж принято решение двигаться водным путем.

До заката они не перемолвились ни словом. Тягостно и муторно было на душе. Атмосфера не располагала к беседам.

Борис молча мастерил весло из ивовой ветки. Раньше ничем подобным ему заниматься не приходилось, но, как известно, если долго мучиться — что-нибудь получится. После долгих мучений получилось. Кривая палка. На конце — плетенка из гибких прутьев. Отдаленно она напоминала теннисную ракетку. На упругую плетеную основу Борис намотал кусок выловленного из воды полиэтилена. Затянул веревкой из оторванной полоски ткани.

Таким инструментом можно было и отталкиваться от берега, и грести по воде. За неимением лучшего вполне можно было.

Чернявая тоже сидела тихо, привалившись спиной к ивовому стволу и прикусив губу. Девушку беспокоило плечо.

Где-то вдали прошла еще одна колонна. Над рекой пролетел вертолет. Слава богу, тоже на приличном расстоянии от их укрытия.

Борис спустил контейнер на воду, когда землю накрыли сумерки, а от воды поднялся густой туман. Самое подходящее время для скрытого плавания.

Он прикрепил потрескавшуюся крышку так, чтобы она не мешала грести, но в любой момент ею можно было укрыться. Забросил в лодку самодельное весло. Затем помог перебраться в контейнер девушке. Та едва держалась на ногах. Оступилась. Упала вводу. Плохо. Очень-очень плохо…

— Тебя как звать-то, чернявая? Вроде бы давно пора познакомиться.

— Наташа, — прозвучал в сумерках слабый голос. Э-э-э, да она и языком-то еле ворочает.

— Понятно. — Он улыбнулся. — Наташка-промокашка…

Промокшая чернявая села в контейнер. Повернулась.

— А тебя, пятнистый?

— Что? — Бориса аж передернуло. «Пятнистый»! Издевается она, что ли? Какой он, на фиг, пятнистый! Без хэдхантерского камуфляжа. С гладиаторским ошейником под подбородком?

— Как тебя зовут, спрашиваю.

— Борис, — угрюмо выцедил он.

И сам запрыгнул в лодку-гроб. Оттолкнулся от берега.

Ну вот знакомство и состоялось…

— Спасибо, — неожиданно раздалось за спиной. Он удивленно оглянулся, но не поймал взгляда спутницы: та опустила глаза.

— За то, что не бросил, — спасибо, — пробормотала она.

Голос девушки звучал совсем уж тихо и невнятно. Борис едва разобрал слова. Благодарить кого-либо чернявая Наташка явно не привыкла.

А может быть, никто для этого не давал повода. Или ей просто очень трудно было сейчас говорить. Они плыли долго. Промокшие, голодные, ослабевшие. При малейшей опасности — нет, при намеке на опасность — они прикрывались побитой крышкой и лежали под ней часами.

Время шло мимо, время проходило сквозь них. Время струилось как вода. Только утекало оно не туда, куда бежала река, а куда-то назад, в обратном направлении.

День сменялся ночью, ночь — днем. Все было как во сне. Или, скорее, как в горячечном бреду.

Пару раз Борис замечал из-под крышки хэдхантерскую технику и пятнистые фигуры на берегу, а однажды прямо над ними пролетел вертолет. Но хэды не обращали внимания на закрытый погребальный контейнер, плывущий по течению. Видимо, пятнистым и в голову не приходило, что там могут находиться живые люди.

Как-то они проплыли мимо такого же полузатопленного гроба, застрявшего на песчаной отмели. Из пластикового контейнера несло тухлятиной.

Борис старался держаться посреди реки и лишь при крайней необходимости причаливал к берегу. Иногда они с Наташкой делали привалы в камышах или в густых прибрежных зарослях. Пили только из родников и ручьев, сбегавших к реке. Употреблять грязную речную воду было небезопасно.

Утолять жажду им удавалось. А вот с пищей было сложнее. На третий день пути Борис поймал на берегу лягушку. Добычу поделили пополам. Употребили в сыром виде. Огня не было. И было не до брезгливости.

Потом снова плыли. Убаюкивающее покачивание, плеск и журчание воды, слабость, сонливость… Наташка отключалась все чаще. Рана на плече девушки заживала плохо, и Борис начинал всерьез беспокоиться за спутницу.

В полубреду чернявая твердила, что надо плыть дальше, не останавливаясь. Борис не собирался слушать девчонку, но, как назло, по обеим сторонам реки пошли открытые пространства. Ни лесов, ни хуторов, ни укромных ложбин и оврагов. На такой местности их обнаружить — пара пустяков. Пришлось плыть.

«Ладно, еще одна ночь — и баста!» — решил он про себя.

Пора было выбираться на твердую землю, искать пищу и убежище, в котором можно отлежаться. На воде они все равно теперь долго не протянут. Да и от Ставродара гроб-контейнер унесло уже достаточно далеко. По крайней мере, очень хотелось на это надеяться.

Борис не знал, заплывали ли другие гробы в такую даль. Вряд ли вообще-то. Настоящие покойники не умеют грести, отталкиваться от берега и постоянно держаться на стремнине.

Наташка что-то простонала. Борис ободряюще похлопал ее по руке. Рука девушки была мокрой и горячей.

«Еще одна ночь, — вздохнул Борис. — Только одна. Ты уж потерпи, чернявая…»

Он лег рядом, обняв ее и пытаясь согреть своим теплом худенькое дрожащее тело. Задвинул сверху крышку. Но не плотно. Им нужен был свежий воздух. И смотровая щель тоже нужна. А еще нужно было хоть немного поспать, пока контейнер несет течением.

Бориса сморило быстро. «Только одна ночь… — еще раз подумал он, проваливаясь в небытие. — Одна. Только…»