Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Как ты мог так со мной поступить — я же вся извелась! — зашипела я на Кэллума. — Куда ты вообще подевался так надолго?

Его голос, зазвучавший в моей голове, был сладок, как шоколад, и я могла ясно себе представить весь его изумительный облик. Его слегка взъерошенные русые волосы, идеальную кожу, чуть искривленный нос и, разумеется, его колдовские голубые глаза. Я невольно бросила взгляд на амулет, камень в котором играл в ярком освещении аэропорта — камень, который так походил на его глаза…

По его голосу было слышно, что ему немного неловко.

— Я отходил, чтобы проверить, могу ли я летать на самолетах. Раньше я никогда не пытался, да и теперь ничего не вышло — все самолеты оставляли меня на взлетно-посадочной дорожке. Да знаю я, знаю, — продолжал он, когда я облегченно фыркнула от смеха, — но попробовать все-таки стоило. Ведь если бы дело выгорело, я смог бы полететь с тобой!

— Я поверить не могла, что тебя нет рядом.

— Но я же знаю, что тебе не нравится, когда я разговариваю с тобой в присутствии твоей семьи, да и кто мог знать, что очередь будет двигаться так быстро?

— Дело вовсе не в том, что мне это не нравится, — поправила его я. — Просто это создает дополнительные трудности, вот и все. Мне всегда хочется, чтобы ты был рядом, и ты это знаешь.

— Конечно, знаю, — ответил он. Я не доставала из кармана зеркальце, но по его голосу было слышно, что он улыбается. Я могла видеть Кэллума только в отражениях. Он был Зависшим, одним из тех, кто застрял в полном тоски и отчаяния полубытии после того, как утонул в водах текущей под Лондоном реки Флит. Мой браслет или амулет был точно таким же, как амулеты на запястьях Кэллума и товарищей по несчастью, и, когда я нашла его в перемешанном с илом и галькой песке Темзы, он бесповоротно связал меня с Кэллумом. Я отдала Кэллуму свое сердце и была полна решимости отыскать какой-нибудь способ вернуть его в мой мир и сделать наше совместное будущее возможным. Я работала над планом, в успехе которого была уверена почти полностью. Но мой амулет был единственным средством, которым остальные Зависшие могли воспользоваться, чтобы вырваться из плена своего ужасного мира, и мне надо было носить его постоянно; только так я могла оставаться в безопасности.

— Ладно, теперь паника уже в прошлом, — сказала я. — Просто никак не могу забыть эту жуткую схватку с Лукасом. — Я подумала об этом и подавила невольную дрожь. Лукас почти заставил меня снять с руки амулет, и мне совсем не хотелось пережить нечто подобное снова.

Я почувствовала прикосновение Кэллума к моей щеке, легкое, как прикосновение перышка. — Уверяю тебя, Лукаса больше нет, а никто из остальных не посмеет сделать с тобой то, на что пошел он, во всяком случае, пока рядом нахожусь я.

Я больше не могла противиться искушению — я достала из кармана зеркальце и сделала вид, что поправляю волосы. За моим плечом, на своем обычном месте, появилось прекрасное лицо Кэллума. Наяву оно было еще красивее, чем в моих воспоминаниях, и я невольно улыбнулась ему. Я подняла руку к плечу и погладила его по щеке, стараясь делать это, не привлекая внимания других людей в аэропорту. Ощущение было такое, словно я пытаюсь гладить тончайший газ. — Спасибо, что защитил меня от него, — прошептала я, глядя в эти темно-голубые глаза.

— Я люблю тебя, Алекс, и буду стараться оберегать всеми доступными мне средствами.

— Я буду так скучать по тебе, пока мы будем в отъезде, — вздохнула я, глядя на свои часы. — Ох, мне пора возвращаться к своим. Мама начнет психовать, если я задержусь еще.

— Конечно, — согласился Кэллум. — Мне просто жаль, что я не могу отправиться с тобой.

Еще раз взглянув на его лицо, я положила зеркальце обратно в карман и поспешила обратно к своей семье.

— О, Алекс, наконец-то ты вернулась. А то я уже собиралась тебя искать, — набросилась на меня мама, когда я плюхнулась в одно из свободных кресел.

— Не понимаю, чего ты так беспокоишься, — лениво растягивая слова, сказал Джош. — Мы просидим здесь целую вечность, а потом еще дольше проторчим у выхода на посадку. Это все делается для того, чтобы заставить нас обойти здешние магазины и что-нибудь купить. — Он сделал паузу, потом ухмыльнулся, глядя на меня. — Так что пора тебе идти в дьюти-фри и купить себе флакон каких-нибудь дорогущих духов, чтобы Макс нашел тебя неотразимой.

Я рассмеялась. В Испании нам предстояло встретиться со старыми друзьями наших родителей, парой, у которой было двое детей: Макс и Сабрина. Мы не виделись уже несколько лет и с нетерпением ждали встречи с ними в отеле. Но когда я последний раз видела Макса, он для своего возраста был довольно низкоросл, на его зубах красовались огромные скобки, у него были прямые сальные волосы, а его интерес к спортивным автомобилям граничил с одержимостью.

— Макс! — фыркнула я. — Ну, конечно, по-твоему, это и есть мой тип парней. Скорее уж тебе понадобится что-нибудь этакое, чтобы покорить Сабрину, — может быть, для этого подойдет надетый на голову бумажный пакет?

Я видела, что Джош собирается припечатать меня в ответ какой-нибудь короткой, но убийственной фразой, но тут в дело вмешалась мама. — Как я вам и говорила, у нас мало времени. Только что объявили наш вылет. — Она даже не попыталась скрыть своего самодовольства. — Нам пора, пошли.

Я видела, как папа улыбнулся, повернувшись, чтобы взять ручную кладь.

— После всего этого в следующий раз ваша мама заставит нас явиться в аэропорт на рассвете!

— Ох, я тебя умоляю, — простонал Джош. — Если она попытается вытащить меня из постели еще раньше, чем сегодня, я могу и отказаться лететь.

— То есть отказаться от халявного пляжного отдыха в Испании? — Я рассмеялась. — Так я в это и поверила!

Мы собрали всю нашу ручную кладь и отправились к выходу на посадку, до которого было довольно далеко. Всю дорогу я чувствовала в правом запястье знакомое покалывание, говорившее о том, что Кэллум идет рядом со мной. Большую часть времени он молчал, но мне было хорошо от самого сознания того, что он здесь, и оттого, что он лишь изредка задает вопросы, на которые я могу отвечать, кивая или качая головой. Я изо всех сил старалась не думать о том, что очень скоро мне придется с ним попрощаться.

У выхода на посадку выяснилось, что самолет еще не готов, поэтому мы снова уселись в кресла, чтобы опять ждать. Кэллум начал говорить со мной о том, что видит вокруг, о том, что он делал в последнее время, и вообще о том о сем, чтобы мы с ним оба не зацикливались на мыслях о предстоящей разлуке. Он болтал об охраннике и сканере, через который мне пришлось пройти, когда я вдруг вспомнила о надписи на ободке амулета.

— Мне надо кое-что сказать Грейс, — объявила я, вскакивая со своего кресла. — Я отойду и быстренько ей позвоню.

— Тебе следовало подумать об этом раньше, — досадливо сказала мама. — Смотри, не уходи далеко.

— Хорошо, — пробормотала я, вставляя в уши наушники. Подойдя к одному из окон, я посмотрела на самолет, на котором мы должны были полететь в Испанию. Внизу кипела работа — целые орды людей готовили его к отлету.

— Что случилось, Алекс? — спросил Кэллум. Его голос ясно звучал в моей голове.

— У сканера, когда снимала амулет, я увидела на внутренней стороне его ободка какую-то гравировку. Ты ее заметил?

— Нет, не думаю. А что это было?

— По-моему, какие-то слова. Во всяком случае, не изображение.

— Ну, есть там внутри гравировка — что в этом такого?

— Все дело в том, что раньше ее там не было. После того как я нашла браслет, я довольно внимательно его осмотрела, и на нем не было никаких надписей. В какой-то момент мне показалось, что я что-то вижу, но когда я посмотрела на это место во второй раз, то увидела только переплетение серебряных жгутиков, по которому явно колотили чем-то тяжелым. Но сегодня гравированная надпись была видна совершенно ясно.

— Странно. А что в ней говорилось?

— У меня не было времени ее прочитать. Скажи, сейчас я могу снять амулет и посмотреть — это не опасно?

Я чувствовала, что Кэллум колеблется, но в конце концов он заговорил вновь:

— Похоже, рядом нет других Зависших. Но когда снимешь, продолжай держать его пальцем; это тебя защитит, и мы по-прежнему сможем говорить. Я сразу же дам тебе знать, если увижу кого-нибудь из наших.

— Ну, хорошо, давай посмотрим. — Я осторожно сняла С-образный браслет со своего запястья и, следуя указаниям Кэллума, зацепила ободок согнутым указательным пальцем и, чувствуя успокаивающее покалывание, быстро перевернула амулет и вгляделась во внутреннюю часть его серебряного ободка. Там виднелись красиво выгравированные буквы: mor memoriae.

— Ты это видишь? — прошептала я. — Раньше этого здесь не было!

— Как чудно. Что значат эти слова?

— Не знаю. Думаю, это латынь, но я до конца не уверена. И как ты думаешь, эта царапина между словами — это буква «s»?

— Дай мне посмотреть. Я даже не знаю, учил ли я когда-либо латынь. — Мы оба с минуту молча вглядывались в надпись, затем он вздохнул. — Нет, я понятия не имею, что это значит. Должно быть, латыни все-таки не было среди предметов, которые я изучал.