logo Книжные новинки и не только

«Моя любимая свекровь» Салли Хэпворс читать онлайн - страница 2

Knizhnik.org Салли Хэпворс Моя любимая свекровь читать онлайн - страница 2

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Моя свекровь мертва.

2

ЛЮСИ

ДЕСЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ…

Кто-то однажды сказал мне, что в жизни каждого есть две семьи: та, в которой ты родился, и та, которую себе выбрал. Но это же не совсем так, верно? Да, возможно, тебе дано выбрать себе партнера, но детей-то себе не выбираешь. Не выбираешь себе деверей или золовок, не выбираешь незамужнюю тетку своего партнера, у которой проблема с алкоголем, или кузена с бесконечной чередой подружек, которые не говорят по-английски. И, что еще важнее, не выбираешь себе свекровь. Тут все определяют мерзко хихикающие вершительницы судеб.

— Эй? — окликает Олли. — Есть кто дома?

Я на пороге зияющего фойе дома Гудвинов и щурюсь на мрамор, простирающийся во всех направлениях. Винтовая лестница под великолепной хрустальной люстрой ведет с первого на второй этаж. У меня такое чувство, будто я попала на разворот журнала Hello!, из тех, где печатают нелепые фотографии знаменитостей, развалившихся на вычурной мебели или на поросших травой холмах в сапогах для верховой езды и с золотистыми ретриверами у ног. Я всегда думала, что именно так выглядит изнутри Букингемский дворец, ну или не Букингемский, то какой-нибудь поменьше, Сент-Джеймсский или Виндзорский. Я пытаюсь поймать взгляд Олли, чтобы… что? Одернуть его? Развеселить? Честно говоря, я не уверена, но в любом случае момент упущен, потому что он уже ринулся в дом, объявляя о нашем прибытии. Сказать, что я к этому не готова, — преуменьшение века. Когда Олли предложил мне прийти к его родителям на ужин, я представляла себе лазанью и салат в симпатичном бунгало из светлого кирпича — в таком доме я сама выросла. Я представляла себе обожающую мать, прижимающую к груди альбом с выцветшими детскими фотографиями, и бесцеремонно гордого, но неловкого в общении отца, сжимающего банку пива и осторожно улыбающегося. Вместо этого кругом сверкают и сияют картины и скульптуры, а родителей, неловких в общении или наоборот, нигде не видно.

— Олли!

Я хватаю Олли за локоть и собираюсь что-то яростно прошептать, но тут в большом арочном дверном проеме в задней части вестибюля возникает краснолицый толстяк с бокалом красного вина в руке.

— Папа! — кричит Олли. — Вот ты где!

— Ну и ну. Только посмотрите, кого кот притащил.

Том Гудвин — полная противоположность своему высокому темноволосому сыну. Невысокий, тучный и нескладный, в красной клетчатой рубашке, заправленной в брюки, подпоясанные ниже внушительного живота. Он обнимает сына, а Олли хлопает своего старика по спине.

— Ты, должно быть, Люси, — говорит Том, отпустив Олли. Он берет мою руку и сердечно ее пожимает, потом издает негромкий свист. — Ну надо же! Молодец, сынок.

— Приятно познакомиться, мистер Гудвин. — Я улыбаюсь.

— Том! Зови меня Том. — Он улыбается мне так, словно выиграл в Пасхальную лотерею, а потом, кажется, вспоминает кое-что. — Диана! Диана, где ты? Они здесь!

Через пару секунд из задней части дома появляется мать Олли. На ней белая рубашка и темно-синие брюки, и она стряхивает с рубашки несуществующие крошки. Я вдруг задумываюсь о своем выборе наряда: длинное пышное платье в красно-белый горошек 1950-х годов, которое когда-то принадлежало моей матери. Я думала, платье будет смотреться очаровательно, но теперь оно кажется неуместным и глупым, особенно учитывая простой и скромный наряд мамы Олли.

— Извини, — говорит она с расстояния в несколько шагов. — Я не слышала звонок в дверь.

— Это Люси, — объясняет Том.

Диана протягивает руку. Когда я собираюсь ее взять, то замечаю, что она почти на голову выше мужа, несмотря на туфли без каблука, и худая, как фонарный столб, если не считать небольшого утолщения в талии, как свойственно немолодым людям. У нее серебристые волосы, подстриженные в элегантное каре до подбородка, прямой римский нос и, в отличие от Тома, сильное сходство с сыном.

А еще я замечаю, что рукопожатие у нее холодное.

— Приятно познакомиться, миссис Гудвин, — говорю я, отпуская ее руку и протягивая букет.

Я настояла на том, чтобы по дороге заехать в цветочный магазин, хотя Олли сказал: «Она не слишком-то жалует цветы». «Все женщины любят цветы», — ответила я, закатив глаза.

Но сейчас, когда я замечаю отсутствие украшений, некрашеные ногти и практичные туфли без каблука, у меня возникает ощущение, что я ошиблась.

— Привет, мама, — говорит Олли, заключая маму в медвежьи объятия, и она с грехом пополам ему позволяет.

Из многочисленных разговоров с Олли я знаю, что он обожает свою мать. Он буквально лопается от гордости, когда говорит о благотворительной работе, которую она в одиночку ведет среди мигранток в Австралии, многие из которых беременны или имеют маленьких детей. Ну — конечно, она решит, что цветы это ерунда, внезапно понимаю я. Я идиотка. Возможно, мне следовало бы привезти одежду для грудничков или что-то для их матерей?

— Ладно, Олли, хватит, — говорит она через пару секунд, когда он не отпускает ее. — Она выпрямляется во весь рост. — У меня даже не было возможности как следует поздороваться с Люси!

— Почему бы нам не пойти в гостиную выпить, и мы все познакомимся поближе, — предлагает Том, и мы все поворачиваемся к задней части дома.

И тут я замечаю, как кто-то выглядывает из-за угла.

— Нетти! — восклицает Олли.

Если между Олли и Томом нет сходства, то Антуанетта, несомненно, дочь Тома. У нее те же румянец на щеках и коренастость, но при этом она очень хорошенькая. А еще стильная в сером шерстяном платье и черных замшевых сапогах. По словам Олли, его младшая сестра замужем, бездетна и работает в какой-то маркетинговой компании, и ее часто приглашают выступить на конференциях о том, чего способна добиться женщина. Ей тридцать два года, всего на два года больше, чем мне, и признаюсь, мне это казалось впечатляющим и немного пугающим, но все мои страхи растворились, когда она радостно меня обняла. Все Гудвины, похоже, любят обниматься.

Возможно, все, кроме Дианы.

— Я так много о тебе слышала, — говорит Нетти. Она берет меня под руку, обволакивая меня облаком дорогих духов. — Пошли, познакомишься с моим мужем Патриком.

Нетти тащит меня через арочный дверной проем, мимо того, что выглядит как лифт. По дороге мы проходим мимо картин в рамках и цветочных композиций, а еще фотографий семьи на отдыхе — на горнолыжных склонах и на пляже. Есть одна фотография Тома, Дианы, Нетти и Олли на верблюдах в пустыне с пирамидой на заднем плане, они держатся за руки, а свободные поднимают к небу.

Когда я была маленькой, мы проводили отпуск в курортном городке Портарлингтоне — в часе езды от нашего дома.

Мы оказываемся в комнате размером примерно с мою квартиру, заставленной диванами и креслами и тяжелыми деревянными приставными столиками, а еще повсюду огромные дорогие ковры. Из кресла поднимается гигант.

— Патрик, — представляется он.

Рукопожатие у него липкое, но вид у него извиняющийся, поэтому я делаю вид, что не замечаю.

— Люси. Приятно познакомиться.

Возможно, я представляла мужа Нетти невысоким, элегантным, стремящимся угодить, как она. Я считала, что Олли с его ростом в шесть футов три дюйма — высокий, но Патрик определенно похож на гору — шесть футов семь дюймов, не меньше. Если не считать роста, он немного напоминает мне Тома: клетчатая рубашка и хлопчатые брюки, круглое лицо и энергичная улыбка. На плечи он набросил свитер крупой вязки, в модном студенческом духе.

Покончив с приветствиями, Олли, Том и Патрик утопают в подушках большого дивана, а Диана и Нетти направляются к… барной стойке! Мгновение я колеблюсь, потом иду следом за женщинами.

— Садись, Люси, — приказывает мне Диана.

— О, я рада помочь…

Но Диана поднимает руку, чтобы меня остановить.

— Пожалуйста, — говорит она. — Просто садись.

Диана, очевидно, пытается быть вежливой, но я невольно чувствую себя отвергнутой. Конечно, откуда ей знать, что я фантазировала о том, как мы будем соприкасаться локтями на кухне, возможно, даже столкнемся с небольшим салатным кризисом, который я легко преодолею, сымпровизировав заправку (салат — это предел моих кулинарных способностей). Откуда ей знать, что я представляла, как мы уютно пристроимся бок о бок, пока она будет показывать мне альбомы фотографий или семейные древа и излагать пространные семейные истории, от которых Олли будет стонать и закатывать глаза. Она не знает, что я планировала провести весь вечер рядом с ней, и к тому времени, когда мы вернемся домой, она будет так же очарована мной, как и я ею.

Вместо этого я села.

— Значит, вы с Олли вместе работаете? — спрашивает Том, когда я сажусь рядом с Олли на диван.

— Да, — отвечаю я. — Уже три года.

— Три года? — Том разыгрывает потрясение. — Ты не торопился, приятель?

— Мы медленно закипаем, — откликается Олли.

Олли был типичным «надежным парнем с работы». Всегда готов был выслушать про мои катастрофические провалы на свиданиях, подставить плечо и дать возможность поплакаться в жилетку. В отличие от одержимых властью, желающих настоять на своем придурков, с которыми я обычно встречалась, Олли был веселым, скромным и неизменно хорошим парнем. И — что самое главное — он обожал меня. Мне потребовалось время, чтобы это понять, но быть обожаемой оказалось намного приятнее, чем быть обманутой харизматичными ублюдками.