Сандра Филд

Ужин вчетвером

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Два потрясения за один день.

Первое — приятное, сулящее перспективы и новые возможности.

Второе — как удар под дых.

Кейд Макиннис неподвижно стоял посреди тротуара на одной из самых оживленных улиц Галифакса. Был солнечный июньский день, Кейд приехал сюда, в Новую Шотландию, в город своего детства, чтобы провести здесь отпуск. Ему следовало бы чувствовать себя счастливым и довольным. Но Кейд забыл и о своем отпуске, И о солнце. Губы его были плотно сомкнуты, спина сгорблена, а руки, сжатые в кулаки, засунуты в карманы джинсов. Выглядел он так, как будто готов взорваться.

Был полдень, люди высыпали из контор на улицу, и плотная толпа обтекала его со всех сторон. Женщины с интересом оглядывали высокую, широкоплечую фигуру, дышавшую энергией и мощью. Но Кейд обращал на них так же мало внимания, как и на солнечные лучи, золотевшие его темные, курчавые волосы. Взгляд его был прикован к большой фотографии выставленной в витрине фотостудии. Женщина с двумя детьми. Обе девочки.

Фотография вызывала у людей невольную улыбку. Все трое, женщина и девочки, были одинаково одеты в белые блузки с закатанными рукавами и красными шейными платками, у всех троих были одинаковые бейсбольные кепки на белокурых волосах. Троица тесно прижималась друг к дружке, позируя перед фотографом, и весело улыбалась. Женщина явно была матерью этим девочкам, обе унаследовали ее красоту, обещающую с возрастом расцвести.

Одной девочке, с прямыми блестящими волосами, на вид было лет девять, второй, с кудряшками вокруг крутого личика, лет пять-шесть.

Кейд вглядывался в лицо женщины с таким напряжением, которое, казалось, могло заставить ее сойти с фотографии и заговорить, как она разговаривала с ним десять лет назад,

Лорейн… Лорейн Кемпбелл, дочь Мориса Кемпбелла, местного богача — такого богача, каким Кейд и не мечтал стать. Кейд влюбился в Лорейн Кемпбелл, когда ей было шестнадцать, а ему двадцать лет. Возраст достаточный для того, чтобы понимать, что можно делать, а что нельзя. Но он не понимал. Здравого смысла у него было не больше, чем у блохи.

Теперь она Лорейн Картрайт. Жена Рея Картрайта, бизнесмена и предпринимателя, человека, который сразу же не понравился Кейду, когда он познакомился с ним одиннадцать или двенадцать лет назад.

Она изменилась за эти годы. Но зрелость не испортила изящества лица: высокий лоб, синие глаза с длинными ресницами над упругими щеками и широкий рот. Волосы стали другими, он помнил их прямыми, как у ее старшей дочери, падающими сверкающим водопадом на спину. На фотографии она была с волнистой прической. По всему видно, что Лорейн довольна своим браком с Реем. Рей, конечно же, тоже богат. Он предоставил ей жизнь, к которой она привыкла, общество, в котором она выросла.

Она всегда была недосягаемой для Кейда.

За исключением одного-единственного раза.

Огромным усилием воли Кейд попытался вернуться к действительности. Хватит делать из себя дурака. Пялиться на фотографию, как будто она живая.

Но эта фотография всколыхнула в нем дремавшие много лет чувства: гнев, ненависть, унижение, беспомощность, отчаяние… Ему словно опять было двадцать три года, а время, прошедшее после них, куда-то испарилось.

К тому времени, когда ему исполнилось двадцать три, все рухнуло. Она вышла замуж за Фея.

И тут он понял, что еще одно чувство владеет им. И притом самое сильное. Желание. Огромное, всепоглощающее желание. Даже в этой дурацкой кепочке и красной шейной косынке Лорейн Картрайт была для него самой желанной женщиной на свете.

С тех пор, как ей исполнилось шестнадцать и он впервые увидел ее в вечернем платье, залитую лунным светом, такую юную и прекрасную, ему сразу стало понятно, что кроется за банальным словом «влюбиться».

Черт! Кейд разозлился на себя за то, что поддался воспоминаниям, которые затягивали его как водоворот. Влюбленный парнишка, красивая девушка. Он ненавидел ее. Ненавидел уже много лет, и было за что. Если уж вспоминать, то только об этом.

Любовь давно прошла. Ее больше нет. Она убила его любовь, Жестоко и намеренно, так что он никогда не простит и не забудет.

Но это всего лишь фотография, успокаивал он себя. Кусочек бумаги, вставленный в рамку. Фотография далекой, чужой, недоступной теперь женщины. И нечего зря терять время.

У него есть дела поважнее, чем стоять посреди улицы соляным столбом. Например, подумать о предложении Сэма. Или пообедать.

Он завернул за угол и толкнул дверь фотостудии.

Женщина средних лет с улыбкой поднялась ему навстречу.

— Чем могу служить, сэр?

Кейду следовало улыбнуться в ответ, но он не владел своим лицом.

— Эта фотография у вас на витрине… — отрывисто проговорил он. — Женщина с двумя дочерьми…

— Да… хороший портрет, верно?

— Я знал ее… много лет назад. Но потом мы расстались. Она… живет здесь в городе?

Улыбка женщины стала немного натянутой.

— Извините, сэр, но я не могу давать такие сведения. Мы…

— Ее зовут Лорейн. Лорейн Картрайт. Я работал у ее отца, Морриса Кемпбелла.

— Тем не менее я должна придерживаться правил, — ответила женщина. — Могу я еще чем-нибудь вам помочь?

Уходи отсюда, сказал себе Кейд. Немедленно. Ты выставляешь себя дураком.

— А можно мне получить копию этой фотографии? — спросил он вслух.

Женщина посмотрела на него прищурившись.

— Это также невозможно без согласия нашего клиента, — резко ответила она. — А теперь извините меня, сэр.

Кейд повернулся и вышел, не взглянув больше на витрину фотостудии. Он шагал вниз по улице, не замечая ни туристов, ни служащих, ни студентов и детей, которые толпились на тротуарах, — не видел никого вокруг, забыл, где он.

Ты идиот, Макиннис, ругал он себя. Позволяешь Лорейн Картрайт хватать тебя за сердце, как будто тебе все еще двадцать лет, а не тридцать три. Когда ты наконец повзрослеешь? Прекрати думать о сказке.

Да, те три года были словно сказка. Лорейн, с длинными белокурыми волосами и холодными голубыми глазами, была принцессой, которая однажды, в пику родным, бросилась в объятия Кейда, простого парня из крестьян, высокого и темноволосого. По благородству души он отказался воспользоваться молодостью и красотой принцессы, а также ее несомненной непорочностью. Поблагодарила ли принцесса за это молодого простака? Может быть, подарила ему вышитый собственными руками шелковый шарф в память о его благородстве? Ничего подобного. Она набросилась на него как мегера, а потом устроила так, что ее отец выгнал Кейда с работы.

А простой парень так и не стал принцем, горько подумал Кейд.

К сожалению, история на этом не закончилась, и ее конец был еще печальнее. Кто-то из местных видел Кейда с Лорейн в тот вечер в лесу и стал свидетелем их страстных объятий. Сплетни в маленькой деревушке распространялись как лесной пожар. Трое головорезов, нанятых отцом Лорейн по ее наущению, избили Кейда до полусмерти. После этого она заявилась а гараж, где он работал, и сообщила, что совершенно не нуждается в его заступничестве.

Эта сцена навсегда осталась в его памяти. Ее слова больно задели его. Гораздо больше, чем та драка, которая сама по себе заставила страдать молодого парня, всегда гордившегося своими кулаками.

Кейд не заметил, как очутился у пристани. Возле грузовичка, с которого торговали рыбой и чипсами, стояла небольшая очередь, но Кейд был не в состоянии отстоять даже ее, к тому же у него совершенно пропал аппетит.

Нужно вернуться в гостиницу, переодеться в спортивный костюм и побегать где-нибудь в парке, подумал он. Иначе можно сойти с ума.

Спустя двадцать пять минут Кейд бежал по сосновым аллеям парка, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы, а движения становятся легкими и ритмичными. Лорейн ничего не значит для него. Ничего.

Кроме всего прочего, она замужняя женщина. И, глядя на нее, становится ясно, что она счастлива. Бог с ней. Забыть, забыть…

Он заставил себя не думать о ней, сосредоточиться на другом. Ведь сегодня было еще одно событие. Это произошло, когда они с Сэмом встретились зк завтраком в маленьком кафе возле гаража.

Сэм Визрод. Он был контролером бензоколонок, на одной из которых работал когда-то отец Кейда. Кейд всегда любил Сэма. Любил и уважал. Они изредка переписывались, а когда Кейд уехал в Канаду, то стали обмениваться и телефонными звонками.

Сегодня утром Сэм предложил Кейду работу. Даже не работу, а партнерство в своем бизнесе.

— Мне уже шестьдесят четыре, — сказал Сэм, намазывая хлеб маслом. — Детей у меня нет, и мне бы хотелось, чтобы гаражом занялся именно ты, Кейд, когда я окончательно решу уйти на покой. А пока ты можешь быть моим полноправным партнером, разберешься в делах, посмотришь, что и как… Что скажешь?

Сэм специализировался на иностранных автомобилях, у него работало человек десять механиков. Его репутация была безупречной.

— Ты это взаправду? — удивился Кейд.

— Ну конечно. Разве ты сам не понимаешь?

— Да нет.

— Ты ведь не был счастлив там, в Торонто.

— Я его ненавижу, — ответил Кейд. — И этот город и работу.

Сэм проглотил последний кусок яичницы с беконом и вытер салфеткой усы, они были такие же белые и густые, как и волосы.

— Ты приехал на несколько дней. Приходи в гараж, оглядись, поспрашивай людей. Потом подумай и дай мне ответ. Спешить не к чему.

Вертя в руках вилку, Кейд смущенно сказал:

— Это очень щедрое предложение, Сэм.

— Щедрое, говоришь! — промолвил Сэм, глядя на него своими ярко-синими глазами. — Я видел, как ты рос, мой мальчик. Ты работаешь как дьявол и так же хорошо обращаешься с машинами, как некоторые мужчины с женщинами. Но самое главное — ты человек верный и на тебя можно положиться… Не могу сказать, что в своей жизни я много встречал таких, как ты.

Кейд, тронутый его словами, сказал только:

— Спасибо. — Потом сделал знак официантке принести еще кофе и переменил тему разговора.

Что ж, бизнес Сэма процветает. Иностранные автомобили становятся все более и более популярны, а в таком маленьком городе, как Галифакс, репутация честного владельца гаража дорогого стоит. И стать его компаньоном — подарок судьбы. В Торонто у Кейда возникли сложности с боссом, поскольку он не хотел заниматься ерундой, которую ему часто поручали, а сынок босса только и ждал, когда папаша выгонит Кейда и возьмет его. Значит и эта дурацкая проблема решится.

Теперь он опять будет жить у моря, на просторе, где можно нежиться на песке, нырять и плавать, вдыхать полной грудью свежий морской воздух. И мать живет неподалеку, в сорока пяти минутах езды от Галифакса.

И Лорейн тоже неподалеку.

Черт побери, эта фотография открыла в нем то, что он хотел бы не знать: он не свободен от Лорейн точно так же, как и десять лет назад.

Не то чтобы он провел эти десять лет, постоянно думая о ней. Совсем нет. Он уехал из своей деревни, как только ему исполнилось двадцать четыре года. В тот же год умер его отец. Кейд жил в Канаде, США, Чили, Австралии, Таиланде и Сингапуре, Индии и Турции, в Великобритании. Он стриг овец и мыл посуду. Он читал и учился везде, где только представлялась такая возможность. Он вырос и повзрослел. По крайней мере так он думал еще час назад.

А может быть, это Лорейн виновата в том, что он так и не женился. У него, конечно, были связи с женщинами в эти десять лет, но он легко уезжал от них, как только заканчивалась его виза.

Потому что он так и не освободился от Лорейн?

Или он просто одиночка по натуре? Мужчина, которому лучше всего подходит одиночество? С самых первых дней в школе он был один, ему даже драться приходилось в одиночку. Сначала он всегда проигрывал. Никто не приходил ему на помощь, когда его задирали братья Мартинс. Иногда он плакал, но никогда не жаловался. Потом стал сильным, тренированным. Его больше не задирали. Он умел дать отпор — но был по-прежнему один.

Так что Лорейн, возможно, не имела никакого отношения к тому, что он оставался холостяком.

А какой счастливой она выглядела на этой фотографии! Какой беззаботной! Беззаботная жена богатого подлеца. Ее муж подлец, тут Кейд не мог ошибаться.

Богатый подлец. Подлец из высшего общества.

Ну хватит, ему сегодня надо пойти в гараж Сэма, а потом принять решение. Неужели он будет опять жить у моря? А затем придумает, как ему встретиться с Лорейн Картрайт, чтобы раз и навсегда успокоиться. И хватит думать о ней.

Наверное, мать знает, где живут Лорейн и Рей.

Да, надо спросить у нее и заняться своей собственной жизнью. Одному или с кем-то. Только бы не зависеть от Лорейн. Она не стоит этого. И никогда не стоила.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Три месяца спустя субботним сентябрьским утром, таким же теплым и солнечным, как и в июне, Кейд отворил дверь тренажерного зала одного из университетов в Галифаксе. Последнее время он был слишком увлечен новой работой, слишком занят благоустройством новой квартиры, чтобы заниматься своей спортивной формой. Но теперь пора восстанавливаться.

Три четверти часа он провел, поднимая различные тяжести, потом направился в душ. Но как только вышел из зала, его внимание привлек женский голос, на минуту перекрывший голоса студентов, толкущиеся в коридоре в ожидании начала занятий. «Я сейчас приду, только схожу за пленками», — услышал он.

У него мгновенно закружилась голова. Лорейн. Он мог бы поклясться в этом.

Но что ей делать в этом переполненном здании субботним утром? Наверное, он просто сходит с ума. Сотни женщин обладают таким же грудным контральто.

Он направился в ту сторону, откуда раздался голос, и за углом столкнулся с его обладательницей.

Это действительно была Лорейн.

Сердце Кейда дало такой толчок, как будто он бросил на пол двадцатикилограммовую гирю. Почти автоматически его руки обняли ее, а сам он каким-то внутренним зрением увидал, что она с одной стороны стала совершенно иной, а с другой — как будто совсем не изменилась.

Ее волосы, обычно спускавшиеся локонами на плечи, теперь были завязаны в хвост, но цвет остался тот же, так же как и синева глаз. Она выглядела усталой.

Ее пальцы, упиравшиеся ему в грудь, были все такими же тонкими и сильными, но в девятнадцать лет она постоянно красила ногти в разные цветам а теперь они были свободны от лака. Колец на пальцах тоже не было.

Грудь у нее округлилась и была гораздо полнее, чем раньше, отметил он, и у него сразу стало сухо во рту.

— Кейд! — воскликнула она. — Кейд Макиннис… что ты тут делаешь?

Только теперь Кейд оказался в состоянии как следует разглядеть ее. На ней был костюм для занятий аэробикой: верх из блестящей розовой лайкры с таким декольте, что у него закружилась голова, и черные шорты, тесно облегающие круглые бедра. К своему ужасу Кейд почувствовал, что возбуждается.

Он резко оттолкнул ее от себя, не ожидая такого предательства со стороны своего тела, которое она несомненно тоже почувствовала, так как ее глаза удивленно округлились, а на щеках вспыхнул румянец.

— Я поднимал гири. А что здесь делаешь ты?

— У меня занятия аэробикой. Нет, я спрашиваю, что ты делаешь в этом городе? Я думала, что ты в Австралии. Или в Чили.

— В Австралии я был семь лет назад, а в Чили восемь. Теперь я живу здесь.

— Живешь здесь? С каких же пор?

— Переехал пару месяцев назад. Что-то ты не очень этому рада.

Мягко сказано. Она смотрела на него с испугом и даже ужасом. Почему появление человека, которого она когда-то втоптала в грязь, так испугало ее, всегда отличавшуюся самообладанием?

Трясущимися пальцами она откинула со лба прядь волос.

— О, мне совершенно все равно, где ты живешь. Просто я не ожидала увидеть тебя после стольких лет.

— Десяти лет, — подсказал Кейд. — Помнишь? Последний раз мы с тобой разговаривали возле бензоколонки в августе.

Спустя два дня после той драки. Он увидел, как она сначала побледнела, потом краска залила ее лицо.

— Наверное, так. Извини, но мне пора…

— Так ты стала студенткой на старости лет, Лорейн? — спросил он с неприятной улыбкой.

Она вздернула подбородок.

— Лори. Меня теперь называют Лори.

Но это был не тот ответ, которого он ждал.

— Лори… почему ты поменяла имя?

Подбородок поднялся еще выше.

— А почему бы и нет?

Другими словами, тебя это не касается, понял Кейд. Но, как ни странно, он посчитал, что укороченное имя очень подходит к ней. Лорейн была девушкой с водопадом волос и накрашенными ногтями.

— Но ты не ответила на мой вопрос, — сказал он.

— А, нет-нет, я не студентка.

Возле них остановился высокий блондин и дружески взял ее под руку.

— Привет, Лори, ты готова?

— Сейчас иду, Тори. Кейд, извини, мне пора. Было… очень приятно встретиться с тобой снова.

— Приятно? Скажи правду, Лори, ты бы ведь предпочла, чтобы я был где-нибудь в Патагонии. Как Рей?

Она бросила на него какой-то затравленный взгляд и пробормотала:

— Пока. — Потом быстро повернулась и присоединилась к группе студентов, спешащих в зал.

Кейд остался на месте и смотрел вслед женщине, которую он когда-то любил со всей юношеской страстью, а потом так же глубоко ненавидел.

Он вдруг понял, что она так же неравнодушна к нему, как и он к ней. Во всяком случае, его внезапное появление почему-то напугало ее.

Заглянув сквозь стеклянную дверь в зал, он увидел, как Лори выполняет упражнения перед студентами. Она обучала их аэробике.

Лорейн Картрайт учит студентов аэробике? Что, черт возьми, происходит? Лорейн, которую он когда-то знал, могла бы скакать на породистой лошади или делать покупки в Монреале, или отправиться на концерт в Нью-Йорк. Но преподавать аэробику?

Класс был смешанным: там были и мужчины, и женщины, молодые и не очень, а в заднем ряду он заметил пару седых голов. Блондин Тори расположился в первом ряду и энергично повторял упражнения вслед за Лори. То, как волновалась ее грудь при каждом движении, вновь возбудило Кейда. Холодный душ, вот что тебе нужно, подумал Кейд, и в этот момент заметил взгляд, который Лори бросила в его сторону.

Жаль, что я не в Патагонии, правда, Лори? Очень плохо, что я здесь, в Галифаксе. Потому что у нас с тобой есть одно незавершенное дельце, и я хочу во что бы то ни стало довести его до конца:

Как бы прочитавшего мысли, она отвела взгляд и снова усердно принялась за упражнения. Кейд тоже достаточно насмотрелся на нее, так что, накинув на плечи полотенце, направился в душ.

Когда он вышел оттуда в джинсах и летней рубашке с влажными волосами, занятия аэробикой все еще продолжались.

Кейд подошел к дежурному и попросил у него график занятий группы аэробики. Лори была записана под именем Л. Картрайт. Она вела занятия шесть дней в неделю. Кейд нахмурился. Что могло заставить Лорейн, у которой всегда было в жизни все, что она хотела, вести занятия шесть дней в неделю? Наверняка за это платили совсем мало. В задумчивости он сложил график и засунул его в свою спортивную сумку. Потом подошел к девушке, которая выдавала полотенца.

— Я занимаюсь в тренажерном зале, нельзя ли на следующей неделе посетить пару занятий аэробикой, может быть, мне понравится и я куплю абонемент?

— Без проблем, — ответила она. — Вам достаточно взять по дороге разовый пропуск, и все.