logo Книжные новинки и не только

«Под созвездием любви» Сандра Мэй читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Сандра Мэй Под созвездием любви читать онлайн - страница 1

Сандра Мэй

Под созвездием любви

Пролог

Волны, шипя, накатывали на берег и убегали обратно, обжигаясь о раскаленный белый песок. Высоко в бирюзовом небе парил альбатрос. Или чайка. Или еще какая-нибудь птица.

Пейзаж выглядел нереальным — именно в силу своей… традиционности, что ли? Подобные пейзажи можно встретить на любой почтовой открытке — «Привет с Багам» или «Встретимся на Карибах»…

Пожалуй, единственное, что несколько выбивалось из общего стиля, это двое людей, не спеша бредущих по белому пустынному пляжу. «Несколько выбивалось» — это фигура речи. На самом деле эти двое здесь выглядели так же неуместно, как, скажем, красотки в бикини — верхом на айсберге, мирно дрейфующем среди полярных льдов.

Высокий молодой мужчина, очень загорелый, атлетически сложенный, невозмутимый и бесстрастный, шел чуть впереди. Позади него вышагивал мужчина постарше, дородный и осанистый. Если не знать, что пляж, а соответственно и остров находятся в нескольких милях от береговой линии штата Флорида, США, то второй мужчина подозрительно напоминал типичного английского дворецкого.

Высокий и молодой был в светлых льняных брюках, белоснежной рубашке, застегнутой до самого горла, и в мягких мокасинах из светлой замши. Дородный и осанистый, как и полагается дворецкому, был в черном фраке с бабочкой. Общее впечатление немного портили легкомысленные шорты-бермуды — впрочем, их отлично уравновешивали черные ботинки и носки.

«Дворецкий» нес в руках громадный зонт, стараясь, чтобы тень полностью закрывала молодого мужчину. На лице последнего застыло выражение… очень странное выражение, вот, пожалуй, и все, что можно сказать. Такое ощущение, что мысли молодого мужчины были где-то очень далеко…

Медленно и размеренно эти двое прошагали по пляжу и поднялись на небольшой холм. Здесь в тени гибискуса стоял складной столик, сервированный примерно так, как он мог бы быть сервирован где-нибудь в графстве Кент. Или Девоншир. Или в любом другом английском графстве.

Молодой мужчина сел и дождался, пока «дворецкий» сложит зонт и откупорит бутылку, торчащую из серебряного ведерка со льдом. Пригубив вино, молодой мужчина произнес приятным мягким баритоном:

— Благодарю вас, Арбетнот. Вы можете вернуться в дом. Я посижу здесь до сумерек.

— Простите, милорд, но погода портится и…

— Шторм будет завтра, Арбетнот. Только завтра. Можете идти.

Дородный Арбетнот поклонился и величаво удалился. Молодой мужчина устремил взгляд своих больших черных глаз на океан. Лицо его оставалось столь же бесстрастным и отрешенным, однако губы шептали странное:

— Зачем, Сесили? Зачем? Неужели нельзя было иначе?..

1

Дженнифер Аргайл сломала ноготь на указательном пальце и расстроилась. Этот был одним из самых удачных ее ногтей — в смысле маникюра. Совершенно идеальная миндалевидная форма. Собственно, только на этом пальце и удалось ее достичь — остальные ногти выглядели просто ужасно. Ну то есть… не то чтобы совсем УЖАСНО, просто… когда все время возишься с пыльными книгами и мелкими безделушками, которые надо отмыть, подклеить…

Дженнифер Аргайл было двадцать пять лет, и она совсем недавно стала владелицей крохотного антикварного магазинчика в Старом городе. Саванна в принципе была старым городом, но к самой древней своей части относилась крайне ревностно. Именно здесь в первозданной своей красе сохранились белоснежные особнячки истинных южан, именно по этим улочкам все так же гуляли дамы в шляпках и под кружевными летними зонтиками, а афроамериканцы в Саванне были тихими и почтительными — никакого сравнения с горластыми и опасными рэперами Нью-Йорка.

Про Нью-Йорк Дженнифер знала не понаслышке — училась там и жила целых три с половиной года. Большое Яблоко ей нравилось, но стать там своей она так и не смогла. Зато набралась знаний — и опыта, который пригодился ей в Саванне два года назад, когда погибли в автокатастрофе ее родители и старший брат.

Два года назад она осталась совсем одна на белом свете. Даже страшно представить — ни одного родственника Дженнифер Аргайл на всем огромном земном шаре…

Наследство оказалось на удивление внушительным. Дженнифер приобрела магазинчик и положила на счет в банке вполне приличную сумму — не миллионерша, но и не средний класс. Во всяком случае, на зимние каникулы она смогла съездить в Европу и своими глазами увидеть родину фарфоровых статуэток, стоявших в одной из ее витрин, а также венецианской роскошной люстры, которую никто не собирался покупать по причине ее размеров.

Еще в ее магазинчике были книги, и здесь Дженнифер постоянно испытывала внутренний конфликт: деловая женщина регулярно сражалась в ее душе с девочкой, всем на свете подаркам предпочитающей хорошую книгу…

Читать ее приучил отец, художественный вкус она унаследовала от матери. А от брата Мика… что ж, от него тоже кое-что осталось. Умение лихо, по-мальчишески водить машину и легко управляться с любой яхтой. Яхта, кстати, тоже осталась. «Нелл Гвинн», красавица и умница, хрупкая на вид, но удивительно надежная и ходкая. Жаль только, что в последнее время Дженнифер нечасто удавалось выходить на ней в море.

Первый год после гибели родных она прожила, словно в тумане. Машинально занималась магазином, машинально ела, машинально одевалась-раздевалась и чистила зубы. Пожалуй, только полгода с небольшим назад кончилось ее забытье, потому что в ее жизни появился Дойл…

Дженнифер нахмурилась и посмотрела в зеркало. Из серебряной мглы на нее испуганно таращилась хорошенькая и перепуганная девушка с синими, как небо, глазами, черными кудрявыми волосами и…

И в свадебном платье.

Сегодня Дженнифер Аргайл выходит замуж за Дойла Каннинга. Сегодня наступает конец ее одиночеству. Ура. Ура?

Дженнифер Аргайл с сомнением посмотрела на свою зеркальную визави. Неужели все невесты чувствуют в этот день то же самое?


Дойл появился из ничего, из тумана и пустоты, словно с Луны свалился. Саванна странным образом ухитряется быть и вполне крупным, и на удивление маленьким городком, где все, так или иначе, знают друг друга. По крайней мере, ходят по одним улицам, посещают одни и те же театры и галереи… Дойл Каннинг вошел в магазинчик и в жизнь Дженнифер семь месяцев назад. Просто зашел с улицы, отряхнулся от дождя и улыбнулся своей чарующей улыбкой. Глаза у него были зеленые и нахальные, голос звонкий, улыбка искренняя, и после закрытия магазина Дженнифер обнаружила, что уже согласилась выпить с Дойлом кофе, а на третьем свидании так же легко и незаметно впустила его в свой дом и свою постель.

Дженнифер нахмурилась, вспомнив их первую ночь. Нельзя сказать, что это было так уж… волшебно. Пожалуй, тогда ей даже и не понравилось. Ну… не то чтобы не понравилось совсем, просто… что-то такое было в поведении Дойла… Нет, он не был грубым, не был настойчивым, не был чересчур опытным или слишком неловким, но вот впечатление…

Разумеется, все это ерунда и глупости, уж не с ее сексуальным опытом утверждать что-то наверняка, но Дойл… Он в постели оказался совсем другим. Просто — другим. Существовали два разных Дойла Каннинга — ночной и дневной, и тут даже самая бестолковая девушка на свете вполне способна задать себе вопрос: а какой же из них настоящий?

Впрочем, она таких вопросов не задавала. Она радовалась тому, что больше не одинока, что у нее все, «как у людей», что ее парень красив и обаятелен, что у него есть хорошая работа — правда, жаль, что он вынужден часто уезжать по делам. Словом, она на многое закрыла глаза, а открыла их, фигурально выражаясь, только когда Дойл уже зачитывал список приглашенных на венчание гостей.

Гости были в основном с его стороны, потому что у Дженнифер почти никого из близких не было. Подруга детства Джулия не в счет, она слишком занята собственными проблемами. Дойл Джулии не слишком нравился, но она попросту отмахнулась от этих ощущений, справедливо рассудив, что главное — чтобы Дойл нравился Дженнифер.

И вот теперь этот день настал. Дженнифер Аргайл, одна-одинешенька, сидит в комнатке для новобрачных старинного собора на берегу океана и кусает губы, чтобы не разрыдаться из-за сломанного ногтя. Как-то это… не слишком романтично, не находите?

Если бы Дженнифер Аргайл могла хотя бы приблизительно предполагать, какое количество самой дурной романтики обрушится на ее голову в ближайшие сутки… О, она бы вышла за Дойла не сегодня, а неделю назад.

Впрочем, тогда никакой истории про Дженнифер Аргайл не случилось бы. Собственно, не было бы и самой Дженнифер Аргайл…


Джулия влетела, как всегда запыхавшись и как всегда раскрасневшаяся. Можно было даже не сомневаться, что она ухитрилась застрять в пробке — Джулия Монро находила пробки даже на проселочных дорогах.

Окинув критическим взглядом расстроенную Дженнифер и услышав трагическую историю загубленного маникюра, Джулия нетерпеливо взмахнула рукой, вытащила из сумки косметичку размером с чемодан и принялась выкладывать на столик пузырьки, бутылочки, салфетки и разную блестящую дребедень. Через пару минут Дженнифер была усажена за стол, и Джулия принялась колдовать над ее холодными и дрожащими пальцами.

— Ты как лягушка, Дженни! Взбодрись, сегодня лучший день в твоей жизни.

— Ну… да…

— Не слышу энтузиастических воплей! Можно подумать, сегодня тебя продают в рабство… хотя в принципе так и есть.

— Спасибо за моральную поддержку. Ты всегда найдешь доброе слово, а главное — к месту…

— Не дрожи пальцем! Прекрасная вещь — пластиковые когти.

— Особенно когда они отваливаются и попадают в салат.

— Снял когти — порезал салат — прилепил когти обратно. И вообще, можно подумать, что ты часто готовишь!

— Теперь буду часто.

— Ой, держите меня! Семейное гнездышко, да? Индейка на День благодарения, тыквенный пирог на Рождество… Держите меня, а то стошнит.

— Ничего, что я попросила тебя быть подружкой невесты? Может, еще не поздно отказаться?

— Вот только не надо, ладно? Если тебе охота совершить глупость — соверши и успокойся. Иначе ты до самой смерти так и не поймешь, глупостью ли это было.

— Я вот не пойму, ты же сама говорила про своего Шона…

— Я никогда не говорила, что не люблю мужчин. Более того, я их обожаю. Мне нравится с ними спать, нравится получать от них подарки, нравится устраивать им скандалы и ходить с ними в кино. Но жить с ними в одном доме, не имея возможности просто отключить телефон и притвориться, что тебя нет дома, увольте!

— И ты не хочешь замуж?

— Нет! Возможно, лет через десять — но не сейчас.

Дженнифер вздохнула.

— Знаешь, пока я тут одна сидела… мне вдруг показалось, что и я тоже…

— Что?

— Не хочу. Замуж не хочу.

— Приехали. Впрочем, у невест это бывает. Что-то вроде ПМС. Скажи мне лучше вот что: а ты любишь Дойла?

Дженнифер с недоумением посмотрела на подругу.

— Естественно!

— Правда?

— Джу, я сегодня выхожу замуж за симпатичного, обаятельного молодого человека, который предложил мне стать его женой. Дойл мне нравится, я с Дойлом сплю, наконец, я хочу, чтобы у меня была нормальная семья, дом, где меня ждут…

— Дженни, я прекрасно понимаю, что последние два года дались тебе нелегко. Именно поэтому я спрашиваю: ты выходишь за Дойла, потому что любишь его, или потому, что тебе осточертело приходить в пустой дом и слушать песню под названием «Тишина»?

— А разве это не одно и то же?

— Нет! Любовь — это мурашки от одного прикосновения, это — не спать на рассвете, слушая его дыхание, это — считать минуты до следующей встречи, это — ангелочки с трубами и звездопад средь бела дня, это — ноги, как желе, и кровь, как огонь…

— Джулия! Да ты романтик! Это же мультфильм Уолта Диснея, а не любовь. Разве нельзя любить друг друга спокойно и тихо? Просто уважать?

— Можно. Например, если бы вы с Дойлом ходили в один детский сад, а потом сидели бы за одной партой, а потом впервые поцеловались на школьной вечеринке и потом, в поту от смущения, потеряли бы невинность на заднем сиденье автомобиля, после чего не расставались бы еще много лет и, наконец, решили пожениться — вот тогда хватило бы и простой симпатии. Уважения — потому что вы бы знали друг друга как облупленных. Но даже и тогда все вышеперечисленные ангелочки, звезды и фейерверки в вашей жизни все равно были бы — хоть на том самом заднем сиденье его автомобиля.

— Джулия, ты хочешь сказать, что я не знаю Дойла достаточно хорошо, чтобы…

Джулия решительно сгребла пузырьки обратно в косметичку и энергично подула на законченную работу.

— Ничего я не хочу сказать. Это твое решение. Дойл мне не нравится — но я за него и не выхожу. У меня свое мнение на сей счет, только и всего. Я — развратная молодая особа, но я горжусь тем, что ни разу в жизни не легла в койку с человеком, которого не любила бы. Как ты знаешь, у меня таких было несколько и наверняка будет еще сколько-то. Я — за чувства, а не за разум, за порывы, а не за трезвый расчет. Вот и все, что я могу сказать по поводу твоей свадьбы.

— Вот спасибо!

— Пожалуйста. И знай: пока падре не помахал над вами белым полотенчиком, все еще можно переиграть. Конечно, если ты уверена… Ой, цветы! Я побежала за цветами, их же надо расставить вокруг алтаря. Сиди, сохни!

С этими словами Джулия умчалась, а Дженнифер в бессильной ярости повалилась в кресло.

Самое противное, что эта балаболка права, во всем права! Нет тут никакой страсти, просто Дойл все решил — а она согласилась.

Почему она сомневается? Дойл хороший парень, воспитанный, образованный, прилично одетый…

Боже, какая ерунда. Мама вышла замуж за папу, когда он был хиппи, носил драные джинсы и принципиально не желал работать. Они жили в трейлере, даже когда у них родился Мик. Это уже потом папа стал профессором и стал носить приличные костюмы…

Дженнифер осторожно сжала пальцами виски. В этот момент дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла пожилая, хорошо одетая дама в трауре. Интересно, это одна из родственниц Дойла? Судя по костюму, ее не слишком радует факт свадьбы… Хотя она вполне может оказаться обычной посетительницей церкви.

— Добрый день. Если вы ищете падре Маркуса…

Женщина не сводила с Дженнифер пылающих глаз. Голос у нее оказался хриплым — словно перед этим она долго молчала.

— Мне не нужен падре Маркус. Мне нужны вы — если ваше имя Дженнифер Аргайл.

Дженнифер почувствовала, как по спине у нее побежали мурашки. В этом хриплом голосе звучало что-то жуткое…

— Да, я Дженнифер Аргайл, но я не понимаю…

Пожилая женщина решительно шагнула в комнату. Нам даже как-то неловко об этом упоминать, но именно в это мгновение где-то вдалеке громыхнул раскат грома…

2

Дженнифер попыталась взять себя в руки.

— Послушайте, я сейчас немного занята, в том смысле, что у меня сегодня свадьба и все такое, так что если вы по поводу покупки…

— Я ничего не продаю и не покупаю. Я здесь, чтобы вас спасти.

Приехали. Сумасшедшая старушка из какого-нибудь Общества Невестоотрицателей Пятнадцатого Дня…

— Простите, но… Я могу узнать ваше имя, мэм?

— Мое имя значения не имеет. Значение имеет только одно: вы не можете выйти замуж.

— То есть как это? Почему я не могу выйти замуж, если я именно это и собираюсь сделать?

— Ваше имя — Дженнифер Аргайл…

— И поэтому я не должна выходить замуж? Луна в седьмом доме Меркурия рекомендует мне заняться сегодня стиркой и уборкой? Или девушки, рожденные под моим знаком зодиака, не могут выходить за молодых людей, чье имя начинается на букву Д?

— Значит, инициалы он не поменял?

— Слушайте, у меня нет ни малейшего желания продолжать этот разговор. Пожалуйста, уходите, или я буду вынуждена…

— И как его ТЕПЕРЬ зовут?

— Кого?!

— Вашего жениха.

— Его зовут Дойл Каннинг, и я совершенно…

— Когда он женился на моей дочери, его звали Дермот Катнер.

Дженнифер прикрыла глаза и досчитала на всякий случай не до десяти, а до пятнадцати. Потом открыла глаза и доверительно сообщила зловещей собеседнице:

— Дойл никогда не был женат. Инициалы совпадают у тысяч людей, так что я…

В голове тревожно зазвенело: а откуда ты, собственно, знаешь, что Дойл никогда не был женат? Это он так говорит, но ведь на самом деле ты понятия не имеешь, откуда он взялся в Саванне и какую жизнь вел до встречи с тобой.

Женщина села на стул, достала из серебряного портсигара тонкую сигариллу, закурила, сильно, по-мужски, затягиваясь, кивнула, словно прочитав мысли встревоженной девушки.

— Разумеется, так он вам сказал. Он же не имбецил. Вот, посмотрите сами.

С этими словами она раскрыла сумочку и достала свернутый в трубку пластиковый файл. Дженнифер взяла его, мимоходом отметив, что пальцы трясутся все сильнее.

Это были вырезки из газет и журналов. На некоторых были даты — год назад все это происходило, но газетная бумага уже пожелтела.

Улыбающаяся красотка в пышном подвенечном платье. Влюбленные новобрачные целуются на фоне собора. Жених и невеста смотрят в объектив фотографа, девушка явно привыкла позировать, а у жениха…

А у жениха лицо Дойла.

Вернее, это именно Дойл Каннинг улыбается, целует невесту, выходит вместе с ней из резных дверей собора…

Пол внезапно покачнулся под ногами у Дженнифер Аргайл, хотя она и сидела на стуле.

Дрожащим голосом, полным слез, она пролепетала:

— Это какая-то ошибка… Этого не может быть! Это нелепая, злая ошибка…

— Да. И именно ты, милая, ее совершаешь. В данный момент. А я здесь для того, чтобы остановить и спасти тебя.

— Это не может быть Дойл!

— Это именно он. Я следила за ним. Я видела его несколько раз за последние пять дней. Я фотографировала его из своей машины. Собственно, тут никаких подтверждений и не требуется.

Дженнифер вскинула голову.

— Хорошо. Допустим. Странно, что он изменил имя, но… почему ваша дочь развелась с ним?

— Она с ним не разводилась. Дженнифер вытаращила глаза.

— Вы хотите сказать, что Дойл… Дермот… этот человек все еще женат?!

На тонких, бесцветных губах пожилой женщины появилась страшноватая улыбка.

— Нет, в этом смысле все в порядке. Он не двоеженец. Он вдовец.

— О! Простите… Я не знала… Мне очень жаль…

— Еще больше ты пожалеешь, девочка, когда выйдешь за него замуж. Дермот Катнер убил мою дочь.

Дженнифер почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее щек. Чтобы не упасть в обморок, она прижала ледяные пальцы к вискам.

— Послушайте… Если он убийца, то он должен был сесть за решетку, это же нельзя сделать так запросто — женился, убил, переехал, опять женился…

Женщина наклонилась к ней, взяла за руку и зашептала страстно и яростно:

— Он не просто убийца, моя дорогая! Он очень умный убийца. Он изворотлив и хитер, но я — я знаю наверняка. Скажи, ты подписывала какие-нибудь бумаги на этой неделе?

— Я не знаю… это были обычные документы, я в них плохо разбираюсь, вернее совсем не разбираюсь, но Дойл все взял на себя, ведь он юрист, и я…

— Если бы моя дочь меня послушалась, возможно, она была бы сейчас жива. Слушай. Ее дед по отцу оставил ей много денег. Не миллионы, но вполне достаточно, чтобы не работать и валяться на пляже в ближайшие десять лет. Дед, мой свекор, был умным человеком, он очень грамотно составил завещание. Однако моя девочка была влюблена, а этот мерзавец уговорил ее… словом, за три дня до свадьбы она подписала брачный договор. По нему все ее деньги принадлежали бы им с Дермотом в равных долях, а в случае смерти одного из них переходили к оставшемуся… О, это ведь тоже типовой документ, не так ли? Никто не заподозрил ничего криминального.