4
Эви
Медленно появляется свет. Мой мир превращается из беззвездной темноты в небо с восходящим серпом луны. Под этим слабым сиянием тело напоминает груду свинца. Оно будто затонувший остов корабля — ржавеющий и гниющий, пока его поедают морские ежи. Остатки энергии уходят на попытки пошире открыть глаза и увидеть, осталось ли хоть что-то.
— О, хорошо, ты жива, — слышится голос.
Несколько мгновений уходит на осознание: это не голос в моей голове. Я так отвыкла от компании, что вспомнить этот звук почти невозможно.
Я понимаю, что легкие работают через мелкие вдохи мутной воды. Пока я пытаюсь проверить, подчиняется ли мне тело, голос продолжает:
— Если бы ты меня послушала, я бы сказала тебе: необходимое не найти в тех книгах. Та магия для ведьм на суше — морской народ сам является магией. Невозможно решить эту проблему при помощи лишь земной магии. Нужно понимать принципы морской магии.
О, Анна. Всегда готова раздавать советы.
— Я здесь столько, сколько и ты, — отзываюсь я. Голос звучит болезненно даже для собственных ушей — почти такой же мертвый, как и остальная часть меня. — Я знаю, что знаешь ты.
— Но это не так, — отвечает она с энергией, которой мне не хватает. — Ты забываешь: я была Аннамэтти четыре года, кальмар.
— Не думай, что я об этом забыла.
Время, проведенное ею в теле Аннамэтти, — причина, по которой мы обе здесь, в темноте. Ее «отец» практически подтвердил это, когда чуть не убил меня в моем же доме. Если бы прямо сейчас у меня оставались силы, я бы снова заткнула Анну.
Я впиваюсь одним щупальцем в песок в попытке поднять себя со дна. Его колючий порошок обволакивает мою кожу серой пылью, погрузившись так глубоко, что, возможно, никогда не удастся стряхнуть. Щупальце находит опору. Мне удается добавить два других, чтобы его поддержать и толкать — пока я не оказываюсь на боку. Я принимаю сидячее положение слишком быстро. Голова кружится, пока я щурюсь и вновь падаю на морское дно с мягким «бум».
— Я знаю заклинание, которое могло бы помочь, — предлагает Анна. Девушка явно раздражена тем, что я сразу же не отреагировала на намек на ее знания.
— И что это? — произношу я, снова пытаясь сесть. В этот раз мне повезло больше. Однако голова ужасно кружится, а в ушах стоит звон.
— Festa.
Если бы не было больно, я бы кивнула. Это заклинание использовала тетя Ханса, когда получила прозвище Целительница Королей. Ничего нового. Однако я не уверена, исправит ли она пустоту, которая затаилась глубоко внутри меня. Особенно если я, опустошенная ведьма, что требует у магии сил. Я никогда не применяла к себе такое заклинание — только видела, как его использовали на других.
— Тогда продолжай, — говорю я Анне. — Примени ко мне магию. Заколдуй меня. Я дала тебе этот голос. Давай, воспользуйся им.
Она безрадостно усмехается.
— Ты дала мне голос, но забрала магию, когда убила меня. Или ты забыла? — Она говорит так, словно дразнит меня. Но в голосе Анны больше боли, чем та готова признать. Прежняя подруга изо всех сил старается причинить мне боль, когда я и так не на высоте.
— Нет, ты забрала свою собственную магию, когда убила короля Асгера ради шанса стать человеком, — напоминаю я ей. Я близка к тому, чтобы поднять тему, которую мы обе избегали, — Ник. Никто из нас не упоминал его имя с тех самых пор, как я вернула ей голос. Я знаю: когда мы это сделаем, то станем еще ужаснее, чем сейчас. — Я лишь позаботилась о том, чтобы ты никогда больше не убила.
Раздается «ах». Колкое замечание достигает своей цели. Интересно, таким ли будет наше будущее: мы станем наносить друг другу мелкие раны, пока все оставшееся не вытечет с кровью.
Снова наступает тишина. Словно в знак примирения, я пытаюсь использовать заклинание. Я закрываю глаза и пытаюсь отыскать источники магии — уже умершие или спящие.
— Festa, — заклинание должно было вернуть силу. Однако пока слово эхом раздавалось в моем логове, ничего такого я не испытывала. Мало что можно обменять — сложно получить много сил, когда во мне едва ли есть магия, чтобы отдать ее взамен.
Но все же где-то глубоко внутри нечто шевельнулось — как бы невероятно это ни звучало. Словно росток, пробивающийся из-под земли, слабый и устремившийся к солнцу. Его легко сломать. Легко раздавить. Он вообще едва ли чем-то является.
— Festa, — повторяю я.
Снова шевеление.
— Festa.
И тут присоединяется Анна. Ее голос звучит тихо.
— Festa, — произносим мы вместе. Я чувствую легкое прикосновение облегчения.
Мы повторяем это слово еще пять раз. Наконец у меня достаточно сил, чтобы подняться с морского дна. Я стряхиваю песок со своего тела. Хватаю какую-то креветку. Она оказалась поймана моими полипами и упала с их ветвей. Пища помогает, но опять же: мне нужно отдохнуть. Я сворачиваю щупальца кольцом под собой.
— Спасибо, — неохотно произношу я.
— Всегда пожалуйста. — Анна слабо смеется — скорее себе самой, чем мне. — Ты нужна мне живой — умрешь ты, и морской царь уничтожит все это место и тех из нас, кто буквально укоренился тут.
Сарказм звучит искаженно из-за голоса русалочки. Но я все еще узнаю Анну из нашего детства, реагирующую на происходящее с юмором, несмотря на то что ей больно.
Я проглатываю еще пару креветок и собираю энергию, чтобы произнести что-то еще. Я знаю: пройдет некоторое время, прежде чем я смогу сотворить очередное заклинание. Но опять же кто-то приплыл из чистой голубизны океана в мое убежище, похожее на пятно на солнце. Слабая магия внутри пульсирует предупреждением, которое я, может, и заметила бы, когда приплывал морской царь, — если бы не была так сосредоточена.
Однако это не он. Я не чувствую проникновения чрезмерной силы в мои воды. Возможно, это еще одна храбрая душа, нуждающаяся в моей помощи. Я аккуратно складываю стопкой книги заклинаний возле котла и снова изображаю могущественное существо, которое ожидают увидеть все мои посетители.
Действительно, появляется русалка. Она отчаянно плывет, хмуря красивое личико в решимости. Она очень напоминает Алию, только волосы цветов осени на ложе из светлых кудрей. Ее глаза — медовый янтарь. Это необычно здесь, в королевстве оттенков синего.
— Прогони ее. Даже если нож создан, тебе не нужно… — начинает говорить Анна, прежде чем я снова шепчу letta. Советчица замолкает. Это заставляет меня слегка улыбнуться — сейчас я бы даже не смогла заставить горшок вскипеть, но сделать это я в силах.
Русалка видит меня. Не теряя ни секунды, морская обитательница сразу же бросается в бой.
— Ведьма! — Она плюется яростью. — Моя сестра потерпит неудачу. Тот мальчишка не влюбится в нее за четыре дня. Он собирается жениться! Жениться! И даже до истечения четырех дней!
Вот это сюрприз — он так молод. Но огонь в глазах девушки сверкает правдой.
— Дай мне противоядие, — требует она. — Я заплачу любую цену. Забери мой язык, глаза, уши. Черт, забери мой хвост и сделай его своим. Какой бы ни оказалась цена, я готова заплатить.
Я не отвечаю. Девушка рассматривает меня с другой стороны котла. Глаза светятся под густыми ресницами. Ее ярость рвется наружу не только через слова.
— Один день уже прошел. Как можешь ты вот так бездействовать? Ей осталось жить три дня!
Девушка поднимает руку, словно чтобы перевернуть мой котел. Ее ярость отражается на прекрасном лице.
— Я бы на твоем месте не стала этого делать, — говорю я, сохраняя спокойствие перед лицом ее гнева. Это лишь еще больше злит незваную гостью, но руку она убирает — умная.
Когда русалка снова начинает говорить, ее голос надрывается, а ярость накатывает новой волной.
— Верни мою сестру. Ты украла ее у меня. У всех нас. Ты знала, что ее просьба — безнадежная просьба — смертный приговор, — и все же ты это сделала. — Она скалит зубы и почему-то выглядит даже младше. Девушка ненамного старше русалки, которая побывала здесь. Самые юные потомки морского царя. — Знаешь ли ты, что сделает морской царь, когда обнаружит твою выходку? Что мой отец сделает? Зачем снова это начинать? Ты знаешь об опасности. Зачем?
Я серьезно смотрю на девушку и знаю, что она видит — молодое лицо и темные волосы, пронизанные серебром. Я такого же цвета олова, как и весь мой мир. Должно быть, ей я кажусь достойной своей репутации. Тварью, которую русалку научили бояться, — чудачество природы, привязанное к убежищу ее могущественным отцом из-за своих способностей. Девушка приплыла сюда, полная огня и злобы, пылая от ярости из-за того, что ее оставили позади. Злясь на то, к чему может привести сделка Алии. Но она все же приплыла, несмотря на мою репутацию. Потому что любит сестру так же сильно, как Алия (как она думает) влюблена в того мальчишку.
— Дитя…
— Руна. Называй меня по имени. Ты не моя ома.
Эти слова почти заставляют меня улыбнуться — я точно не ее ома.
— Руна, я уже знаю, что сделает твой отец. Он уже побывал здесь и сделал это. И поэтому я не могу тебе помочь.
Я почти чувствую за своей спиной безмолвное осуждение Анны — нож всегда готов к работе. Хотя это не было очевидно по сделке с Алией, конечно же, эта девушка знает ее историю: магия примет кровь юноши, если ее сестра потерпит неудачу в любви. Я могла бы сейчас отдать русалке нож. Но требовался обмен. До этого момента я исполняла работу без обещания оплаты.