logo Книжные новинки и не только

«Чужими руками» Сергей Бакшеев читать онлайн - страница 5

Knizhnik.org Сергей Бакшеев Чужими руками читать онлайн - страница 5

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— А ранее, значит, у нее могли быть конфликты с коллегами?

— На уровне возни в песочнице из-за игрушки, — скривился Сорокин. — Вы поймите, Рудакова не звезда. Полине Черной она не конкурент, мне тем более.

— Кто такая Черная?

Сорокин округлил глаза:

— А вам еще не рассказали? Полина Черная будет играть главную роль в фильме. И ей никто не перейдет дорогу, она любовница Сонина.

Елена задумалась не столько над полученной информацией, сколько над эмоциональной реакцией Сорокина. Первое имя актрисы, всплывшее в связи с убийством, — Полина Черная. Первая реакция у выпившего человека часто бывает точнее формальной логики. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Почему вы упомянули именно Черную?

Сорокин нахмурился и почесал щетину, вблизи выглядевшую неопрятно.

— Отращиваю бороду для роли, — пояснил он, перехватив взгляд следователя.

— Я спрашивала про Черную.

— Вспомнил. Машина Полины стояла рядом с моей, когда я уезжал. Значит, она еще была на студии.

— Вы ее видели?

— Нет. И хватит вопросов! Милену сейчас потрошат, а вы лезете…

Сорокин схватил стакан с коньяком, который предлагал Петелиной, опустошил его и вышел из комнаты.

«Играет или действительно переживает?» — следователь не нашла ответа. Перед выходом она упаковала стакан, из которого пил Сорокин, чтобы передать криминалисту.

7

Возвращаться из штаб-квартиры Петелиной пришлось самостоятельно. Это оказалось не простой задачей. Запутанные, плохо освещенные коридоры киностудии приводили ее то к лестничным пролетам, то упирались в запертые на кодовые замки двери. Здесь даже бывшие огромные цеха потеряли былое пространство. Интерьерные выгородки, реквизит, бутафорские конструкции, софиты с проводами и декорации превратили их в опасные лабиринты.

— Осторожнее!

Петелина застыла от неожиданности и повернулась в сторону голоса. Из-за ящиков появилась женщина с повадками учительницы и указала под ноги. Елена поняла, что чуть не споткнулась о связку кабелей, пересекавших проход словно притаившийся удав.

— Новому человеку у нас легко шею свернуть, — мрачно пошутила женщина и тут же спохватилась. — Ой, извините. Для вас трупы привычны, а мы… — Она приложила руку к сердцу и сокрушенно покачала головой.

— Вы тоже актриса?

— Я художник по гриму. Ирина Юшкевич.

Петелина узнала женщину, которая проявила нездоровое любопытство на месте преступления: близко подошла к открытой машине и рассматривала покойную без страха и нервозности. Смотрела так, словно проверяла, не допустила ли ранее ошибку в темноте.

— Что вы делали около автомобиля убитой? — с ходу спросила Петелина.

Юшкевич смутилась под пристальным взглядом и сбивчиво объяснила:

— Профессиональный интерес. Я хотела запомнить ее лицо. Я же делаю грим, разный, когда играют мертвых тоже. Одно дело фотографии, другое — реальность.

Сколько же в мире профессий, которым интересны трупы, подумалось следователю.

— И как? Почерпнули что-то новое для себя?

— Даже не знаю. Мы в кино обычно имитируем кровь, раны — чем больше, тем страшнее, а тут ни капельки, а веет ужасом. Не думаю, что буду пугать зрителей таким образом.

Петелина решила, что перед ней хороший источник информации, и уточнила:

— Ирина, вы гримируете всех актрис?

— Ведущих обязательно. Наш фильм исторический, раньше у дам были сплошь длинные волосы со сложными прическами, а сейчас будто все в монахини постриглись. — Юшкевич, не скрывая иронии, тронула пальцами свои короткие светлые волосы, — Приходится использовать парики и много чего еще. Долгая робота.

— Значит, общаетесь с актрисами?

— Не без этого. Женщины любят поболтать.

— Давайте и мы поболтаем, как женщины…

— Тогда пойдемте в гримерную, — улыбнулась в ответ Юшкевич, указывая направление. — Заодно укладку вам сделаю.

— Платок, — оправдалась Петелина. Не могла же она причесываться в кабинете продюсера.

— О, простите, профессиональное. Прическа — первое, что бросается в глаза.

— Что скажете о Полине Черной?

— У нее чудесные волосы, лучше любого парика, и взгляд всегда сверху вниз. Ее легко гримировать для нашего проекта.

— Я не о внешности, а о характере.

— За глаза ее называют — холеная сучка, — не сразу призналась Юшкевич и искоса посмотрела на следователя, ожидая реакции.

— Не слишком любезно, — хмыкнула Петелина.

— Зато точно. Громкие фильмы, слава, бурные романы, скандалы — это все про нее. Правда, в прошлом. Два года назад Полина родила дочь от бизнесмена в расчете на роскошную жизнь, но тот ее быстро бросил. Полина долго не снималась и сейчас ей нужна новая яркая роль, чтобы напомнить о себе. Вот она и вцепилась в Сонина.

— В каком смысле?

— В том самом, — усмехнулась Юшкевич. — Управляет мужиком через постель.

— У меня не создалось впечатление, что Филип Сонин простак.

— Конечно, нет. Он деляга и прекрасно понимает, что Черная способна привлечь зрителя. Да и играть ей придется расчетливую ласковую стерву — она как раз такая по жизни. Пара скандальных телешоу перед премьерой — и успех проекту обеспечен. В общем, у них симбиоз. Полина обхаживает продюсера, чтобы другие не заняли теплое место.

Петелина покачала головой, ничего не сказав.

— Вас удивляют наши нравы? В полиции, видимо, не так? Наверное, у вас баб мало.

Они подошли к гримерной, дверь в которую была приоткрыта. Юшкевич заметила внутри женщину и ехидно прошептала, указывая глазами:

— Легка на помине.

Распахнув дверь, она превратилась в услужливую хозяйку:

— Привет, Полина. Давно меня ждешь?

— Сделай мне лицо, — не оборачиваясь ответила актриса.

— Тут к тебе следователь.

Красивая женщина с длинными черными волосами сидела за столиком, утыканным косметическими средствами, перед трехстворчатым зеркалом. Она не обернулась и на этот раз, сохранив спокойную уверенную осанку. Зеркальное отражение актрисы в повернутой створке изучило вошедшую, опустив взгляд в том числе и на пальцы.

— Ах, это вы. Хорошо пристроились.

— В каком смысле?

— Мужа нет, зарплата так себе, а дизайнерскую шубу кто-то подарил. Стриженная норка с роскошным собольим воротником явно не с барахолки.

«Наблюдательная и наглая, — отметила Елена и мысленно приободрила себя: — Встречают по одежке…».

— Полина, мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы хорошо знали Рудакову? — деловым тоном спросила она.

— Это она меня знала, а я так, почти не замечала. Есть она или нет, какая мне разница?

— У Рудаковой была заметная роль недавно, а вы долго не снимались. Она могла составить вам конкуренцию.

— Кто вам сказал эту чушь? — Актриса обернулась, метнув молнию из темных глаз на гримершу. — Она?

— Полина, — осадила ее Юшкевич. — Милены больше нет.

— Я знаю, о покойниках либо хорошо, либо… — Черная закурила тонкую сигарету и после нескольких затяжек продолжила: — Мне все завидовали. Милена больше других. Рассчитывала занять мое место, пока я была с пузом. Не получилось! Зато умерла она, как назло, не вовремя.

— Вас расстроила ее смерть?

— Меня расстроил ее вид. — Дама с силой раздавила сигарету в плоской баночке. — Зря рано сюда приехала, теперь не смогу работать.

— Не беспокойтесь, сегодня съемок не будет.

— Съемки дело решенное, вопрос не в них. Вечером у меня спектакль. Будет английский режиссер, хочет меня посмотреть. Я должна отвлечься, забыть о неприятностях и сыграть. Сыграть! На сцене нет дублей. Вы понимаете это?

«В каждой профессии свои трудности», — подумала Петелина, а вслух спросила:

— Когда вы в последний раз видели Рудакову?

— Вчера, как и все. Милена отсвечивала здесь своим пластиковым лицом. Я с ней и словом не перекинулась.

— А вечером на парковке вы ее видели? Ваша машина была там, когда Рудакова направилась к своей.

— Моя машина всю ночь простояла около студии, потому что я уехала с Сониным. Вам уже растрепали про наши отношения?

«Да, определение «холеная сучка» достаточно точное», — мысленно согласилась Петелина.

— Значит, в момент убийства вас на студии не было?

Черная презрительно хмыкнула и промолчала. Елена сменила тему:

— Какая сумочка была у Рудаковой?

— Сумочка?

— Вы же чертовски наблюдательны, — поддела ее следователь.

Черная задумалась:

— Дайте вспомнить… Сумочка в цвет обуви и перчаток теперь моветон. Сумочка должна выделяться. Точно! Бежевая с крупной золотой застежкой. Ира, ведь так? — обратилась она к Юшкевич, словно к арбитру.

Та, подумав, кивнула, и Черная победно подняла взгляд.

— Бежевая среднего размера с золотой застежкой.

— Вы не разговаривали с Рудаковой, но возможно слышали, как она кому-нибудь звонила, договаривалась о встрече?

— Я не ищейка, и больше ничем не могу вам помочь. А вы мне — можете, если позволите забыть о неприятностях и подготовиться к важному спектаклю. — Черная выдала гневный взгляд, выдержала паузу и обратилась к гримеру: — Ира, давай начнем.

Петелина решила попрощаться:

— Если что-то вспомните про Рудакову, позвоните мне. Я оставлю визитку.

— Вспомнила. У вас дурацкий платок, он не подходит к шубе. Обратитесь к Марианне, она поможет.