logo Книжные новинки и не только

«Наша служба» Сергей Доброхлеб, Евгений Товстонос читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Сергей Доброхлеб, Евгений Товстонос

Наша служба

Стажёр

В двадцать пятом веке человечество справилось с большинством проблем. О болезнях позабыли, от голода избавились, глобальное потепление остановили, перенаселение и истощение земных ресурсов компенсировали освоением других планет, развитие науки и техники шагнуло далеко вперёд благодаря торговле и сотрудничеству с другими, внеземными, цивилизациями.

Но есть две беды, которые никогда и никуда не исчезнут. Это дураки и дороги. Сейчас, когда асфальт сменился космическим вакуумом, перекрёстки — гиперпространственными вратами, фонари — светом чужих солнц, дураки попадаются не только с Земли. И за всем этим нужно кому-то следить.

На окраине галактики, вдали от основных торговых путей и больших магистралей, у гиперпространственных врат зависла старенькая станция, сине-белая окраска которой вполне однозначно намекает водителям приготовить деньги в случае нарушения правил. Впрочем, даже если правила и не были нарушены, то приготовить кошелёк всё равно не помешает. Потому что корабль приближается к посту ГАИ. Гиперпространственной Астроинспекции.

— Выход из гиперпространства через одну минуту, — разнёсся по каюте гадкий скрипучий голос.

Сержант Антон Прокофьев в который раз задумался, почему во всех корабельных компьютерах голос, оповещающий о важных событиях, звучит настолько мерзко и неестественно? Неужели нельзя записать нормальную человеческую речь, которую приятно слышать?

По замыслу «башковитых» учёных, модуляции голоса должны были раздражающе действовать на пилота и приводить его в состояние полной готовности.

Вскоре после нововведения техникам пришлось добавить металлические решётки на динамики, которые начали слишком часто выходить из строя по причине всяческих «необъяснимых происшествий».

Пилот щёлкнул тумблером, включая внешние камеры. На экране заклубился сиреневый туман, разрываемый изредка бирюзовыми сполохами, свидетельствовавшими о близости «перекрёстка».

В следующий миг изображение пошло рябью, и экран залила чернота исколотого точками звёзд космоса. Катер покинул гиперпространство и вышел из врат «перекрёстка».

— Ну, вот мы и на месте, — сказал пилот, переключаясь на ручное управление. — Это твой новый дом на ближайшие три месяца.

Антон открыл было рот, чтобы ответить, да так и остался сидеть, когда рассмотрел пункт своего назначения. Пост ГАИ расположился неподалёку от врат, контролируя входящий и выходящий поток кораблей. Впрочем, потоком называть тут было нечего. Даже струйки не было. Лишь капля транспортника, на котором летел сержант Прокофьев, да сам пост.

Сознание Антона бессовестно вынуло из памяти образ мирмидонского образцово-показательного поста ГАИ, на котором сержанту посчастливилось прослужить аж три дня, пока не пришёл приказ о переводе. У двух станций было лишь одно сходство. Увидев обе, Антон подумал: «Неужели такие посты бывают?» Вот только в отношении мирмидонского поста эта фраза была произнесена с трепетом и восторгом, а о новом месте — с ужасом, недоумением и даже отвращением. Посту ГАИ, на котором сержанту предстоит проходить стажировку, было лет… Не знал Антон таких больших чисел.

— Найди миллион различий… — лишь смог выдавить сержант.

— Что-что? — полюбопытствовал пилот.

Антон мотнул головой.

— Это я так. Мысли вслух.

Вот ведь как жизнь может повернуться. Неделю назад лучший выпускник школы ГАИ получил назначение на мирмидонский образцово-показательный пост по программе обмена опытом. А потом пришло сообщение, что мирмидонский курсант, проходивший службу на человеческом посту, по каким-то причинам попал в реанимацию, — деталей Прокофьев, конечно же, не знал, — и сержанта отправили на его замену.

Тем временем пилот вызвал пост. Сначала ответа не было, потом экран включился.

— Борт 1675к просит разрешения на стыковку, — отчеканил пилот.

Прокофьев пытался понять, что же он видит на экране связи. Вместо человеческого лица — что-то большое, чёрное и ребристое.

— Давай. Жду, — послышался ответ, потом большое чёрное дёрнулось вверх, вниз, и экран погас. Только спустя минуту Антон понял, что именно это было. Подошва ботинка. Кто-то включил и выключил связь каблуком.

— Сейчас немного потрясёт, — заявил пилот и направил катер к шлюзу.

Прокофьев с минуту пялился в пустой экран. Всё было неправильно! Не по правилам!

— Погодите! — воскликнул он. — Что вы делаете! А как же протокол связи? А пароль? А отзыв? А…

— Ты чего всполошился? — насмешливо спросил пилот. — Как фотомодель с похмелья перед зеркалом?

— Но мы ведь не видели даже лица! — попытался возразить сержант. — Только ступню!

— Вот именно. Ступню. Если б там какая-то клешня была или ложноножка — тогда да! А так — ничего страшного, — беззаботно ответил пилот. — Пристыкуемся — и увидишь всё остальное.

Больше Антон не спорил. Всё начиналось определённо не так, как рассчитывал лучший выпускник школы ГАИ.


Стыковочный шлюз, на котором виднелись следы ржавчины, мерзко заскрипев, отодвинулся, и вслед за пилотом сержант Антон Прокофьев ступил на борт поста ГАИ 376.

Когда навстречу им вышел человек, рука Прокофьева автоматически взметнулась вверх.

Стоящий перед ними старшина не вписывался ни в какие, даже самые широкие представления о том, как должен выглядеть нормальный гаишник.

Старшине было за сорок, невысокий, полноватый, давно не бритый, с взлохмаченными редеющими волосами. Но ладно бы только неряшливый внешний вид! Форма! Вот что четвертовало Прокофьеву мозг. Цветастая гавайка, к которой на плечах крепились погоны, шорты и ботинки!

Впрочем, в таком виде старшина идеально вписывался в окружающий интерьер. Изъеденные ржавчиной стены, пыль по углам, затёртое до дыр пластиковое покрытие на полу. Зато сержант Прокофьев, со своими идеально отутюженными стрелками на брюках и сияющей кокардой на фуражке, выглядел на посту ГАИ 376 инородней, чем башмак на сковородке.

— Семёныч! — воскликнул пилот и, раскинув руки, шагнул навстречу старшине.

— Пирожок! — в тон пилоту воскликнул старшина, и они крепко обнялись, похлопывая друг дружку по спине.

— Ты как тут оказался? — спросил у пилота старшина, абсолютно не обращая внимания на вытянувшегося в струнку Прокофьева. — Вроде ж следаком на Мирле служил, а сейчас вот шоферишь.

— Понизили, — вздохнул Пирожок.

— Облажался?

— Можно и так сказать. У них там все на этикете помешаны. А ситуация вот какая приключилась: вышли мы на след убийцы. Ворвались в дом, начали обыск. Я — на кухню, а он там и прятался. Здоровый, надо заметить, оказался, зараза. Налетел на меня, ствол выбил, душить начал. Я думал, хана мне, а тут под руку нож попался. Ну, я его и пырнул…

Семёныч понимающе кивнул.

— Значит, за превышение полномочий…

— Не-а. Мне бы за то, что убийцу обезвредил, ещё и благодарность выписали, но нож, которым я его ударил, оказался для рыбы…

Пилот на миг замолчал, видимо, тяжело было вспоминать.

— В общем, на суде прокурор обвинил меня в вопиющем непочтении к их законам этикета. Ибо где ж это видано, чтоб ножом для рыбы резали мясо? Это у них статья похуже убийства или государственной измены. Чуть ли не вышка светит. Да полковник наш вступился. Так что сняли лычки и перевели на развозку… — Пилот махнул рукой. — Да что я! Тебя-то в эту клоаку за какие прегрешения?

— Повысили! — с гордостью ответил старшина.

— Повысили?

— Ага. Обезвредил опасного террориста.

Антон с уважением поглядел на Семёныча. Вот ведь сюрприз! А он-то думал, что этот толстячок в гавайке ни на что и не способен.

— Ух ты! Ну-ка рассказывай, — потребовал пилот.

Семёныч хитро сощурился.

— Тебе какую версию? Ту, которую я начальству докладывал, со стрельбой и погонями, или как по правде было?

— Конечно, как было!

— Ну, значца, дело было так: служил я в секторе КТ 13. На редкость паскудное местечко. Пояс метеоритов, частые солнечные бури, постоянные перебои со связью. Чёрных дыр в округе столько, вроде кто-то из дробовика шмальнул! Зато спокойно. Почти никто не летает. Вдобавок ко всему этому счастью там возникла ещё одна чёрная дыра. Точнёхонько на трассе. Я должен был всех, кто двигался по этому маршруту, в объезд посылать. Ну, знач, семафорю всем, разворачиваю. И тут несётся новёхонький «Крайслер». Я останавливаю, рассказываю водиле, что так, мол, и так, дорога закрыта, давай в объезд. А он как раскрыл пасть: «Да ты знаешь, кто я! Да ты знаешь, куда я? Да ты знаешь, что я с тобой?» Короче, довёл он меня. Ну, я, недолго думая, и пропустил его на закрытую дорогу. Весёленькое зрелище было. Я сфоткал, покажу как-нибудь. Так вот, оказалось, что это был террорист. Вёз пару килотонн взрывчатки на ближайшую планету, там должен был какой-то конгресс состояться. Вот и получается, что я всех спас.

Пилот Пирожок захохотал, а Прокофьеву было не до смеха. Это как так можно! Человека — и в чёрную дыру! И с этим недоразумением Антону служить?

— Ты, как всегда, в своём репертуаре, — отсмеявшись, заметил Пирожок.

— Стараюсь! — жизнерадостно ответил Семёныч.

Наконец-то старшина обратил внимание на Антона и долгим критическим взглядом на него посмотрел.

— А длинноногих голубоглазых блондинок не было?

— Ну, уж извини. — Пилот развёл руками. — Знакомься. Сержант Антон Прокофьев. Твой стажёр и напарник.

Пирожок повернулся к Антону и указал на старшину.

— Старшина Беляев. Твой наставник и напарник на ближайшие три месяца.

— Это что, шутка? — вырвалось у Прокофьева прежде, чем мозг успел подать сигнал челюстям закрыться и прикусить язык. К счастью, старшина не обратил внимания на такое вопиющее нарушение субординации.

— Да, он шутит. Ну какой я Беляев? Называй меня просто Семёнычем.

— Кстати, Семёныч, — заявил пилот. — Рыков просил тебе в очередной раз передать, что, если и этот стажёр после общения с тобой откажется от службы в ГАИ, — ты пойдёшь в отставку следом.

Старшина посмурнел.

— Ну вот. Рыков, как всегда, испортил всё веселье. Я разве виноват, что он мне вечно присылает каких-то психически не уравновешенных, физически недоразвитых и эмоционально нестабильных курсантов?

Прокофьев решил не воспринимать эту фразу на свой счёт. В конце концов, они со старшиной ещё даже словом перекинуться не успели. Не может же он всех под одну гребёнку! Или может?

Старшина повернулся к Антону.

— Пьёшь? — спросил Семёныч.

— Никак нет, товарищ старшина!

Семёныч тяжело вздохнул и поглядел на сержанта, как глядят на нечто, казалось бы, полезное, но не в этом месте и не в это время. Вроде перфоратора в магазине женского нижнего белья.

— Значит, сегодня отдыхай. — Старшина повернулся к пилоту и подмигнул. — И мы отдохнём. Ты ж не спешишь? Айда за мной.

Старшина с пилотом шли по коридору станции, весело болтая, а Прокофьев тащился следом с сумкой за плечами и старательно не замечал перегоревших лампочек под потолком, вони плавящейся изоляции, облезшей краски. План эвакуации, изображающий коридоры военного линкора, а не поста ГАИ, наверняка закрывал какую-нибудь дыру.

— Слушай, Семёныч, объясни, что там случилось с твоим предыдущим напарником? Мирмидоном? — спросил старшину пилот. — Как он в больницу попал? А то слухи самые разные ходят.

Прокофьев навострил уши. Как говорил их инструктор по выживанию в непредвиденных ситуациях: собирая информацию об аварии, не спрашивайте, как погибли пассажиры, спрашивайте, как выжили. Второе вам пригодится больше.

— Ему пилот-дисканец ноги сломал, — ответил старшина.

— Так почему дело замяли?

— А он превысил полномочия.

— Сильно превысил? — с сомнением спросил пилот.

— Ага. Дал по роже супруге пилота.

Пирожок даже остановился посреди коридора.

— Чёт я не понял. Мирмидоны же никогда не лезут в драку! Самая мирная и справедливая раса!

— Ты бы слышал, что она ему заявила, когда он закурил.

— Но они не курят!

— Курят. Когда выпьют.

— Так они же не пьют!

— Ты бы тоже выпил, если бы проиграл штаны.

Пилот понимающе ухмыльнулся.

— Ты что, уговорил его в карты сыграть?

— Он сам предложил партию.

— Так им же религия запрещает азартные игры!

— Я ему то же самое говорил, но он почему-то считал, что обыграть меня в карты — это хороший способ избавиться от внеочередного дежурства.

— Плохо он тебя знал. Нет таких способов, чтоб у тебя от дежурства избавиться.

— Это — да!

Они свернули за угол, и старшина остановился перед проржавевшей дверью.

— Ну вот оно, твоё жилище. Располагайся, сержант. Если в ближайшее время появятся вопросы — запомни их. Задашь утром. Хотя нет. Лучше забудь. Чего в голове глупости держать?


Комната, в которой Антону предстояло жить во время стажировки, ничем примечательным не отличалась. Стандартное станционное помещение. Из мебели — кровать, стол, стул да шкаф для личных вещей. Радовало одно — в отличие от всей станции здесь было сравнительно чисто. Вероятнее всего, это была заслуга не старшины, а предыдущего жильца — мирмидонца.

Антон поставил сумку на пол, присел возле неё, расстегнул молнию и тут заметил, как что-то блеснуло под кроватью. Он подошёл поближе, нагнулся и достал привлёкший его внимание предмет. Это оказался дротик для игры в дартс. Прокофьев осмотрелся, мишени нигде не было. Сержант пожал плечами, бросил дротик на стол и вернулся к сумке.

Достал аккуратно упакованную сменную форму и разложил на кровати. Расстегнул чехол, поднял к глазам, критически смахнул пару пылинок и повесил её в шкаф. Туда же отправилась смена белья.

Предметы гигиены Прокофьев собирался сунуть в ящик. Открыл его и там обнаружил «мишень» для игры в дартс. Это оказалась доска с приклеенным к ней портретом. Лицо было настолько изъедено дырками от дротиков, что понять, кто на нём изображён, можно было лишь по гавайке с погонами.

Перерыв остальные ящики, Антон обнаружил: утыканную иглами куклу вуду в гавайке, пару рисунков, на которых старшина погибал самыми ужасными смертями, а также блокнот, где на первой странице было написано: «Семёныч», а внизу шли ругательные эпитеты на самых разных языках. Список занимал пару десятков страниц, и по тому, что был исписан различными чернилами и почерками, можно было понять, что писал его отнюдь не один человек. Немного подумав, Антон решил не выбрасывать находки и засунул их поглубже в ящик.

Спать Антону не хотелось, выспался на катере, пока летели, поэтому, распихав вещи из сумки по комнате, Антон решил прогуляться по станции.

Стандартный пост был спроектирован так, чтобы сотрудники ГАИ без особого дискомфорта смогли провести здесь трёхмесячную вахту. Помещения делились на две категории: повседневные и служебные. К первым относились каюты, кухня, санузел и комната отдыха. К служебным — пост, с которого осуществлялся контроль над гравитационным захватом для нарушающих ПДД кораблей и связь с другими постами и штабом, несколько камер, необходимых для задержанных нарушителей, ангар с двумя патрульными катерами и шлюзами для пристыкованных кораблей и трюм для конфиската, размерами превосходящий ангар. Видимо, создатели, проектировавшие станцию, рассчитывали, что ежедневный улов инспекторов будет равен как минимум пяти тоннам груза.

Обычно вахту на станции посменно несли три инспектора, однако за постом 376 закреплены только два гаишника. Как объяснили Антону, причиной тому было слабое движение в данном секторе. А на ухо нашептали другое: начальство просто боится присылать местному старшине третьего во избежание хронических головных болей у всех сотрудников поста по утрам.


Антон проснулся по привычке за пару минут до звонка будильника.

Первым делом он отправился в тренажёрный зал. Открыв дверь, он был приятно поражён, увидев огромное количество новейших тренажёров. И в той же мере он был поражён неприятно, когда через пару секунд осознал, что все они изображены на фотообоях. В самой же тренажёрке из инвентаря была только полутонная гиря, не предназначенная для людей, и две трёхкилограммовые гантели, пусть и предназначенные для землян, но уж очень хиленьких.

Критически осмотрев это «изобилие», Антон решил импровизировать. В качестве турника он использовал идущую к санузлу водопроводную трубу. Подтянувшись двадцать раз, Антон установил на магнитных ботинках двойную гравитацию и сделал ещё десяток подтягиваний. Он бы ещё пробежался, но просто наматывать круги по станции было негде, а беговая дорожка здесь отсутствовала. Сержанту не хватало тренажёрного зала, к которому он привык в учебке и на прошлом посту. Больше всего он любил беговую дорожку с виртуальной кабиной, где можно было настроить любую реальность. Хочешь пробежаться по берегу моря — без проблем. По лесу — пожалуйста! Для любителей бегать очень быстро можно было попробовать убежать от виртуальной опасности. Причём аппарат считывал из мозга спортсмена самую жуткую фобию и выстраивал виртуальную реальность так, что перепуганный до смерти бегун вынужден был нестись что есть мочи. Некоторые использовали кабинку не по назначению. Например, их тренеру по физподготовке очень нравилось совершать пешие прогулки по водной глади.

Закончив с утренней гимнастикой, Антон принял душ и отправился на пост. Он просто рвался в бой! Теперь нужно найти старшину и получить от него распоряжения.

К удивлению Антона, Семёныча на мостике не оказалось. Это вызвало у него недоумение и раздражение. Он-то ожидал, что старшина давно уже на рабочем месте.

Антон сверился с пультом — пристыкованных кораблей не было. Значит, доставивший его катер уже улетел.

Где же старшина?

Антон прошёл к комнате Семёныча. Дверь была заперта. Он тихонько постучал, но ответа не получил. Антон пожал плечами и отправился на кухню позавтракать.

Там его ждал неприятный сюрприз в форме клубов дыма и въевшегося за ночь запаха сигарет. В урне валялось несколько пустых бутылок, а на столе — остатки нехитрой закуски.

Антон скривился, включил вытяжку. Вытяжка чихнула, заискрила, и к сигаретной вони добавился запах горящей изоляции. Антон чертыхнулся и быстро нажал на выключатель.

Нужно будет сообщить Семёнычу. Не хватало только пожара!

Хорошо хоть готовить самому не нужно. Вон в углу робоповар. Прокофьев подошёл к автомату и прошёлся глазами по меню. Гречневая каша, картошка фри, яичница, отбивные, сок фреш.

Негусто. Ни в какое сравнение не идёт с ассортиментом на станции мирмидонов. Ну да ладно. Мы не гордые.

Недолго думая, Антон выбрал картошку фри и нажал кнопку заказа. Автомат деловито загудел, лампочка раздатчика сверкнула зелёным, и в клубах пара в приёмном окошке появилась тарелка с картошкой фри.

Плохое настроение Антона начало улетучиваться. Он взял тарелку двумя руками, поднёс её к лицу, зажмурился и с удовольствием втянул носом… запах гречки.

Прокофьев открыл удивлённые глаза и уставился на блюдо. Так и есть. Несмотря на золотистую корочку и прямоугольные кусочки — фри было явно сделано из гречки.

Антон поставил тарелку на стол и озадаченно почесал затылок. Видимо, автомат не настроен. Ну и ладно. Гречка так гречка. Антон щёлкнул на кнопку «свиная отбивная» и через минуту получил отбивную. Только от свинины там ничего не было. Гречка. Снова гречка.