Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Уходим, — сообщил Птиц. Достал из-под лавки мешок, накинул ремни. Поднялся и нарочито бодро сказал: — Благодарю за пищу.

— Не стоит, — отмахнулся трактирщик. — Ночевать будете?

— Нет, — мотнул головой парень. — Зайду в молельню. А потом сразу на корабль. Если не возражаете, я осмотрю вашего работника. В храме учили лекарскому делу, могу немного подсобить.

— Что вы! — воскликнул Угрюм, всплеснул руками. — Не тратьте время, господин. На Лохматом заживает как на собаке.

— И все же…

Птиц пересадил хорька на плечо, решительно направился к нищему. Остановился напротив, внимательно осмотрел. Первое впечатление обманчиво. Нищий был гораздо моложе, чем показалось вначале. Тени, густые с проседью волосы и борода сбили с толку. Но теперь стало видно, что мужчина молодой, немного за тридцать. Сквозь дыры в лохмотьях просматривались мускулистая грудь, тугие пласты мышц. Черты лица правильные и мужественные: тонкие губы, высокий лоб, прямой нос с небольшой горбинкой. Глаза черные, как угольки, загадочные. В зрачках пустота, ни единого проблеска мысли.

Послушник неловко кашлянул, присел на корточки. Порылся в кармане и достал молочно-белый камень размером с маленькое яблоко. В храме обучали магии. Настоятель прочил послушнику великое будущее, если тот продолжит учиться. Но Птиц, хоть и был способным, нахватался лишь по верхам. Ни хороших книг, ни толковых наставников не оказалось…

— Я помогу, — пробормотал парень. — Сначала будет немного больно. Потом станет легче. Слышишь меня?..

Нищий никак не отреагировал. Сидел неподвижно, смотрел сквозь мага. Нос явно сломали, из ноздрей вяло сочилась кровь… Камень довольно быстро разогрелся, замерцал. Послушник с трудом связал энергетические потоки, соткал сеть. Лохматый дрогнул, приподнял голову. Пощупал нос и щеки. Царапины зажили, синяки побледнели.

Спрятав камень за пазуху, Птиц поднялся. Пару секунд смотрел на неподвижного и словно завороженного безумца. Потом тряхнул головой и поспешно пошел к выходу. Но на пороге странное ощущение заставило обернуться. Взор Лохматого прояснился, в зрачках вспыхнули яркие искорки. Бродяга легонько кивнул, улыбнулся краешком рта… «Показалось», — с удивлением подумал послушник. Толкнул дверь и вышел на крыльцо.

Погода успела поменяться, с моря дул свежий морозный ветер. Облака разошлись, явили бледное голубое небо. Косые солнечные лучи заливали площадь. Отражались в окнах, сосульках и сугробах. Слышались чириканье воробьев, крики чаек. Народу стало намного больше. Оживился базар. Грузчики волокли телеги, носили мешки и ящики. Мимо прошел наряд стражи, тройка броско одетых иноземцев…

Хорек заволновался. Понюхал воздух, чихнул и зашипел. Перебежал на другое плечо. Воинственно оскалился, стал смотреть на прохожих как на добычу. Парень нашел взглядом храм Алара. Небольшое каменное здание. Серое и мрачное, лишенное украшений. Только круглый купол и символ солнца на воротах давали понять: перед ним именно обиталище бога, а не какой-нибудь склад. Удивительно, но обыватели старались обходить храм по широкой дуге. От стен веяло стужей. Вроде бы бог солнечного света, жизни… Но люди испытывали страх. Слишком сильны были опасения попасть на костер, оказаться сожженными во имя торжества Алара.

Посещать молельню не хотелось в принципе. И дело не в смутной тревоге. Парень знал: за ним гонятся. Он и так засветился в трактире. Хозяин расскажет карателям, на какой корабль сел молодой послушник. Служитель — еще большая опасность. Впрочем, хочешь не хочешь, а идти надо: скоро наступит полдень…

Птиц поправил накидку, сдвинул тубус на ремне, надвинул капюшон. Несмотря на протесты, заставил хорька спрятаться в мешке и завязал горловину. Придал лицу скорбно-духовное выражение, свернул к воротам храма. Ржавые петли натужно скрипнули. Из щели потянуло затхлым горячим воздухом, напоенным запахами пыли и гари. Послушник протиснулся внутрь, осторожно притворил створку и осмотрелся.

Изнутри молельня выглядела так же уныло и серо, как и снаружи. Длинное темное помещение, похожее на солдатскую казарму. Пол в густой сетке извилистых трещин. Голую каменную кладку стен кое-где прикрывали линялые драпировки и деревянные щиты с изображением солнца. Пяток чадящих факелов разгоняли тьму. Вдалеке желтое пятно — возвышение алтаря со множеством свечей и курильниц. Посередине небольшая статуя Алара. Неизвестный скульптор изобразил бога мощным мужчиной в старинных доспехах, с коротким мечом в правой руке. Лицо грубоватое, яростное. Вокруг головы множество иголок, символизирующих солнечные лучи…

Оглядевшись, послушник мягко переступил с ноги на ногу. Гулкая тишина и резкие запахи настраивали на тревожный лад. Сразу чувствовалось — здесь живет истинный аскет. Пренебрежение к красоте, показухе… Птиц усилием воли заставил себя опустить голову, медленно двинулся к алтарю. Подошел, преклонил колени и осенил себя солнечным знамением.

— Господи, прошу благословить и дать силы в борьбе с Тьмой! — жарко шепнул послушник.

Послышались резкий скрип, шаркающие шаги. Из бокового прохода вышел высокий пожилой мужчина в белом балахоне. Встал рядом с парнем, осенил себя знамением и тоже прочел молитву. Птиц невольно поежился. Создалось впечатление, будто десятки холодных червяков поползли по коже. Но ощущение быстро прошло. Парень плавно встал с коленей, низко поклонился.

Служитель сразу не понравился Птицу. Очень худой, длинный, как шест. Даже сквозь плотную шерстяную ткань балахона просматривались острые кости. Лицо узкое и неприятное. Иссушенное, как у мумии, бледное. Чересчур удлиненная нижняя челюсть придавала сходство с конем. Темные волосы ниспадали неопрятными космами на узкий морщинистый лоб. Нос острый, как у аиста, с ярко выраженными крыльями. Ноздри заметно раздувались. Глаза бледные, водянистые. В глубине зрачков — безумное темное пламя…

— Приветствую, сын мой, — произнес маг, молитвенно сложив руки. Голос вполне соответствовал внешности. Скрипучий, немного визгливый. Как металлом по стеклу. Но для проповедника — лучше не бывает. Услышат и на огромной площади, сплошь заполненной народом. — Что привело тебя в обитель бога?..

— Приветствую, отец… — прошептал послушник. Запнулся, приподнял бровь.

— Отец Бьярни Торвальдсон, — скромно ответил чародей. — Несу свет Алара в заблудшие души жителей Порт-Дола. А как именовать тебя?

— Птиц Ирн, — произнес парень. Сделал ритуальный жест подчинения младшего старшему. — Адепт девятой ступени, припадающий к чаше мудрости Светозарного, Господа нашего…

— Воистину, — подхватил служитель. — Чудодейственна Сила Алара! И я рад узреть, что воинство Света пополняется за счет молодых дерзких умов!..

Откуда-то налетел сквозняк. Продул теплую накидку, рубаху, ущипнул кожу. Язычки пламени дернулись, тени заметались сильнее. Маг мягко отступил, прошелся вокруг парня. На лице проступило смешанное выражение: настороженное любопытство, подозрительность, нарочитая любезность. Птиц заставил себя стоять смирно. Девятая ступень ученичества в светлых Орденах практически ничего не значит. Лишь с пятой у послушника появляются кое-какие права, уровень знаний и силы соответствует настоящему чародею.

— Ответствуй, — сухо произнес Бьярни. Остановился, осенил себя и Птица солнечным знамением. — Почему путешествуешь без наставника? Что привело тебя ко мне? Чего жаждешь?..

— Благословения! — истово выдохнул Птиц. — Благословения, святой отец!..

— Похвально, — проскрипел маг. — Но объяснись…

Парень упал на одно колено, вскинул голову. В голубых глазах сверкнули отблески пламени. Лицо просветленное, духовное. Губы сами собой шепнули начало молитвы. Но послушник сбился, глубоко вздохнул.

— Святой отец… Я в испытании. Наставник мой, премного мудрый и высокий человек, дал задание. Я должен… обязан пройти! Путь лежит на юг, в темное королевство, где Орден Меча несет свет в души иноземцев. Я везу великие мольбы наставника, которые должны укрепить воинов Светозарного. Путь труден. Решил поспешить, отправиться морем. Но капитан корабля, отправляющегося сегодня в Дорамион, поддался сомнениям. Потребовал некий предмет как знак чистоты намерений и свободы от Тьмы. Я явился к вам, дабы развеять слепое недоверие!

Послушник говорил быстро и жарко, с уверенностью в собственных словах. На щеках появился румянец. Маг слушал с непроницаемым видом. Но вскоре проникся, глянул на парня с уважением. Кивнул, жестом остановил словоизлияния.

— Миссия твоя благочестива, — проскрипел Торвальдсон. — Но ты ошибаешься. Не слепое недоверие движет людьми, а порядок. Тьма тем и отличается от Света, что хаотична, слепа и омерзительна. Человек, исполняющий долг, следует заветам Алара. Мы равны перед Светозарным. Испытания и кулоны — необходимая мера в наше неспокойное время…

— Но… — сказал Птиц. — Почему Алар не снизойдет с Небес, дабы покарать Мрак?

— Дарованное свыше не есть благодать, — строго произнес служитель. — Мы должны заслужить Блаженство. Обязаны сами бороться с Мраком. И победим тогда, когда ростки Зла зачахнут.

— Вы истинный воин Алара, Бьярни Торвальдсон, — льстиво поддержал Ирн. — Еретики будут взывать о пощаде при виде вас…

— Да! — воскликнул чародей. Но умерил пыл, вернул лицу скорбное выражение. — К сожалению, я не могу показать Господу, на что способен. Высшие иерархи решили запереть меня в дыре… И ты не представляешь, аколит, как трудно бороться с людьми. Жители Порт-Дола погрязли в грехе. Молятся мало, живут не по заповедям. Но я верю, что рано или поздно Алар даст мне возможность сразиться по-настоящему!..

Бьярни принялся расхаживать туда-сюда, как запертый в клетке волк. Стало понятно, что служитель далеко… очень далеко. Разговаривает и спорит с самим Аларом. Уговаривает, просит, умоляет. Хотя бы ненадолго дать ему власть. Тогда он создаст царство Света на земле, изгонит Тьму. «Такой действительно готов на все ради веры, — с невольным страхом подумал послушник. — Но стоит ли оно того? Можно ли достигнуть Блаженства… через убийства?..»

— Разве бороться надо с людьми? — рискнул возразить Птиц. — Я думал, наш главный враг — Мрон.

Служитель замер, словно наткнулся на невидимую стену, резко развернулся. Губы некрасиво искривились, в уголке рта проступила капелька слюны.

— С людьми, аколит! — взвизгнул маг. — Потому что именно люди — сосуды греха!..

— Я… я верю вам, — заикаясь, произнес Ирн.

— В Алара верь, послушник, — на тон ниже сказал Бьярни. Взглянул на парня и удовлетворенно хмыкнул: — Мощь Светозарного еще озарит твое чело. Но ты должен верить и прилежно учиться. Иначе повторишь судьбу братьев, что сражались с Тьмой много лет назад в проклятых Свободных Землях.

Торвальдсон неспешно двинулся в угол. Открыл крышку массивного сундука, принялся деловито рыться внутри. Послушник почувствовал движение в заплечном мешке. Хорьку надоело прятаться. Теперь зверек активно шуршал, пробирался к горловине. Парень незаметно хлопнул по мешку. Но не успел, Колючка уже выскочил из душного плена. Послышался скрип когтей по камню, к стене метнулась гибкая тень…

— Никогда не слышал о Свободных Землях, — нарочито громко сказал Птиц. Скосил глаз и пригрозил спутнику кулаком. Но мелкий хищник проигнорировал. Метнулся вдоль стены, исчез во мраке.

— О, эта история сокрыта, — сказал маг, не отрываясь от дела. — Дабы не смущать истинных сыновей и дочерей Алара. Но я считаю, что прошлое должно стать достоянием многих. Ибо показывает, к чему приводят лень и корысть, погоня за мирскими благами… То было великое поражение сил Света. Рать Скифра наступала на Свободные Земли, оплот греха и разврата. И с ними шли служители Алара. Но жители тех земель воспротивились. Жили богато и беззаботно, предавались всяческим утехам. «Свободным» служили богопротивные демоны, мерзкие гномы, чудовищные машины. Жители тех земель считали себя венцом творения. И что особенно очерняет ту страну — на ее территории обретались Серые маги. Те чародеи отрицали господство Алара и остальных богов. За что и поплатились. Орден сгинул. А через много лет скифрцы разбили войска «свободных» и заняли столицу. Но и сами поддались тлетворному влиянию проклятых. Лучшие маги искусились богатством, ослабели. …И у второго города грянула кара небесная…

Служитель умолк. Залез в сундук почти по пояс. Удовлетворенно фыркнул и выпрямился. В левой руке Бьярни оказался небольшой амулет: деревянная пластинка с изображением солнца. В правой — белоснежный камень-голыш сродни тому, что лежал в кармане послушника. Горевик — универсальный природный артефакт.

— Интересная и поучительная история, — вежливо сказал Ирн. Украдкой бросил взгляд вправо. Колючки не видать. И слава Алару. Неизвестно, как отреагировал бы служитель на присутствие зверя в святая святых.

— Ты должен понять мораль истории, — проскрипел маг. — Подумай на досуге. А сейчас приступим к ритуалу. Ты спешишь на корабль, а у меня есть дела и поважнее. Вот, возьми. Подержи немного. Полную процедуру проводить не будем, но я должен подстраховаться…

Служитель положил на ладонь послушника камень. Горевик показался ледяным. Пальцы кольнули невидимые иголки, по спине побежали противные мурашки. Но неприятные ощущения вскоре отхлынули. Сквозь гул в ушах прорвался скрипучий голос мага:

— Вот и славно, можешь отправляться в путь. Но предупреждаю: срок службы амулета ограничен. Через месяц пройдешь очередное испытание…

Головокружение усилилось, накатила тошнота. А прислужник Алара внезапно захрипел, сухо клацнул челюстью. Отшатнулся, взвизгнул, как баба. Но тут же принялся водить дрожащими руками в воздухе, торопливо читать экзорцизм.

— Что с вами, святой отец? — изумился Птиц.

— Прочь, исчадье Тьмы! — заорал служитель, сбившись с ритма заклятия. — Я тебя уничтожу!..

Мысли испарились, звуки исчезли. Зал поплыл. В тумане то и дело проявлялось красное от бешенства лицо мага. Челюсть отвисла, обнажив кривые желтые зубы. Глаза полыхали, как угли, рот кривился. Чародей орал и брызгал слюной, порывался творить боевые заклинания. Но сбивался от волнения и бесился еще больше. В конце концов получилось. С пальцев мага потекли струйки бледного света, задели плечо послушника и потухли…

Болезненное жжение отрезвило, Птиц попятился. Опустил взор, тупо посмотрел на ладонь. От сверкающей чистоты горевика ничего не осталось. В руке послушника лежал абсолютно черный камень. Матовый, без единого пятнышка. Стенки показались прозрачными. Внутри бушевали вихри, плескалась Тьма. Парень испуганно охнул, отпрыгнул. Голыш со стуком покатился по полу, исчез где-то за алтарем.

— Умри, слуга Мрона! — заорал служитель и принялся творить второе заклятие. — Бьярни Торвальдсона не проведешь!..

Не помня себя от ужаса, послушник помчался к воротам. На бегу уклонился от еще одной волны экзорцизма, толкнул тяжелую створку. Споткнулся на ступеньках, чуть не упал. Но выровнялся, бросился за угол. Выбил сапогами фонтаны снежных комьев и рванул прочь. Через добрую сотню шагов рухнул в мягкий холодный сугроб. С кряхтением выбрался и понял, что рядом с ним какой-то пустырь. Точнее, задний двор одного из домов. Недалеко — шумная улица. Там мелькали прохожие, ездили всадники, скрипели повозки. Тени, люди, звуки… Над головой прозрачное голубое небо, одинокая чайка. Солнце почти в зените. А значит…

Птиц от души выругался. Сделал шаг по направлению к центру, но сразу остановился. Нет, возвращаться в молельню для выяснения отношений нельзя. Отец Бьярни с удовольствием свяжет послушника заклятиями, устроит показательную казнь. Мрон!.. Но что произошло?! Ведь дела шли хорошо. Амулет-пропуск должен был оказаться в его руках. А потом оставалось взойти на корабль — и здравствуй, Дорамион…

— Вот урод!.. — процедил парень, вспомнив Торвальдсона. Поежился, пнул носком сапога снежный наст. — И что прикажете делать?..

Шанс Птиц утратил, отношения с местными испортил. Рвануть в порт, слезно попроситься на корабль? Но нет, Эрнесто побоится. Жители Золотой империи помешаны на репутации. И даже лишняя монета не поможет. Но почему горевик почернел? Неужели нашел Тьму? Позвольте-позвольте, но тогда бы экзорцизм настоятеля оставил от него лишь горстку золы… Нет, дело в другом.

В ушах противно зазвенело. Птиц разозлился, постарался взять себя в руки. Задумался, шаг за шагом восстановил события в памяти. Бьярни рассказывал какую-то историю, копался в сундуке. А потом положил горевик послушнику на ладонь. Стоп! А ведь еще в оронском храме служители тщательно отбирали камни. Чтобы ни единой трещинки или пузырька, ибо такие считались порчеными. Порт-долский настоятель мог и не углядеть изъян… Мрон, из-за глупой ошибки он выглядит исчадьем Тьмы! Любой добропорядочный горожанин поспешит подкинуть поленце в костер, а то и зашибет с удовольствием. Нужно либо прорваться на корабль, либо бежать без оглядки и путешествовать сушей. Есть и еще одна опасность. А именно — погоня из Филанда. К тому же сама обстановка напряженная. Война между мелкими княжествами и королевствами, бои между скифрцами и нгарцами, Тьма… Путь по морю определенно безопасней. Но как поступить?..

Размышления прервали топот мягких лап и шорох снега. Из-за угла ближайшего дома показался Колючка. Мордочка перемазана в снегу, шерстка практически белая. Зверек вяз в сугробах, с трудом выбирался, прыгал. Хорек держал в пасти какую-то бечевку. Послушник пригляделся и обомлел. Удивительное стечение обстоятельств, или хорек сумел понять, что произошло?.. Хотя неважно. Главное — то, что мелкий проныра стащил у служителя амулет-пропуск!

Птиц подхватил зверька на руки, погладил, шепнул пару ласковых слов. Колючка довольно заурчал. Отдал хозяину бечевку и с чувством выполненного долга взобрался на плечо. Пару минут вылизывался, отряхивал снег. Затем чихнул, полез в мешок отогреваться.

Несколько минут Ирн тупо рассматривал кулон, не веря в привалившее счастье. Потом ощупывал и даже обнюхивал. Обычная деревяшка с вырезанным изображением солнца и дыркой с краю. Правда, умения хватило, чтобы почувствовать искру магии. Какое-то довольно простое заклинание. Да, теперь можно сесть на корабль. Как раз вовремя!

Настроение мгновенно улучшилось. Парень ухмыльнулся, мысленно показал врагам кукиш. Спрятал амулет и осторожными перебежками направился к порту. Вскоре вышел на пристань, поискал взглядом нужный бриг. И тут странная неправильность ударила по нервам. Где голоса, звуки шагов, гул?.. Стояла тишина. Зловещая, напряженная.

Студеный ветерок несмело перекатывал ледяную пыль. Искрился снег. Наглые воробьи прыгали буквально у ног, выковыривали из-под твердого наста зернышки. Шумело море. Слышались мерный плеск волн, скрипы мачт. Парень резко развернулся. В пяти шагах обозначилась плотная стена жителей Порт-Дола. Мужчины, женщины, дети. Стражники, грузчики, купцы, разносчики, моряки… Лица бледные и мрачные, в глазах угроза. Впереди стоял отец Бьярни Торвальдсон. Ветер развевал балахон, трепал редкие волосы. Лицо красное и распаренное, по лбу стекал пот. Губы кривились в недоброй усмешке…

Сердце, трепыхнувшись, ушло в пятки. Птиц побледнел, уронил амулет в снег и отшатнулся.