Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Завет восьмой, глава десятая… — встрял Безликий. Бросил равнодушный взор на служителя, добавил: — Из всяких правил есть исключения. Не лезьте не в свое дело… Целее останетесь.

— Но не написано ли в Завете первом, главе второй: «Искажающий слова Светозарного — тем паче преступник!» — горячо возразил настоятель. Выпрямился, распрямил плечи и выпятил грудь. Потом без страха взглянул на карателя, рыцарей.

Вард де Гирео осклабился, растянул губы в кривоватой ухмылке. Потер подбородок, презрительно сказал:

— Мы живем в реальном мире, отец… А здесь небесная мудрость во многом не работает. К тому же не стоит полностью опираться на Заветы…

Рыцарь не успел договорить. Служитель задрожал как припадочный. Указал пальцем на воина и взвыл страшным голосом:

— Богохульник! Я понял, они пришли на помощь мелкому демону. Один обрядился в одежды истинных сынов Алара, пытался обмануть. Теперь эти! Я выведу вас на чистую воду!..

— Брат мой… — попытался вмешаться Безликий, примирительно подняв руки.

— Не подходи, исчадие! — рявкнул настоятель. Отпрыгнул, сотворил в воздухе знамение. Запрокинул голову к небу. — Господи, дай сил расправиться с демонами! Порази злодеев!

— Ривер, заткни полоумного! — зарычал рыцарь, взглянув на Безликого. — Помешался на вере, дурак. А вы снимите у мальчишки с пояса тубус. Живо!..

Воины обошли стражу Порт-Дола, двинулись к послушнику. Другие обступили отца Бьярни, потянули из ножен клинки. Но тут ладони настоятеля окутались белым светом. Торвальдсон сделал легкое движение кистью, и бойцы де Гирео с грохотом покатились по мостовой. Второе движение — и тех, кто взбирался по куче дров, смела незримая сила. Рыцари и оруженосцы взмыли в воздух, попадали в сугробы. Многие вскочили, с проклятиями и стонами подобрали клинки. Иные ползали по мостовой, как побитые морозом мухи. Очумело трясли головами, размазывали по лицам кровь.

Вспыхнуло золотистое свечение, перед Торвальдсоном возник Безликий. Воздел руки, прошипел что-то на непонятном языке. Взоры магов скрестились, обоих окутали белые ореолы. Посыпались искры, вспыхнули маленькие молнии. Тугие потоки горячего воздуха промчались по площади. Сдули снег, ударили в окна домов. На площади воцарилась неразбериха. Над крышами взвилось облако снежной пыли, во мгле вспыхнуло пламя. Послышались скрежет, шипение, испуганные крики. Пришлые воины и стражи Порт-Дола попрятались за домами. Иные пытались сражаться. Но ветер мешал, разбрасывал дерущихся.

Предводитель отряда спешился, бросил поводья оруженосцу. Прорычал заклятие, выстроил щит из голубоватого пламени. Но едва приблизился на десяток шагов, заклятие сломалось. Пламя разбилось на отдельные языки, мигнуло и потухло. Ветер оттолкнул, хлестнул по доспехам ледяным кнутом. Раздался скрип, на толстом металле появились глубокие царапины. Сапоги заскользили по мостовой, воина буквально отшвырнуло прочь. Вард вновь выпалил заклятие. Но, оставшись на безопасном расстоянии, принялся кружить вокруг чародеев…

Опыт и сила быстро решили исход поединка. Светлый ореол вокруг Ривера стал ярче, налился золотистым. Толстые ветвистые молнии ударили в настоятеля. Изорвали мантию, подожгли одежду, волосы. Потом раздался душераздирающий вопль, и Торвальдсон исчез в ослепительной вспышке. Но тут же возник опять. Теперь служитель едва ли походил на того благообразного и чистенького мага, который явился на суд. Одежда превратилась в тлеющие лохмотья. Кожа местами покрылась волдырями, иссеклась глубокими царапинами. Лицо — яростная кровавая маска. Бьярни кричал, дрожал, пошатывался. Но не сдавался… боролся до последнего.

Площадь затянуло снежным облаком. В серебристой мгле метались тени, рождались вспышки. Грохот, лязг и шипение перекрыли шепот морских волн. Пожалуй, только позабытый на какое-то время послушник ощутил приближение иной угрозы…

В храме даже никчемные уборщики и слуги медитировали по многу часов, развивали способность чувствовать чужую магию. И теперь сквозь привычные ощущения пробивалось нечто тревожное. Словно океанская волна где-то далеко в море набирала ход. Увеличивалась, превращалась в могучий штормовой вал. Могучая, слепая и грозная стихия. Толчок в подсознании… еще один. Птиц видел почти наяву… чувствовал, как волшебство служителей продавливает и без того тонкую оболочку Мироздания. И понимал — слишком многое вело к катастрофе. Соседство с Проклятым лесом, общий энергетический фон, частые экзекуции еретиков и грешников подточили тонкие оболочки.

Страх прокрался в душу. Заставил сердце биться быстрее, ударил по нервам и привел в чувство. Ирн захрипел, окинул взором площадь. И сразу понял, что был без сознания всего несколько минут. По коже побежали мурашки, волосы встали дыбом. Послушник повертел головой в надежде отыскать опасность. Но нет, лишь десятки городских крыш, дымы, городская стена, птицы… Птицы! Высоко в небе кружилась стая чаек, слышались тревожные крики. Пернатые поднимались выше, стремились убраться подальше от города. Может, маги испугали пернатых заклятиями? Весьма вероятно. Но почему иррациональный ужас не отпускал?..

Столб дрогнул, покачнулся. Уши уловили далекий неясный гул. В ноздри ударил резкий запах. Паленая сера, гарь и еще нечто неопределенное, но противное. Раздался отчетливый хруст. Стену трактира рассекла ветвистая трещина. Рядом появилась еще одна. Из разломов брызнули пыль, мелкие камешки. С крыши дождем посыпалась черепица… И тут же резкая боль пронзила затылок парня, в груди возник сгусток льда. Чудовищное предчувствие сковало мышцы, поразило до глубины души. Неужто… неужто правда?!

У груды поленьев мелькнула тень. Колючка стремительно вскарабкался вверх, запрыгал по дровам. Молнией взобрался по одежде, уселся на плечо. Ткнулся мокрым носом в щеку Птица, поерзал жесткими усами. Послушник блекло улыбнулся, шепнул:

— Ну, зачем пришел? Уходи, иначе вместе сгинем…

Очередной толчок получился весьма неприятным. Столб пошатнулся, заскрипел и наклонился. Гул стал громче. Раздались слитный грохот, мощный удар. Птиц вскрикнул, глянул вниз и обмер. Из стыков деревянной мостовой били тонкие дымы. Почти невесомые струйки обретали плоть, чернели. Отвратительный запах усилился. Бревна подрагивали, пританцовывали. Вдалеке, на самом краю города, к небу поднялся столб черного дыма и пыли. Вверх полетели обломки досок, камни и солома. Блеснули языки чадного пламени. Слева взвился еще один дымный гриб, рванулся к небу и солнцу. Послышались визг, испуганные крики. Ворота конюшни распахнулись, по улице промчался табун перепуганных лошадей. Потемнело небо, издалека двинулась стена туч. Налетела, закрыла лазурь и солнечный диск. Мир померк, утонул в сумерках. Где-то вверху сверкнула молния. С легким шорохом посыпалась ледяная крупа… Началось!

Птиц оцепенел. Каждый нерв ощущал приближение чего-то смертоносного. На грани слышимости раздавались мягкие шаги. И земля отзывалась, дрожала. Даже служители, как по команде, прекратили бой, отшатнулись друг от друга. Искусственная вьюга затихла, сияние погасло. Установилось относительное безмолвие. Гул исчез, будто по мановению руки. В серых сумерках особенно отчетливо слышались шорох снежной крупы, далекий топот и смутные крики. Порой раздавались удары, хлопанье дверей. Звуки приглушенные, тусклые. Площадь будто оказалась на дне огромного котла…

Торвальдсон рухнул на колено, застонал. Настоятель выдохся и, похоже, находился в полубессознательном состоянии. Кровь сочилась из многочисленных ран и царапин, лицо превратилось в грязную маску. Безликие быстро переглянулись. Капюшоны и маски скрывали эмоции. Но Птицу почему-то показалось, что каратели озадачены и насторожены. А над городом повисла гнетущая тишина. Первые взрывы затихли. В страшном безмолвии низко над крышами бежала пелена облаков… В город пришла Тьма! Магический поединок вызвал давно зреющий «прорыв»!..

Ирн ощутил за спиной движение. Скрипнуло, послышались шаги. В затылок ударило горячее дыхание, чьи-то крепкие пальцы сжали руку послушника выше запястья. Парень вздрогнул, чуть не закричал от испуга.

— Молчи! — раздался хриплый шепот.

— Ты кто такой? — прохрипел Птиц. — Что тебе…

— Заткнись, дурак! — шикнули за спиной. — Не дергайся. Привлечешь внимание, сам потом спасайся.

Послушник кое-как повернул голову. На куче дров стоял Лохматый. Лицо удивительно спокойное, взгляд отрешенный. Не успел парень испугаться, как нищий нагнулся и резко ударил ножом. Раздался хруст волокон, веревки ослабели. Ирн почувствовал, что бедра и ноги свободны.

— Что ты делаешь? — охнул невольно.

— Режу, — скупо ответил бродяга. — Люблю, знаешь ли, на досуге порезать… веревки, одежду, дураков каких-нибудь.

Птиц фыркнул, вывернул шею еще больше. Нищий трудился над следующим узлом. На руках завязали крепче, не пожалели толстого корабельного каната. Лохматый деловито рассекал волокна, практически пилил веревку.

— Я хотел спросить… зачем? — выдохнул Ирн.

— За шкафом, — едко ответил нищий. Закусил губу, перевернул клинок и принялся резать другой стороной. Поморщился, но ответил: — Добром за добро… Отвернись, идиот! Иначе заметят твои дружки по Ордену.

— Они не мои друзья, — просипел послушник.

— Гусь свинье не товарищ, — хмыкнул Лохматый. — И плевать, что в одном сарае живут…

Площадь стремительно погрузилась во мрак. Легкий ветерок перекатывал ледяную труху, хлопал ставнями. В воздухе витало нечто тревожное. Каждый человек подсознательно ощущал изменения. В подворотнях ожили тени. Метались, беззвучно прыгали по стенам и оградам. В небе творилось вообще невесть что. Тучи бурлили и клокотали, разбрасывали черные щупальца. Безликие водили руками в пространстве, читали заклятия. Вокруг служителей появились золотистые ауры щитов. Рыцари непонимающе переглядывались, с надеждой смотрели на магов. Судорожно тискали оружие, испуганно вздрагивали.

— Что происходит, Ривер? — громко спросил де Гирео.

— Неприятности, — тусклым голосом ответил каратель.

— Какого характера? — процедил Вард.

Ответить маг не успел. То, чего опасался Птиц и что предчувствовал, произошло. Мир на краткое мгновение утратил привычные очертания. Предметы, дома и деревья растворились в черноте. Гигантская волна серости накрыла город. Небо будто упало на землю, пожрало людей. Само пространство содрогнулось… Через целую вечность невесомости и холода все вернулось на свои места. За исключением некоторых вещей. Тени стали двигаться как живые существа. Из земли били струйки дыма, краски потускнели. Множество чужих звуков наполнило улицы: хруст, сопение, тонкий писк и топот маленьких когтистых лапок…

Откуда-то из-за угла выскользнула тень. Перепрыгнула на мостовую, чернильным пятном метнулась к людям. С угрожающим шипением поднялась над землей и обрушилась на одного из оруженосцев. Никто толком не понял, что произошло. Люди, еще ошеломленные после магической судороги, заметили черное полотнище чересчур поздно. Послышался дробный хруст. А через миг воин превратился в обугленную головешку, взорвался сухими чадящими осколками. Порыв ветра подхватил прах, швырнул в лица рыцарей и солдат.

Тень растеклась по мостовой лужей аспидной воды, зашевелилась и быстро поползла к шеренге воинов. Но прыгнуть во второй раз так и не успела… Сгусток солнечного света ударил, словно клинок. Рассек тьму и размазал по тротуару, изорвал на десятки дымных языков. Мрак попытался собраться в единое целое. Но рядом сразу соткалась фигура человека в белом балахоне. С ладоней ударили солнечные лучи. Выжгли туманные лоскуты, намертво впаяли в землю.

Над площадью установилось секундное затишье. Ошеломляющее, нехорошее. Воины отворачивались. Кто-то задушенно кашлял, кто-то отплевывался. Иные согнулись от приступа тошноты. Смерть соратника устрашила до глубины души. Люди боялись вздохнуть. А кое у кого скрипел прах на зубах… человеческий прах…

— То, что я думаю? — хрипло спросил Вард в пустоту.

Тишину разорвал сухой кашель, перешел в каркающий смех. Отец Бьярни задрожал, резко вскинул голову. Лицо почернело от копоти и запекшейся крови, на губах заиграла безумная ухмылка.

— «Прорыв»… — шепнул Торвальдсон. Осенил себя солнечным знамением, воздел взор к небесам. — Господи, за что ты наказал своих чад?.. Или… да-да, испытание. Мы обязаны выстоять, пройти через боль. И тогда осенишь нас своей благодатью… Покайтесь! Изгоните мрак из душ! Быстрее, пока черви не пожрали вас изнутри!..

Вокруг кистей рук служителя загорелось бледное сияние, тело окутал светящийся ореол. Бьярни выпрямился, медленно шагнул к воинам. Те попятились, стали оглядываться на Безликих. Но каратели словно вмерзли в землю. Торвальдсон показался неким пророком, просветленным самим богом…

Ирн быстро осмотрелся… Угольно-черное небо, тяжелые громады облаков, короткие злые молнии на горизонте. Серые безликие стены домов, темные зловещие окна, безлюдные улицы. Устрашенные воины, одинокая и неожиданно светлая фигура Торвальдсона. Ветер, стужа, запахи гари и крови… Парень содрогнулся от ужаса. Плюнул на угрозу повредить руки и рванулся. Застонал, дернулся еще раз.

— Не трепыхайся! — с недовольством рыкнули за спиной.

— Мы должны убираться! — прохрипел Птиц. — Город…

— Знаю, — сухо ответили из мрака. — Приготовься, дорезаю канат.

Послушник кивнул, вновь обратил взгляд к площади… Бьярни медленно приближался к рыцарям и магам. Воины с мистическим ужасом смотрели на служителя, пятились. Неизвестно, что испугало храбрецов больше — настоятель или Тьма. Безликие застыли столбами, всматриваясь в нечто незримое. Водили руками, шептали заклятия. И лишь де Гирео сохранил невозмутимость.

— Люди! Скоро наступит конец мира!.. — прокричал отец Бьярни. Воздел руки, задрал голову к небу. — Выходите! Очистите души! Мы войдем в царство Светозарного чистыми, яки агнцы…

Вопль служителя прервал ужасающий грохот. Один из ближайших к площади домов взорвался. К небу рванулся столб пыли, каменных обломков, чадного пламени. Настоятеля швырнуло на мостовую, засыпало. Вокруг отряда возник защитный купол и прикрыл рыцарей. Но ненадолго. Буквально через секунду купол побледнел и погас, воины попадали наземь. Рухнули ратуша и трактир, стены молельни покрылись широкими трещинами. Чудовищный треск огласил пространство. Земля подпрыгнула, как живое существо. Мостовая просела, посреди площади появилась глубокая расщелина. Оттуда с ревом ударил поток смрадного черного дыма, показалась раскаленная магма…

Взрывная волна чуть не сорвала Птица со столба. Послушник вскрикнул от боли, зажмурился. Но почти сразу почувствовал, что путы вокруг запястий ослабли. Нищий схватил парня за шиворот, сдернул с постамента и оттащил прочь. Придавил к земле, рявкнул на ухо:

— Не дергайся!

— Колючка! — закричал послушник.

— У меня твой звереныш, в сумке, — фыркнул безумец. — Заткнись!

Волна сухого жара прокатилась над беглецами. Придавила к земле, распластала. Забросала обломками, пылью, раскаленными камешками. Птиц взвыл от страшной боли, выгнулся. Но рука нищего вдавила в бревна мостовой. Лохматый выждал несколько секунд. Резко вскочил на ноги и рывком поднял послушника…

Площади как таковой больше не существовало. Дома обратились в дымящиеся горы битого камня и деревянных обломков. Землю пересекли глубокие расщелины. Потоки лавы заливали обломки, плавили камни и железо, пожирали древесину. Лишь посередине площади остался пятачок свободного пространства. Два Безликих возвели защитный купол из солнечного света. Остальные каратели прицельно расстреливали ожившие тени золотистыми лучами. Часть рыцарей еще приходила в себя. Ползали на четвереньках, стонали, ошалело трясли головами. Четыре самых стойких сумели построить клин, закрылись щитами. Пятились, прятались от потоков огня и обломков.

Вдалеке к мятущемуся небу тянулись столбы пыли и дыма. И словно в ответ, из туч низвергались потоки тьмы. Антрацитовые столбы с ревом вгрызались в землю, дробили камни и рушили дома. А вокруг плотных колонн чудилось движение. Пикировали твари, похожие на огромных летучих мышей, падали сгустки смолы. Справа зашелестело, пошел черный ливень. Обломки задымились, на плитах вспухли язвы. Закричал какой-то бедолага-обыватель — дождь за доли секунды проел плоть до костей. Слева долетел подозрительный гул. Здания накрыло облако саранчи. Подоконники, двери, рамы истаяли прямо на глазах. Задело и нескольких жителей, от людей не осталось даже костей… Преисподняя вошла в Порт-Дол, уверенно и спокойно захватила часть привычного мира.

«Прорывы»… Страшное несчастье, обрушившееся на земли Аримиона и Дорамиона в последние годы. Хуже чумы. Хуже наводнений и землетрясений, войн. Ибо включало в себя все вышеперечисленное. Овеществленная Тьма, что проникла сквозь преграды. Никто не знал, почему такое начало происходить. Кое-кто болтал о конце света. Иные пытались объяснить усилением мощи Мрона. Третьи поговаривали, что один из Нижних миров слишком близко соприкоснулся с нашим. Мол, такое происходит раз в пять тысяч лет. Потому нужно просто-напросто переждать… Во всяком случае, никто особо и не ломал голову над причинами. Главное — как бороться с бедой?! Тут проявили себя служители Алара. Но и они с трудом могли совладать с «проплешинами». Чаще дожидались спада в активности и тогда вступали в бой, пытались закрыть прорехи. Но подобное больше напоминало прижигание гниющей язвы: кровь не идет, а вот выживет ли человек, неизвестно.

Лохматый заметил стену кислотного ливня, ругнулся. Перекинул напрочь обессиленного послушника через плечо, трусцой побежал прочь. Свернул в узкий проход между домами. Тут ненадолго остановился, перехватил парня поудобнее… Птиц сумел приподнять голову, глянул назад. На площади кипел бой. В облаках дыма и пыли виднелись воины, сверкали клинки. Рыцари отбивались от летучих тварей. Прикрывались щитами от дождя и саранчи, топтали каких-то мелких зверьков. Иногда воздух разрезали лучи солнечного света. Гремели взрывы, летели камни и полыхающие щепки, мокрые ошметки плоти. Земля еще подрагивала. За дальними крышами виднелся лес корабельных мачт. Оттуда доносился сухой треск. К небу тянулись столбы дыма, алели отблески пожара…

Раздался особенно громкий скрежет. Облако дыма немного развеялось, показался силуэт громадного воина. Страшный в мощном боевом порыве, рыцарь был с ног до головы забрызган кровью, присыпан пылью и штукатуркой. Вард разрубил на бегу летучую мышь. Подпрыгнул, ловко уклонился от вылезшего из земли полуразложившегося трупа. Зомби потянулся следом, но тяжелый щит тут же размозжил голову. Из глазниц брызнуло гноем, обломки костей смешались с камнями. Гнилые пальцы мазнули по закованным в сталь ногам воина, но бессильно разжались. Де Гирео заметил Лохматого и Птица. Взревел, как медведь, и рванулся вдогонку. Но завяз в луже липкой смолы, покачнулся и потерял драгоценное время. А нищий успел разорвать дистанцию, скрылся за углом ближайшего дома.

— Дай… я сам, — прохрипел парень, попытался сползти со спины нищего.

— Угомонись! — фыркнул бродяга. Наметил путь к отступлению, взял с места в карьер. Без приключений преодолел пару сотен шагов, пропетлял по задним дворам. Перепрыгнул невысокую ограду, обежал какой-то дом и выбрался на улицу. Но тут резко остановился, заскрежетал зубами.