Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Из провалов в земле хлестали черные смолистые фонтаны, горела сама почва. В облаках дыма метались обезумевшие люди — те, кто не успел сбежать или понадеялся на крепость жилищ. Слышались топот, отчаянные крики, плач, удары. Компания каких-то мелких уродливых карликов уволокла в расщелину труп женщины. Из пылающего дома вырвался человек в дымящейся одежде. Кувыркнулся, ловко вскочил и помчался прочь. Но под ногами просела земля. Мужчина споткнулся, рухнул на колени. И пока приходил в себя, с крыши ближайшего здания упало черное покрывало. За долю секунды окутало несчастного, превратило в жидкую кляксу… Жители Порт-Дола бежали, спасались. Но смерть поджидала повсюду. Хватала на бегу, забирала сильных и слабых, старых и молодых.

Лохматый бросился влево, сумел добежать почти до ворот. Но тут поджидала иная опасность — толпа. Люди сгрудились у проема, отталкивали друг друга. Кричали, дрались за каждую пядь свободного места. Многие карабкались по стене, прыгали. Даже возможность переломать ноги не пересиливала мистического ужаса. Кто-то пытался спасать имущество, тащил скарб. Иные бежали почти голышом, с плачущими детьми в руках. Целые десятки гибли в страшной давке. Люди превратились в обезумевших от страха животных, блеющее и кричащее стадо.

Не успел бродяга толком передохнуть, как земля задрожала. Один из домов с грохотом рухнул, придавил нескольких человек. Масса людей колыхнулась, ринулась в ворота что есть мочи. Но тут грянул второй толчок, третий, четвертый… История повторилась. В земле появлялись трещины, бил дым, ревело пламя. Над городом поднялся жуткий крик отчаяния, боли и страха.

Лохматый закрылся рукой от пыли и обломков. А когда глянул опять, увидел, как перед воротами поднимаются десятки дымных щупалец. Несколько канатов ухватили ближайшего мужчину. Несчастный закричал и забился, взмахнул кулаками. Но тут раздались хлюпанье и треск, вопль оборвался. Вниз брызнул дождь из кровавых капель и внутренностей. Тело обуглилось, растворилось, а туманные змеи чуть уменьшились в размерах. Толпа отхлынула, с воем разбежалась по окрестным подворотням.

На лице бродяги отразилось легкое сомнение. Лохматый просчитал шаги, движения. Быстро глянул за ворота. Там виднелись заснеженный откос, дорога, бегущие без оглядки люди. А на вершине холма темнела полоска леса… Положение отчаянное, прятаться негде. До северных ворот еще нужно добраться. Да и там, скорее всего, творится то же самое. Но сам выход теперь свободен, имеется небольшой просвет в дыму. Маленький, как ниточка над пропастью.

Послушник пришел в себя, слабо пошевелился. Застонал, огляделся.

— Что?.. — прохрипел Птиц.

— Летать умеешь? — буднично поинтересовался нищий и поскреб бороду.

— Не-ет, — прохрипел парень. — Что проис…

— Будем учиться, — бодро заявил Лохматый.

Бродяга выскочил из убежища. Присел, глубоко вдохнул и оттолкнулся ногами. Первый прыжок получился удачным. Нищий перемахнул через широкую трещину, обогнул лужу магмы. Сразу прыгнул еще, тяжело пробежал по сломанной створке ворот. В проеме немного замешкался. Над обломками клубилось черное марево. На вид — обыкновенный дым. Но почему-то живой и дышащий, угрожающе-холодный. Там, где туман сталкивался с деревом и камнем, рождалось алое сияние. Слышалось шипение, обломки таяли, как соль в воде. Тьма!.. Лохматый заметил плавающую в жиже глыбу крупнее, ринулся вперед. Птиц не успел ахнуть, как упал в мягкий сугроб по другую сторону ворот. Бродяга кувыркнулся, подхватил послушника и потащил прочь…

Еще два раза Птиц падал в обморок. Тело напрочь отказалось служить. Ноги были ватными, в ушах стоял протяжный свист. Проблеск в сознании наметился лишь на вершине откоса. По щеке елозил маленький горячий язычок, жесткие усы кололи лицо. Слышались сопение и попискивание. Ирн долго лежал, привыкал к телу. Слушал сердце, пытался как-то утрясти в мозгу происшедшее. Но мысли путались, виляли и убегали. А стужа и боль подстегивали, заставляли двигаться.

Послушник застонал, перевернулся на спину. В невообразимой вышине бледнело небо. Проплывали тусклые серые обрывки облаков, клочки лазури, редкие солнечные лучи. Вокруг блестел пушистый снег, поодаль вилась широкая лента дороги. А за спиной темнел перелесок: чахлые сосенки, кривоватые дубы. Дальше роща переходила в настоящий лес. Над заснеженными верхушками деревьев кружили стаи ворон. Спокойствие вечности. А рядом — верный хорек. Колючка лучился радостью и беспокойством. И если бы зверек мог улыбаться, так бы и сделал.

Послушник сгреб мелкого разбойника, погладил и почесал за ухом. Отпустил, ощупал тело. Футляр и кинжал оказались на месте. Глубоких ран не обнаружилось. Обошлось, хотя могло быть гораздо хуже.

Последняя мысль вызвала тревогу. Ирн окончательно пришел в себя. Перекатился, встал на колени. И сразу увидел бродягу. Лохматый стоял неподвижно, смотрел вдаль. На лице безмятежное и спокойное выражение. Но в глазах смутные тоска и злость. В волосах и бороде застряли снежные комья, одежда в подпалинах и крови. Сквозь прореху в шерстяной рубахе виднелась глубокая длинная царапина. Из раны сочилось алое. Но нищий не замечал…

Вдалеке, над стенами Порт-Дола, поднимался гигантский столб черного дыма. Виднелось зарево пожара. Ветер доносил звуки: треск, грохот, визжание. В воздухе витали запахи гари, жженой серы и каких-то кислот. Поле рядом с городом темнело черными точками. Тела. Множество трупов тех, кто успел вырваться, но погиб уже на свободе.

«Сколько же людей пало? — с горечью подумал парень. Склонил голову, уставился в снег. — Мрон! Не десяток и не сотня. Гораздо больше! Тьма пожрала многих. Но… почему? Почему такое произошло? Что вызвало гнев Алара? Или властелин Мрака избрал новую жертву?..»

Послушник никогда не считал себя излишне сентиментальным или слабонервным. Но сейчас, после пережитого, в груди собрался пучок колючих игл. Ирн задрожал. Вонзил ладони в сугроб, застонал. За что, Господи? Чем не угодил тебе мир, если нас постигло такое жестокое наказание?

Холод принес облегчение. Сердце успокоилось, перестало вырываться из груди. Птиц повернул голову к нищему, процедил:

— Мы обязаны помочь выжившим!..

— Нет, — ответил бродяга. Голос сухой, спокойный.

— Почему? — с вызовом спросил послушник. — Алар призывает помогать страждущим! Благое дело возвышает душу, ведет к свету!..

— Люди умирали. И будут умирать. Такова наша судьба — рано или поздно превратиться в перегной. Твоему богу придется подождать… Хотя думаю, те господа очень обрадуются встрече с тобой.

Лохматый повернулся, указал пальцем на город. Возле дальних ворот было заметно движение. Судя по бликам на доспехах — небольшой отряд. Рядом с бойцами шли двое, закутанные в грязные балахоны. Де Гирео и Безликие!.. Птиц побледнел, зябко передернул плечами. Сталкиваться с рыцарями и карателями повторно не хотелось. К тому же имелось нечто важнее человеческих жизней — задание наставника. Если удастся все выполнить, народ перестанет гибнуть в «прорывах» и «проплешинах»!

Ветер засвистел, поднял снежную крупу. Донес яростные крики, отрывистые приказы. Ирн узнал голос рыцаря. Присмотрелся внимательнее. Отряд быстро двигался к холму. Воины перешли на бег, вязли в сугробах. Багровые отблески пожаров играли на доспехах, клинках. Один из Безликих сложил ладони и выбросил вперед. Тонкий солнечный луч прошел немногим ниже по склону. Снег исчез, обнажилась полоса черной почвы. Раздалось шипение, взвилось облако горячего пара… Мрон! Заметили!..

— Уходим, — решительно произнес нищий.

— Куда? — буркнул Птиц.

— В чащу, — ответил Лохматый. Указал рукой на темную стену деревьев. — И желательно поглубже.

— Но лес проклят! — изумился парень.

— Меньше доверяй слухам. Люди разное придумывают, — буркнул нищий.

Бродяга развернулся, быстро пошел к перелеску. Ирн посмотрел в спину необыкновенному спасителю, заколебался. Но услышал очередной крик, заметил золотистый свет. Дрогнул и сорвался на бег…

Глава 3

Узкая багровая полоса разлилась на полнеба. Изгнала тьму и потушила звезды. Небосвод посветлел, показался краешек маленького красного солнца. И тьма колыхнулась, отступила под напором утренней рати. Мир обрел очертания. Пока еще зыбкие и неясные, будто нарисованные углем. Но невидимый художник старательно работал. Макал кисти и делал осторожные мазки: широкая лесная дорога, высоченная стена деревьев по обе стороны. Заснеженные, словно засахаренные кроны. Огромные синевато-серые сугробы. Но кое-где сверкающие, тревожно-алые…

На дороге показался одинокий путник. Высокий широкоплечий детина, мощный и крепко сбитый. Руки и ноги как стволы молодых деревьев. Грудь колесом и еще более выпуклый живот, что свидетельствовало об излишнем пристрастии к еде. Незнакомец казался могучим великаном или горным троллем. Попадись сейчас встречные, обязательно перепугались бы.

Путник был одет в диковинные доспехи из толстой воловьей кожи с вкраплениями железных и деревянных пластин. Нагрудный панцирь напоминал толстую многослойную куртку, на поясе стянутую широким ремнем. Но ниже сразу переходил в длинные полы, что прикрывали ноги почти до пят. Наплечники и ожерелье явно цельнометаллические, вороненые. А еще шлем-бацинет с кожаной бармицей и длинным забралом — чем-то сродни занавеске. Грудь детины крест-накрест пересекали широкие ремни. За спиной виднелся притороченный большой цилиндрический баллон. Длинный шланг соединял емкость и странного вида оружие, висящее на поясе. Широкая труба, приклад, объемная казенная часть со всяческими хитрыми механизмами… Житель любой страны Аримиона впал бы в ступор при виде подобного оснащения. А у дорамионцев, особенно скифрцев и окранцев, вид воина вызывал лишь слепой страх. Огневики — одни из самых ужасных и загадочных бойцов проклятых Аларом Свободных Земель.

Воин неспешно шагал, твердо вбивал стопы в скользкий наст. Голова приподнята, взгляд устремлен вдаль. Отблески зари алели на потертой и пригорелой коже доспехов. Сверкали покрытые изморозью наплечники, шлем. Сквозь прорези в кожаном забрале вырывались облачка пара… Мужчина шел долго. За спиной остались граница Свободных Земель, множество дорог, городов и селений. Но скоро покажется дом. Забудутся страхи и ужасы вечной войны. Можно будет сбросить опостылевшую броню, закинуть огнеметатель куда-нибудь в чулан. Прогуляться, навестить родственников и друзей. Выпить по кружечке забористого самогона и вспомнить былые времена, светлые и мирные…

Дорога вильнула, сделала крутую петлю в обход оврага. И вскоре привела на вершину невысокого холма. Воин остановился. Откинул кожаное забрало-занавеску на шлем, глубоко и с удовольствием вздохнул. Обнажилось круглое щекастое лицо. Красное и распаренное, в мелких бисеринках пота. Черты слегка грубоватые, но в целом достаточно мужественные: толстый нос, кустистые брови, маленькие серые глаза… Огневик снял перчатку, поскреб подбородок и обвел взором низину. У подножия холма лежало обширное белое поле. Дальше тянулись несколько холмов поменьше, узкая полоса скованной льдом речки, заснеженные сады. А справа виднелись частокол и множество изб. Над деревней поднимались столбы дыма. Слышались голоса, крики, заливистый лай собак и лошадиное ржание.

Спустившись с холма, воин отыскал узкую дорожку, преодолел поле. На мосту перед водяной мельницей остановился, принялся наблюдать за десятком мужиков. Одни разгружали с телеги мешки с зерном, другие рубили топорами лед вокруг мельничного колеса. Обычно речка достаточно быстрая, и в студеные зимы остается открытой. Но в этом году ударили слишком свирепые морозы.

Один из трудяг, бородатый и русоволосый мужик, заметил воина. Широко ухмыльнулся, помахал рукой:

— Оглобля, давно не виделись! Только с границы?

— Угу, — флегматично ответил огневик. — Закончил смену, возвращаюсь. Неделька отдыха, и снова за работу. Теперь в шахты.

— Как там? — поинтересовался мужичок. Улыбка разом потускнела, в голубых глазах воина мелькнула тревога.

— Две недели глухо, — спокойно ответил он и пожал плечами. — Сам знаешь, зимой спокойнее. Рыцари прорваться не могут, с продовольствием перебои… А вот в третью полезли.

— Кто? — жадно спросил работник.

— Егеря. А еще эльфы с Безликими. Потом пехота подтянулась. Но немного. Мы большими огнеметателями разбили. Пару раз в рукопашную ходили. Боевики с остроухими и святыми сцепились. Но ничего, сдюжили. Отбросили и гнали до самого Ведьминого яра. Правда, все равно легкая смена. То ли дело потом будет…

Детина поморщился. Весной и летом на границе Свободных Земель всегда бушевало пламя, умирали люди. Скифр и Окран раз за разом посылали легионы в надежде сломить сопротивление непокорных. Имперцы нападали с подачи служителей. Окранцы же просто ходили пограбить. Правда, безуспешно. Но богатство «свободных» вошло в легенды, и разбойники не теряли надежды…

— Паршиво, — буркнул мужик.

— Скоро пойдешь? — угадал огневик.

— Да, — отмахнулся бородач, скривившись. — Смена через десять дней. Но я на западную границу… Плохо, у меня жене скоро рожать. Надо бы рядом побыть.

— Женился, что ль?! — буркнул воин, удивленно приподняв брови. — Когда успел? Хотя да, я перед тем на рудниках месяцев девять вкалывал, потом в Генте задержали. Вот и пропустил… Может, староста найдет кого. Ты поговори, Доран. Потом двойную отслужишь.

— А ведь верно! — сразу повеселел трудяга и подмигнул. — Откуда в твоей башке столько умных мыслей? Или книжки читаешь втихую?..

— Читаю, — вдумчиво сообщил огневик. Наморщил лоб, осторожно поправил шлем. — Синюю год назад листал. Занятное чтиво. Правда, я не понял ничего, слова там дюже умные. От брата досталась, в Генте на механика учился.

— Ну дык не зря же, — многозначительно протянул мужик. — Оно ж как… мозга-то работает. А там, глядишь, и до командира дослужишься.

— Нет! — решительно буркнул огневик. — Меня и так неплохо кормят. А там ответственность, доклады всякие. Я лучше так… Ладно, Доран, бывай. А то заговорился с тобой. Надо еще родных повидать, к зазнобе забежать.

— Правильно, — ухмыльнулся мужик. — Глядишь, скоро тоже обзаведешься семейством. Вечером ко мне приходи. Я в другом месте живу, у бати выспросишь. По чарке пропустим, за жизнь поговорим. Да и с женой познакомлю. Хороша девица! Хозяйка, да в остальном чародейка. Повезло мне…

— Приду, — кивнул огневик. — Сразу после вечерней тренировки.

Доран еще что-то рассказывал, сыпал шутками. Но Оглобля отвернулся, махнул рукой и побрел дальше. За мельницей виднелись короткий отрезок дороги, частокол. Последний, что нехарактерно для деревень, высотой в три человеческих роста. Бревна толстые, подогнаны плотно. Стену постоянно правили, следили за сохранностью тщательно. Чай, не спокойный богатый Тарк и не центральные области Золотой империи. Свободные Земли! Тут дети играют с настоящими мечами. А уж воинскую науку впитывают с молоком матери…

Витар по прозвищу Оглобля помнил и более светлые времена. Тогда о войнах и речи не шло. Окрестные государства относились к Свободным Землям с осторожностью. В умах еще теплилось воспоминание о былом величии края. Да и небольшая армия, боевые маги, мощные машины подтверждали превосходство. Даже Скифр притих и вроде бы отказался от претензий. «Свободные» уверовали в безопасность. Разленились, ударились в торговлю, приумножили богатства. И, как оказалось, зря. Десять лет назад грянула кара за беспечность. Первые предали гномы Седых Гор. Закрыли врата в подземный город и отказались от давней дружбы. А имперцы решительным ударом с севера прорвали пограничную оборону, пошли в наступление. Брали крепость за крепостью, деревню за деревней. Размякшие «свободные» позорно бежали. Скифрцы одним махом оттяпали большую часть страны, взяли столицу — Лугар. И сразу двинулись на богатый ремесленный Гент. Кто знает, что бы случилось, если бы враги взяли город кузнецов и механиков. Скорее, у северной империи стало бы на одну провинцию больше. Но в Генте скифрцы потерпели сокрушительное поражение.

Жизнь окончательно и бесповоротно сделалась иной. Первое время по Свободным Землям рука об руку гуляли эпидемии и голод. Порой налетали окранцы. Забирали добро, уводили людей в рабство. Скифрцы же ненадолго затихли. В битве у Лугара погиб принц Александр, старого императора немного погодя поразила неведомая немощь. К власти пришли служители. Прокляли Свободные Земли, объявили святой поход… Но пока делили трон, в крае многое поменялось. В Гент вернулись гномы. Правда, один-единственный клан, изгнанный подгорными старейшинами за помощь людям. Нашлись лидеры, которые сумели объединить страну перед угрозой новой войны. Сумели поднять народ, дали великую идею, вдохновили на бой. Жители стряхнули ломкую коросту лени и трусости. Вспомнили смысл почти архаических слов: Родина, доблесть, патриотизм, смелость и честь…

За неполный год вокруг Свободных Земель стараниями гномьих мастеров, магов-фортификаторов и окрестных жителей выросла Стена — комплекс защитных сооружений, включающий валы, крепости и ловушки. Кузнецы и механики день и ночь трудились в цехах. Делали огнеметатели, ковали мечи и доспехи. Люди без принуждений упражнялись с оружием. Стало нормальным, что мужчины и женщины ходили на «смены». То есть несколько месяцев ты работал в шахте, в мастерской или на поле. Затем брал меч и отправлялся защищать границу. И тоже на строго определенный срок… Люди вплоть до стариков, женщин и подростков стали воинами. Тренировались каждую свободную минуту. В Гентском университете кафедра боевой магии считалась основной. Бывших магов-механиков, строителей и травников наскоро переучили в боевиков и допустили к сражениям. Целой страной овладело страстное стремление к независимости. А незаметная и в общем-то неважная ранее свобода поднялась на постамент.

Первые годы выдались самыми сложными. Многие тогда погибли. Не привыкшие к мечу пахари и кузнецы, чародеи. Да, слабые ушли, остались сильные духом и телом. Продолжали бороться. Час за часом, год за годом. И выстояли, обрели надежду на будущее. Каждый понимал: иначе нельзя. Сдашься, придет скифрский синьор, обратит в рабство. Люди привыкли к постоянному страху, привыкли жить войной. Стали жестче, практичнее. Но между тем остались именно людьми, а не кровожадными убийцами. Успевали любить и дружить, хранили светлые осколки старого мира…

Воин вошел в открытые ворота, кивнул знакомым часовым. Остановился и долго смотрел на такие родные улицы, избы. Солнце отсвечивало в изукрашенных морозом окнах, миллиардами искорок сверкало на снегу и в сосульках. Ветер доносил запахи свежей сдобы, наваристой мясной похлебки и сена. Целый сонм разнообразных звуков ошеломлял: лай, мычание, крики детей, разговоры, звонкие удары, чириканье воробьев. На улицах и во дворах виднелось множество людей. Одни спешили по каким-то делам, другие занимались хозяйством, третьи просто чесали языками, передавали последние слухи.

Мимо воина прошла молодая девушка с коромыслом на плече и полными ведрами воды. Румяная и сочная, как спелая вишенка. Одета — в длинное платье, меховой полушубок. За спиной болталась длинная коса, черные как вороново крыло волосы отливали на солнце. Значит, незамужняя. Замужние обычно или платки носят, или в прически талисманы вплетают. И как еще не увели?..