Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Так мы же их сколько накрошили! — возразил Ефим.

— Это случайность была, — тихим голосом пояснила Ольга. — Удачное стечение обстоятельств, которым мы сумели воспользоваться. Тоже случайно, — эта юная особа исключительно быстро соображает. А Мишка — просто рассудительный.

— В принципе, было бы логично обосноваться в этих краях и рвать железку, нарушая немцам сообщение, хотя бы на ближайших ветках, — пояснил я. — Даже возвращаться к своим не нужно, рискуя нарваться на неприятности при переходе линии фронта. Только это не получится — без провизии, взрывчатки и обмундирования нам долго не протянуть. Нас радиоделу учили? Сможем мы связаться с нашими, если захватим рацию? Частоты там, шифры, график сеансов радиосвязи?

— Нет, — мотнула головой Ольга. — Курс был очень кратким. Оружие, подрывное дело и ориентирование, то есть — топография. Другая группа ещё с парашютами прыгала.

— И сразу заброска? — не понял я.

— Нас через линию фронта перевели полковые разведчики. Это было дней пять тому назад. А потом мы остаток ночи бежали, день пересидели на месте и снова всю ночь бежали, пока не перебежали ту злосчастную дорогу, — дополнил картину Фимка.

— Четыре дня, — поправил Миша.

— А столько уже всего случилось, — вздохнула Оля.

— Надо бы к следующему утру добраться до железнодорожного моста да рвануть его ко всем чертям, — «внёс предложение» Фимка.

— Надо прилечь и вздремнуть до сумерек, — поправил его я. — И откушать полноценно, пока хлеб окончательно не высох.

Фимка вздохнул и спрятал под прикрывающую мотоцикл плащ-палатку найденную сегодня разбитую винтовку. Он вообще такой — всё старается прибрать. Шинели он бы тоже прибрал, если бы я не взял их первым.

По моим прикидкам выходило, что ребята в этой диверсионной группе были не абы какие, а весьма неслабые физически. За две короткие летние ночи, неполную и полную, они преодолели более полусотни километров, причём не по рекортановой дорожке, а через леса. И не налегке, а неся на себе килограммов по семь-восемь. Внешний вид моих товарищей тоже на это указывает — мышцы у всех неплохо развиты — это я видел во время купания и когда Фимку перевязывали. Про Ольгу — не знаю — она купалась в длинной, до колен, нижней рубашке, не то что мы с Мишкой, сразу сменившие нательное бельё со штампами войсковой части на черные трусы и белые майки, найденные во вражеских ранцах. Но девушка изрядно сильна и рост у неё лишь немного меньше, чем у парней.

Опять же соображают все трое хорошо — жаль, что готовили их в спешке. Хотя по сравнению со мной они настоящие зубры диверсионного дела.

* * *

До железнодорожного моста мы дошли своими ногами к утру следующего дня. Вплотную подобраться не смогли, потому что у речки, через которую он переброшен, топкие и голые берега. Мост вообще-то довольно длинный, о трёх опорах и четырёх пролётах, потому что пойма здесь широкая, но сама речка узкая и мелкая. С другой стороны, пролёты не сильно большие и опоры невысокие. И вообще в подобных сооружениях я не эксперт. Зато отлично вижу, что деревьев или кустов на берегах нет — негде укрыться от взоров часовых.

И не поймёшь, вырублено это недавно, или тут всегда так было. Опять же без бинокля трудно разобраться, какие посты и где расположены, зато отлично видно, как пара патрульных у противоположного берега спускается с насыпи, проходит низом и поднимается обратно — фрицы пропадают из виду на время подъёма, чтобы вскоре снова появиться наверху рядом с деревянной будкой.

Можно предположить, что и на нашей стороне реки проходит тот же ритуал, однако этот конец от нас скрыт поворотом реки. А ещё патрули проходят по обоим берегам — тут даже тропы протоптаны. Хорошо, что без собак — а то учуяли бы нас.

Отчего такие меры безопасности? Я тоже хотел бы знать наверняка.

— Кончился фарт, — сдавленным шёпотом прошелестел Фимка. — Про то, что от погони ушло несколько диверсантов, фашисты знают. После уничтожения, считай, целой пехотной роты они наверняка всё прочесали и никого не нашли, зато пропажу отделения сапёров с машиной и наряда фельджандармерии с мотоциклами, несомненно, обнаружили и внесли на наш счёт.

— Дождёмся темноты и попробуем подобраться поближе? — спросила Ольга.

— Дождёмся, а там поглядим, — кивнул Миша.

Я промолчал — и без меня всё сказано. А по мосту проследовал очередной состав, состоящий из платформ со щебнем и шпалами. Ни товарняка, ни техники я сегодня не приметил. Такое чувство, что на дороге идут какие-то работы.

— Может, они колею перешивают? — подумал вслух.

— Какую колею? — не понял Фимка.

— На наших железных дорогах рельсы расставлены шире, чем в Европе, — пояснила Оля. — Немецкие вагоны и паровозы просто так не проедут — провалятся. А советские вагоны железнодорожники должны были успеть отогнать к нам в тыл.

— Какой-то из царей эту подлянку придумал для врагов любезного отечества нашего, — пояснил я. — Не скажу наверняка, но вроде как Николай Палкин, когда повелел строить Октябрьскую железную дорогу от города Ленинграда до столицы нашей родины — Москвы.

Ребята разом повернулись в мою сторону с выражениями лиц от возмущённого до насмешливого. Потом Фимка фыркнул:

— Дошутишься! Ты при политруках такого не ляпни.

— Что-то мне подсказывает, будто ночью окрестности будут обшаривать прожекторами, — вмешался в разговор не потерявший серьёзности Миша.

— Увидим, — кивнул Фимка. — А откуда ты, Оля, про европейский размер между рельсами знаешь?

— Случалось бывать. Жила с родителями сначала в Испании, потом в Германии. Поэтому и понимаю немецкую речь, хотя по разговору за немку не сойду.

— Ты что? Дочь белоэмигрантов? — удивился Миша.

— И фамилия у тебя благородная, — добавил Фимка.

— Какая фамилия? — спохватился я.

— Бецкая, — не поворачивая головы, ответила Оля. — Из князей. То есть из бывших, как теперь говорят. Папа — ответственный работник по… торговой части. Он иногда подолгу жил в тех странах, где выполнял… свою работу. Ну и мы с мамой при нём состояли.

Я обвёл взором парней — Фимка выглядел озадаченно, а Мишка смотрел на меня с лукавинкой во взгляде.

— С графиней Любовью Орловой знакомства не водите, княжна? — спросил, постаравшись придать голосу искреннюю заинтересованность.

На этот раз на меня уставились распахнутые во всю ширь глаза девушки.

— С чего это ты взял, что актриса Орлова — графиня? — возмутился Фимка.

— Сама призналась, — хмыкнул я. — Помянула как-то, что в детстве встречалась с тогда уже сильно пожилым писателем Львом Николаевичем Толстым, который, между прочим, был самым настоящим графом. Стало быть, и круг общения имел по-настоящему графский.

Фимка лупанул пару раз глазами и шмыгнул носом. Эти ребята вообще не перестают меня удивлять. Вот этот парень тоже только что проговорился, хотя ума не приложу о чём — вместо повсеместно принятого нынче слова «артистка», он сказал «актриса», что звучит несколько непривычно.

После этого спонтанного обмена мнениями мы испуганно затихли, опасаясь, не услышал ли нас бродящий где-то по нашему берегу патруль, и усилили наблюдение.

Едва стемнело, как часовые включили прожектора и принялись обшаривать их лучами всю округу, а мы отползли и, осторожно пробираясь опушками и перелесками, вернулись к припрятанному нами грузовику. Всё бы ничего, но тяжеленные пулемёты, хотя мы и менялись, оттянули нам плечи своими ремнями.

* * *

Ефим сразу занялся ревизией съестных припасов — нарезал кубиками весь недоеденный хлеб, что диверсанты принесли ещё с нашей территории, и насушил сухарей под лучами жаркого летнего солнца. Подверг ревизии мешочки с остатками крупы, пересчитал банки трофейных консервов, долго перебирал незнакомые упаковки и заглядывал в свёртки — ещё на неделю хватит. А если не барствовать, то и на десять дней можно растянуть.

Оля перебрала и перемерила все накопленные нами мундиры, а потом засела за шитьё. Через пару дней она как-то что-то на что-то напустила, где-то подложила и перестала выглядеть женственно, когда переодевалась во вражескую форму. Нет, если с близкого расстояния, то эта маскировка никого не обманула бы, но метров с двадцати наша красавица вполне могла сойти за парня.

Мишка то кормил нас, то охранял, то носил воду с неблизкого ручья или мыл посуду.

А я поглядывал на них и видел, что каждый о чём-то думает. Собственно, большого секрета в предмете размышлений не оказалось — при акте опустошения очередного котелка с горохово-тушёночной фантазией Михаила была поднята тема уничтожения моста. Варианты предлагались на любой вкус. От подвесить к вагону поезда фугас и сбросить его на рельсы в нужный момент до подплыть по воде и подложить мину под опору. Лично мне нравился последний, поэтому я его и выделил сразу, поддерживая авторшу предложения.

— Ну, вот как ты думаешь? Немцы что, лодку не заметят? Или плот? — жестикулируя разведёнными в стороны руками, недоумевал Фимка.

— Так вплавь добраться. Проплыть пару километров вниз по течению не так уж трудно. В конце концов, река сама тебя к месту доставит. А из воды можно выставить только глаза и нос, прикрыв их пучком травы, будто это мусор плывёт, — резонно ответила Ольга.