Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

А что у меня с формой? Я оглядел себя, поправил рукава комбинезона.

Во взгляде бюрократа мелькнуло что-то вроде сочувствия.

— С биологической формой. Какие есть возможности для изменения? Гнездо сообщило, что во время учебного поединка ты несколько раз модифицировал свое тело.

— Вроде бы да, — сказал я осторожно. — Трансформируюсь, вот хоть Олу спросите… Но сам не пойму, как и в кого.

— Ну-ка, ну-ка… — Валь оживился. Коснулся своего странного «ноутбука», и чуть в стороне от стола появилось изображение. Объемное и, видимо, в натуральный размер, я даже вздрогнул.

На первый взгляд существо казалось человеком. На второй — мнение хотелось изменить на «гуманоид», да и то с осторожностью. Да, гуманоид, явно мужского пола (разумеется, изображен он был голым), с нежно-розовой кожей, белесыми волосами, более-менее обычными пропорциями тела, среднего роста. Даже глаза выглядели человеческими — с голубой радужкой.

Но на груди гуманоида (кстати, с вполне нормальным мужским оволосением, только бледным) было четыре соска! Рудиментарных, как мужчинам и положено, но четыре!

И пальцев на руках и ногах тоже было по четыре. Я бы сказал, что отсутствовали мизинцы.

— Узнаешь? — спросил Валь осторожно.

— Нет.

— Это тэни, — вздохнул бюрократ. — Тебя совсем не готовили, вижу? Три года, как забрали их миры у Прежних.

— Ага, — сказал я. — Тэни. Да-да, что-то вспоминаю.

Я протянул руку и ткнул изображение в живот. Живот у тэни оказался твердый и теплый. Хорошие у них голограммы.

Лучше бы, конечно, женскую особь продемонстрировали, эстетически было бы приятнее.

— Можешь им стать? — спросил Валь с любопытством.

Я растерялся.

— Попробуй.

Неловко поднявшись, я осмотрел неподвижного тэни. Он был чуть ниже меня, если бы не количество пальцев и сосков — выглядел бы обычным, разве что очень блондинистым парнем.

Как я могу «им стать»?

Я осторожно потянулся к местному Гнезду. Ощутил настороженный ответ.

«Могу я стать таким?»

Гнездо не знало. Гнездо вообще не понимало до конца, кто я и что я.

Закрыв глаза, я представил себя в образе тэни.

Итак… у меня четыре пальца на руках… и еще по два соска слева и справа… фиг с ними, для мужика это вещь декоративная… волосы у меня белые, кожа розовая… да чушь какая-то, я же не такой…

А когда я был ростом выше стражи и с мордой, как у Чужого из старого кино, — какой я был?

Я услышал громкий хлопок и открыл глаза.

Бюрократ Валь смотрел на меня с полным восторгом. Судя по всему, он расчувствовался так, что стукнул ладонями по столу.

— Дорогой ты мой! — воскликнул он. — Макс! Ну поздравляю, мы нашли твой профиль!

— Да? — Я посмотрел на ладонь.

Кожа была нежно-розовая, мизинец исчез. Только под кожей что-то едва заметно шевелилось, словно кости ожили и втягивались внутрь. Сам я ощущал только легкий зуд.

— Глаза голубые? — спросил я.

— Да это не важно, глаза у них разные бывают… Голубые, голубые! Макс, ты разведчик!

— Круто, — сказал я неуверенно.

— Очень редкий профиль. — Бюрократ даже вскочил, обошел стол, небрежным жестом смахнув изображение тэни. Голый розовый парень исчез. — Я даже не встречал раньше!

— Как стратег?

— Ха-ха! — Валь покачал головой. — Нет, ну не настолько. Не стратег, не тактик, не логистик. Ну не всем же командовать? Но ты редкость, Макс! Ты морфируешь в любые формы. Ты способен внедриться в чужую культуру! Это очень, очень круто!

Я смотрел на свою ладонь. Из нее медленно и совершенно безболезненно вырастал мизинец. Кожа утрачивала розовый цвет.

И грудь зачесалась.

Наверное, исчезали добавочные соски.

Валь похлопал меня по плечу. Он был счастлив, как только может быть счастлив человек, обожающий свою работу и внезапно решивший тяжелую проблему.

— У нас заявки на разведчика висят с двенадцати культур, — сказал он. — Хоть одну удовлетворить — рейтинг пунктов на семь-восемь скакнет! А если ты еще справишься с заданием — удвоится!

— Постараюсь, — сказал я осторожно.

— Иди, тренируйся, — бюрократ посерьезнел. — У тебя зияющие пробелы во всей подготовке, Макс. Через четверть часа тебя ждут на огневом полигоне.

— А мне надо? — уточнил я. — Раз я разведчик?

— Все надо, все. — Валь вернулся за стол. Положил руку на мутный гель. Ему явно не терпелось заполнить на меня ведомости, классифицировать и успокоиться. — Удачи, Макс!

— Не было ничего нового из моего Гнезда? — спросил я на всякий случай.

— Нет, никого не поступало.

— А в другие лагеря?

— Ваших чаще к нам, если нет перегруза, — сказал Валь. Но все же помолчал секунду, общаясь с системой. — Нет. После тебя из Гнездниковского Гнезда никого и ничего не поступало.

Я кивнул.

— Да судя по твоему рассказу — долго еще не поступят, — добавил он. — Гнезду восстанавливаться надо!

— И то верно, — сказал я и вышел.

Гнезду надо восстанавливаться.

Я никогда не вернусь на Землю и никогда не увижу Дарину. Когда я рядом с ней, то произвожу слишком много смыслов. А смыслы — это как раз то, из-за чего идет война в космосе. Нас не оставят в покое, нам не позволят быть рядом.

Потому что Земля — родина Прежних. И те смыслы, что возникают на Земле, и поныне достаются им.

Поэтому Дарина станет хранителем Гнезда и навсегда обо мне забудет. А я…

В тамбуре я снова посмотрел в «зеркало». Мои волосы как раз заканчивали темнеть, утрачивая белесый цвет инопланетян тэни.

Разведчик.

Ну надо же!

Наружная дверь открылась, я вышел, кивнул страже.

И огляделся.

Единственная землеподобная планета звезды Росс 128 уныла до зевоты.

Она ровная, как бильярдный шар. Может быть, тут есть моря и океаны, но они покрыты коркой льда.

Сверху все присыпано снегом.

И в этой бескрайней снежной пустыне (Саельм больше Земли, хотя сила тяжести тут примерно земная) разбросаны тренировочные лагеря Измененных. По-моему, их около тысячи, в каждом тренируется около пятисот человек… да, простите, уже не человек, а мутантов.

За полгода из стражи и других, более редких профилей получаются отлично подготовленные солдаты, воюющие за Инсеков.

С кем?

С другими разумными видами, то есть с инопланетянами. И с точно такими же Измененными, но воюющими на стороне Прежних.

То есть на стороне людей.

Вот такая сложилась интересная ситуация.

И все ради сингулярности. Ради того, чтобы цивилизация смогла возвыситься, перейти в следующую форму существования, стать Высшими.

Для этого нужны смыслы — хотя я так до конца еще и не понял, что это такое. Смыслы порождает только живой разум.

Ради этого и воюют в космосе. Все остальное — пространство, вещество, энергия — имеется в избытке.

Я, кстати, подозреваю, что нынешний вид Саельму придан искусственно. Ну откуда на безжизненной ледяной планете взялся бы кислород в таком количестве, что можно свободно дышать?

Да и звезда Росс 128 — не теплое земное солнышко. Она крошечная, в пять раз меньше и в семь раз легче Солнца! Тусклая, скорее темно-оранжевого, чем красного цвета, древняя и умирающая звезда. Будь Саельм на том же расстоянии от нее, как Земля от Солнца, — тут весь воздух бы замерз.

Но Саельм кружит по орбите у самой звезды, в двадцать раз ближе к ней. На таком расстоянии планету бомбардирует жесткое излучение, да еще и магнитное поле у нее куда слабее земного (человеку пришлось бы несладко, Измененные крепче).

Хотя насладиться видом звезды — единственным, что здесь по-настоящему красиво, — человек бы успел.

С такой орбиты Росс 128 выглядит гигантской! В четыре раза больше, чем Солнце. Огромный тускло-оранжевый блин, ощутимо быстро ползущий по небу. Когда он опускается к горизонту, кажется, что планета вот-вот в него скатится…

Год, кстати, здесь длится меньше десяти дней.

Ума не приложу, почему вначале Прежние, а потом Инсеки выбрали этот мир для тренировок Измененных. Может быть, для того, чтобы новоприбывшие сразу осознали свою ничтожность и свое место в мироздании?

— Красиво, — сказала стража, глядя на меня.

— Ничего так, — согласился я, не отрывая взгляда от умирающей звезды. Ей еще долго умирать, несколько миллионов лет. — Ты тут давно?

— Семь месяцев, — ответила стража. Конечно же, имелись в виду «стандартные», земные месяцы. — Скоро отправляюсь.

— Куда?

— Не знаю, — беззаботно ответила стража. — Куда пошлют. Стража — универсальная боевая единица. Наше Гнездо специализировалось на Уорхане, это горячие биоактивные болота. Но там сейчас тихо, вряд ли туда отправят.

— Угу. — Я поморгал и отвернулся от звезды. Хоть и тусклая, но глаза все-таки надо поберечь. — Слушай, ты не знаешь, тут есть Продавец?

— Где-то есть, но далеко, не в нашем лагере. — Стража с любопытством смотрела на меня. — Ты ведь не стража, Макс? И не старшая стража. И не жница. И не учетчик. И не монах. И не тактик. И не доктор…

— Нет, — сказал я, прерывая ее. Стражи вообще склонны к таким застреваниям, могут пару минут перечислять.

— А кто?

Подумав, я пожал плечами:

— Я джокер.