Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Всё вокруг выло и гремело. Было так темно, будто они провалились под землю. Зураб ступил на твёрдую поверхность и поднял вверх фонарь. Его луч упёрся в каменный свод над головой. Следом за ним прибежали Вадим и Вика. Парень, как только понял, что марафон закончен, упал на пол.

Вадим был счастлив, что им удалось добежать без потерь под защиту карниза. В горле стоял привкус крови, правая нога болела, но это не мешало насладиться кратковременным ощущением счастья. Вика упала рядом и обняла Вадима.

— Спасибо… тебе, — сквозь промежутки в дыхании поблагодарила она.

— Не хотел… своё… бросать, — ответил Вадим.

Вика из последних сил бросила свою руку на плечо Вадиму и прижалась к нему.

Следующими из тьмы появились москвичи. Они тоже бросили рюкзаки и упали без сил. Юрий задрал куртку и посветил фонарём на живот. Кровь уже подсохла, рана была пустяковой. Зураб размахивал фонарём, чтобы идущие в темноте люди имели ориентир.

— Вадим, у тебя есть фонарь? — громко спросил Зураб, нагнувшись к Вадиму и, перекрикивая вой ветра.

— В рюкзаке.

— Достань, пожалуйста, и посвети, а я пойду, соберу отставших.

— Хорошо!

Вадим полез в рюкзак, достал свой фонарь, специально приобретённый для этого похода. Встал и принялся размахивать им. Зураб растворился во тьме. Свет фонаря упирался в плотную стену пылевой взвеси, поднятой ветром. Щелчки разбивающихся камней становились всё чаще и громче. Вадим представил, что задержись они на берегу всего на десять минут, никто из них не дошёл бы до укрытия.

«Может быть, больше никто и не придёт? — подумал Вадим. — Зря Зураб пошёл собирать отставших. Людей не найдёт, и сам погибнет».

Вадим не переставал размахивать фонарём, особо не надеясь увидеть ещё кого-нибудь из группы. Неожиданно, из тьмы вывалилась группа уфимцев. Вадим посветил на раненого. Лицо Тимура показалось ему очень бледным и блестящим от пота. Софья подошла к ним и попросила уложить раненого. Виктор уже поставил фонарь для освещения палатки, чтобы Софье удобнее было заняться раной.

Под карниз ввалились Михаил и Пётр. Сбросили рюкзаки и упали на землю. Им не хватило сил, чтобы осмотреть собственные раны. Они часто дышали и смотрели в потолок нависающего карниза. Вадим не переставал махать фонарём и даже попытался кричать, но его крик тут же терялся за воем ветра.

Пол под ногами завибрировал. Компания испуганно переглянулась. Софья оторвалась от обработки раны.

Появился гул, перекрывающий вой ветра. Он нарастал и приближался.

«Обвал», — подумал Вадим и представил, как их сейчас похоронит под каменной толщей. Он отступил от края и присел рядом с Викой, продолжая светить фонарём в сторону выхода. Гул и грохот, похожие на усиленный в тысячу раз гром, прошли совсем рядом и резко замолкли.

Вадим помахал в последний раз в сторону выхода, понимая, что оттуда больше ждать некого. Но он был неправ. В темноте задрожал свет и через несколько секунд появился Зураб с двумя рюкзаками, в обществе Татьяны и Риммы. У обеих девушек были посечены ноги. У Татьяны от крови намок рукав куртки. Обе девушки ревели. Зурабу тоже досталось, он повредил лицо. Кровавая полоса пересекла его скулу и повисла на ней ошмётком спёкшейся крови.

Почти сразу за ними показался Стас. Он сильно хромал. Одна штанина была совсем тёмной от крови. Зураб обрадовано обнял товарища и показал ему где присесть, чтобы обработать рану.

Не хватало только Марка и Виталия с Еленой. Стас жестом показал Зурабу нагнуться к уху. По мимике Зураба Вадим понял, что тот сообщил ему плохие новости. Он догадался, что раз Стас остался помогать Виталию и Елене, то он осведомлён об их судьбе лучше всех. В отличие от не вернувшегося Марка, эту парочку было искренне жаль.

Белый свет диодного фонаря тускло освещал убежище. Люди, вдруг ставшие серыми в искусственном свете, прятали испуганные взгляды друг от друга. Чтобы не думать о происходящем вокруг, они пытались себя чем-нибудь занять. Всем, кто получил раны, оказывали помощь. Кроме Зураба и Стаса в этом разбиралась Софья. Она так умело бинтовала раны, что Вадим принял её за врача. У него самого распухла правая ступня. Вадим снял ботинок, и ему показалось, что он не сможет надеть его обратно. Вика пошарила в своём рюкзаке, достав мазь от ушибов и растяжений. Вадиму показалось удивительным, как он сам не догадался взять такую же мазь. Это было бы логично, учитывая здешнюю местность.

Никто не думал, что из их группы выжил кто-то ещё. Из стены, где свет соприкасался с пылью, завихрениями клубившейся у входа в убежище, выполз Марк. Он поднял голову, посмотрев на людей с таким видом, будто это требовало от него огромных усилий. Во взгляде на мгновение появилось спокойствие, и его голова упала прямо на твёрдый камень убежища.

Зураб и Виктор вскочили первыми, затащив Марка внутрь. Выглядел он ужасно. Судя по всему, он полз довольно долго. Его грудь была расцарапана камнями в кровь. Изорванные клочки одежды смешались с кровью и прилипли к телу. На голове и теле было множество ссадин. Из некоторых торчали острые куски камней.

— Везучий, сукин сын! — крикнул Виктор.

— Упёртый! Жизнь любит! — отозвался Зураб.

Тут же подошла Софья и принялась помогать Зурабу. Юрий, видимо имевший патологическое пристрастие к фотографированию, вынул телефон и, протиснувшись между оказывающими Марку помощь, сделал фото.

— Уйди! — строго сказала ему Софья.

Юрий не столько её услышал, сколько понял по выражению лица. Ушёл, сел в уголке, достал разбитый фотоаппарат и принялся рассматривать сделанные им снимки.

Ветер гудел и выл, словно тысячи самолётов враз запустили свои турбины. Стены горы исторгали из себя звук, похожий на гудение трансформаторной будки. Сидя на камне, Вадим отчётливо чувствовал через ткань одежды резонанс каменной породы. Страшно было представить, какая сила заставляла гору вибрировать, будто камертон.

Глава 2

В центре посёлка, основанного командой подводной лодки «Пересвет», американскими подводниками и мексиканскими монашками, находилась Аллея Героев. На больших камнях, установленных по обе стороны дорожки, засыпанной песком и щебнем, были выбиты имена тех, кто вложил в основание посёлка и его развитие много сил. Терёхин Виктор, Татарчук Дмитрий, Горбунов Егор, Оукленд Джейн, Коннелли Джон. Место это для жителей посёлка считалось святыней. Именно оно более всего подходило для того, чтобы поощрять отличившихся или воспитывать провинившихся.

Капраз Борис, глава посёлка, выглядел чересчур хмурым. Выражение лица капитана не предвещало ничего хорошего, ни Прометею, как основному зачинщику, ни его товарищу Ивану. В самый разгар уборки урожая, когда каждый житель посёлка выполнял свою святую обязанность по запасу основного продукта питания — риса на целый год, Прометей и сбитый им с верного пути молодой Иван, исчезли из посёлка.

— Мы хотели верфи найти, — оправдывался Прометей. — Летом вода сходит. Другого времени нет.

— Тебе сколько лет? Ты всё ещё не наигрался в путешественников?

Прометей промолчал. В этот момент он на самом деле почувствовал себя тридцатилетним мальчишкой. У него до сих пор не то что детей, даже жены не было. А его ровесник Пит в этом году стал дедом. Он был тупым, но трудолюбивым, за что капраз часто ставил его в пример Прометею. В то время как душа Прометея стремилась в кубрик подлодки, где висела карта мира, душа Пита тянулась к мотыге, или же под юбку жены.

— Я отработаю свою провинность на другой работе. Хотите, на крабовой или рыбной ферме, хотите, всю зиму простою в карауле на северной границе? Иван тоже согласен.

Иван с готовностью тряхнул кучерявой светловолосой шевелюрой.

— Я вас накажу, и сделаю это так, чтобы другим неповадно было. Я вам обещаю, что дурь из вас выйдет напрочь! Вы, оба, на три месяца приговариваетесь к работам на мыловарне. Любите шататься без дела — теперь на вас вся дохлятина и заготовка дров. Идём к каптри Селене, теперь вы в её распоряжении.

Крайним наказанием в посёлке считалось выселение. А мыловарня — это был этап предшествующий крайнему. Работа на мыловарне не зря считалась наказанием. Мыло варили только из того, что сдохло не своей смертью. Чаще всего на мыло шли морские котики, разбившиеся о скалы во время шторма. Находили их и через несколько дней после смерти, по характерной активности чаек, пирующих на останках.

Вонь на мыловарне стояла необыкновенная. Что заставляло каптри Селену работать на ней из года в год, было загадкой. Работники под её началом часто менялись, а она была верна выбранной профессии. Селена любила экспериментировать с мыльными растворами, добавляя в них растения, ягоды или красители, чтобы придать мылу привлекательные свойства. Кто ни разу не был на мыловарне, восхищались её продукцией, а те, кому довелось окунуться в процесс изготовления мыла, относились к нему к некоторым отвращением. Но как гласил Устав посёлка, придуманный предками, знающими намного больше, чем современные жители, мылом надо было пользоваться ежедневно. По их мнению, грязь была причиной многих болезней.

Вонять начало задолго до приближения к мыловарне. Селена суетилась возле чана с кипящими трупами. Рядом на костре выжигались угли. Она увидела капраза Бориса и поднесла ладонь ко лбу. Борис махнул ей рукой.