Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Отдыха и веселья не получилось. Вторую половину дня Иван провёл с родителями. Отец прочёл ему несколько нравоучений и припомнил их героическую линию, идущую из самого космоса. Иван слушал их, а сам думал о том, как тоскливо бывает, когда тебя не понимают, и пытаются отторгнуть вместо того, чтобы понять.

Положение спасла Анхелика, девчонка-соседка. Она была на два года младше Ивана и, кажется, с недавних пор стала питать к нему чувства. Иван старался не обращать на это внимания. Он был избалован женским вниманием, но в этот раз был по-настоящему рад её видеть.

Сейчас она зашла позвать Ивана на улицу.

— А не рано ли тебе в такое позднее время по улицам шлындать? — услышал вместо приветствия Иван бубнёж отца.

— Мамка сказала, что отпустит меня только с вашим Иваном, — ответила Анхелика, и это было враньём.

Иван вышел из комнаты.

— Привет, Анхелика. Я сейчас выйду.

— Привет! — Глаза девушки заблестели. — Хорошо, я подожду снаружи.

Отец ещё что-то пробубнил, но перечить не стал. В принципе, он поддерживал такие отношения больше, чем неуёмную тягу сына к путешествиям.

Оказывается, у хитрой Анхелики был коварный план. Она обманула Ивана, сказав ему, что Педро и Алекс украли бадью с рисовым пивом, а сама привела его в пустой амбар, ещё не заполненный просушенным зерном и начала бесцеремонно приставать. Гормоны ударили Ивану в голову, и ему стоило больших усилий не поддаться на провокацию. Прояви он слабость и у этой истории мог бы быть очень длинный финал.

Анхелика не обиделась. Иван очень тактично объяснил ей, что не готов ещё стать ни мужем, ни отцом, и предложил погулять по окрестностям посёлка.

— Будешь и ты, как Прометей где попало носиться, а годы пройдут мимо.

— Не твоя забота, что и как у меня будет. Мне интересно бродить по материку. Ты же там не была, поэтому тебе и неинтересно.

— А расскажи мне, Иван, как там?

Впереди было много времени, и чтобы занять его, Иван решил рассказать хитрой соседке всё, что видел на материке.

— Ну, на материке нет такого прозрачного воздуха, как у нас на острове. Там везде туман. Он бывает плотный или же прозрачный, но он есть всегда. Солнца никогда не видно. Охотники не заходят вглубь материка, потому что боятся потеряться. Только компас помогает найти дорогу. Но Прометей как-то находит её и без компаса. Вместо нормальной твёрдой земли почти везде колышущаяся поверхность из водорослей. Ногу они не держат, но вот в широкоступах из лягушачьей кожи ходить можно спокойно. Вначале это непривычно, потому что всё вокруг волнуется и колышется. Там, где слой водорослей истончается, находится или болото, или река. Болото — это плохо. Оно выделяет газ, и если надышаться им, то можно потерять сознание и умереть. А ещё можно провалиться в него, и оно затянет. Болота надо обходить стороной.

— А если река? — Анхелика слушала с разинутым ртом.

— Если река, то широкоступы не помогут. Туда без лодки лучше не соваться, и близко к краю не подходить. Прометей рассказывал, что его однажды кто-то из-под воды пытался схватить за ногу. Он говорит, что видел огромную пасть с мелкими зубами, схватившую за край его широкоступ. Так он вернулся потом на одном широкоступе.

— А тебя никто не хватал за ногу?

— Меня — нет. Прометей дорогу хорошо чувствует, поэтому старается обходить опасные места. Вот лягушки однажды напали на нас. Еле ноги унесли.

— Да ты что, расскажи! — Анхелика засучила ногами в нетерпении.

— Да что там рассказывать. Мы легли спать прямо на водорослях, рядом никакой земли не оказалось. Я обещал Прометею караулить, а сам заснул. Знаешь, там из-за вечного тумана всё время в сон клонит. Почувствовал я только, как подо мной всё колышется. Со сна даже приятно было, как в кроватке укачивало. А когда проснулся, чуть не закричал. Вокруг нас было штук десять здоровых жаб. Они пучили на нас свои глазищи и пускали слюни. Только представь, мы, как внутри хоровода из лягушек были. Прометей, конечно же, не спал, он проснулся раньше меня. Мы молчим, и жабы молчат, смотрим друг на друга. У Прометея нож длинный был, а у меня слега, на случай если провалюсь, но расклад всё равно был не на нашей стороне. И скорее всего, нас бы уже в живых не было.

— А что же случилось? — Анхелика смотрела на Ивана во все глаза.

— Сова. Представляешь? Она бесшумно упала сверху, схватила одну лягушку за голову своими когтищами и так же молча исчезла. Лягушки вразбег, а мы с Прометеем ещё долго сидели на одном месте и не могли придти в себя.

— Как интересно. А потом вы сталкивались с лягушками?

— Постоянно. Им главное — не дать себя окружить. И если срубить парочку атакующих, они уже не прут так настойчиво.

— А совы?

— Вот совы — это проблема. Они принимают людей за добычу и атакуют. У Прометея вся спина в шрамах от их когтей.

— А у тебя?

— У меня ещё нет. Бог миловал.

— Мне кажется, шрамы идут мужчинам. С ними они выглядят героически.

— Успею ещё, какие мои годы.

— А после вашего наказания вы снова пойдёте на материк?

— Зимой нет, не пойдём. Прометей говорит, что зимой можно в град попасть, или просто замёрзнуть. В тумане холод ощущается гораздо сильнее. Одежда промокает и согреться нельзя.

— А если развести огонь?

— Там всё и всегда мокрое, и не горит. Кроме…

Иван неожиданно замолчал.

— Эй, договаривай! Я не отстану. — Анхелика поднялась и встала между коленками Ивана. — Ну?

— Анхелика, тебе-то это зачем? Это наш секрет с Прометеем.

— Не поделишься, я всем расскажу, что у вас секрет и капраз Борис заставит вас раскрыть его. Или…

— Ну, ты даёшь, Анхелика. Уже второй раз сегодня пытаешься меня на слабо́ проверить. Я бы никогда про тебя такое не подумал. Ты же как все девчонки была?

— Ой, ты просто меня не замечал. Я всегда была любопытная. Ну же, колись.

— Вот зараза. Прометей убьёт меня, если узнает, что я проболтался. Ты ведь никому не скажешь?

— Нет, клянусь экипажем подлодки.

— Хорошо. Короче, мы нашли остров. На материке это верхушки утонувших скал. Тот остров был с пещерой. А в ней всякие механизмы и вещи. Всё было в таком состоянии, что рассыпалось от прикосновения, кроме красной бочки из пластика. А в той бочке находилась вонючая жидкость, едкая такая на запах. Прометей сказал, что моторы механизмов работали на этой жидкости. Там же мы нашли спички, штук десять, в жиру, чтобы не намокли. Им тоже ничего не сделалось. Прометей, он ведь головастый, в подлодке сидит каждый раз, как случай представляется, всё про ту жизнь знает. Он сообразил, что это спички, и они нужны, чтобы поджигать. Мы подожгли вонючую жидкость, и она горела так жарко. Коптила, трещала, но горела. Прометей сказал, что хочет сделать такую штуку, чтобы заливать в неё вонючую жидкость и на ней готовить, прям там, на материке.

Иван замолчал.

— Не проболтаешься?

— Нет, я же поклялась.

— Ну, ты же девчонка.

— Девчонка, но не такая, как все. Можешь мне доверять.

Анхелика прижалась к Ивану и подставила губы для поцелуя. Парень не растерялся и скрепил клятву поцелуем. Ему подумалось, что пока девушка питает к нему чувства, их секрет будет сохранён.

В понедельник на мыловарню Иван пришёл раньше Прометея. Каптри Селена уже была там и разводила огонь под чаном.

— Так, соня Иван. Вчера на берегу с лодки видели тушу тюленя, прямо возле Белого камня. Бери тележку и дуй туда. Если по дороге попадутся цветы, сорви их.

— Хорошо, каптри.

Иван взял скрипучую тележку на железных колёсах.

— Можно жира взять, ось смазать? Скрипит на всю округу.

— Бери. Боишься, девки тебя услышат?

— Ничего я не боюсь.

Иван смазал ось, погонял её взад-вперёд, чтобы разошёлся жир. Проверил на ходу результат, остался доволен и покатил её в сторону Белого камня. По дороге останавливался рядом с любым цветущим растением, нюхал его цветы, и если запах казался ему подходящим, срывал и складывал их на дно тележки.

Иван слышал от стариков рассказы, что до катастрофы и много лет после неё природа на острове была другой. Цветов почти не было. Они появлялись в самый короткий и тёплый период лета и быстро отцветали. А в остальное время, когда не лежал снег, вся зелень состояла из низкорослой, плотной травы и мхов, ковром покрывающих землю.

Сейчас такое трудно было представить. Трава местами доходила до пояса, всё лето цвела, разнося аромат цветения даже в море. С берега наступали леса. Старшие говорили, что это прибивает течениями семена деревьев, сброшенные ещё до катастрофы. За свои семнадцать лет Иван успел заметить, как в некоторых местах деревья сильно продвинулись вглубь острова. Капраз как-то обмолвился о том, что собирается культивировать их, с целью получения дров и материала для строительства.

У Белого камня и в самом деле было полно чаек. Ивану хотелось, чтобы они склевали тюленя полностью. Ему противно было брать в руки дохлое вонючее тело. А так можно было оправдаться перед каптри.

Чайки взлетели одновременно, как белое облако, когда Иван приблизился к ним. Развороченная туша тюленя, с кишками, растянутыми на несколько метров, без глаз и почти без морды, ждала своей участи быть принесённой в жертву благородному делу. Иван набрал воздух, чтобы не дышать, подкатил тележку вплотную к туше, опустил её и приставил к тюленю. Попробовал затолкнуть ногой, но туша колебалась, и не хотела сдвигаться с места. Ничего не оставалось делать, как затолкнуть её руками. Хорошо, до воды было близко.