Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Госпожа Клонье вежливо распрощалась с сенатором, но когда закрыла за ним дверь, всплеснула руками:

— Великий, что там у вас произошло? И почему ты мне не рассказывала, что у тебя проблемы с этим…

Наташа нахмурилась:

— Простите. Я вам только неприятности доставляю.

— А-а, перестань! — Госпожа Клонье широко махнула рукой, словно хотела снести всю посуду с воображаемого стола. — Думаешь, я поверила, что ты ни с того ни с сего набросилась на этого великовозрастного балбеса и надавала ему по морде? Давай рассказывай.

Не слушая возражений, она посадила Наташу рядом с собой и, обняв, притянула к себе.

— И не бойся. Плевать я хотела на этого хама. Пусть он даже десять раз сенатор.

— Спасибо, — прошептала девочка и неожиданно для себя придвинулась к госпоже Клонье поближе и уютно устроила голову у нее на груди. — Я так испугалась…

— Ну-ну. — Женщина растерянно потрепала ее по волосам. — Ничего не бойся. Пусть только попробуют обидеть тебя. Да хоть десять раз пусть идет к директору.

— Не пойдет, — слабо улыбнулась девочка. — Думаю, он знает, по чьей протекции меня взяли в лицей. Не пойдет он против Мэкалля.

— Да пусть что хочет, то и делает. Ну-ка, рассказывай, что там происходит. И на этот раз даже не думай отделываться своей обычной фразой: «Все просто замечательно»…


— Что ж ты раньше не сказала? — всплеснула руками Элиза Клонье, выслушав историю. — Вот ведь… нехороший человек.

Наташа только плечами пожала — какой смысл? Госпожа Клонье и сама это поняла.

— В мое время такого не было… Ты поэтому согласилась извиниться? Не хотела мне хлопот доставлять?

Наташа кивнула и опустила голову.

— Ну и глупая. Если бы я знала, я бы все сказала этому хаму, что думаю о нем и его сыне. Что ж теперь делать? Так, никаких извинений! Извиняться должен тот, кто виноват! Я сама завтра с тобой пойду и…

— Подождите… — Наташа подняла голову и слабо улыбнулась. — Я, кажется, кое-что придумала. Вы ведь поможете?

— Да все, что угодно, милочка!

По мере рассказа Наташи губы госпожи Клонье все шире и шире растягивались в ехидную улыбку. Под конец она не выдержала и рассмеялась.

— Ты молодец. Что ж, раз они хотели извинений, они их получат! Эй, девочки, все сюда, у нас много работы! Срочно приготовить шелк… да, самый лучший шелк. А еще… нет, остальные ткани я сама выберу, а вы пока мастерскую готовьте, нам надо успеть до утра! Быстрее, девочки, быстрее!

Помощницы Клонье, поднятые ее зычным голосом, бросились исполнять приказы. Сама же госпожа, вооружившись своим неизменным веером, принялась старательно им размахивать, словно дирижер, руководя своим «оркестром».


Утром на площади перед лицеем собрались едва ли не все классы. Аристар Торвальд постарался, чтобы о будущем унижении его противницы узнало как можно больше народу. О том, что Призванная единственная, кто осмелилась дать отпор Торвальду, тоже слышали многие и только гадали, сколько времени последнему потребуется, чтобы разобраться с ней. И вот он, момент триумфа! Если бы Наташа повела себя в первые дни в лицее не так вызывающе, возможно, ей и стали бы сочувствовать, но сейчас… сама виновата, именно так все и размышляли. О том, что действительно произошло между новенькой и Аристаром, мало кто знал. Для них сейчас было просто бесплатное развлечение.

Наташа задерживалась… Аристар начал проявлять нетерпение. На крыльцо в сопровождении директора лицея вышел Торвальд-старший. Директор явно нервничал и тихонько пытался в чем-то убедить сенатора, но тот лишь хмуро отрицательно мотал головой и поглядывал на часы на башне.

— Я так и думал, что она испугается, — сказал он достаточно громко.

Его сын рассмеялся.

— Я не могу задерживать урок… — начал было директор.

В этот момент за оградой раздался стук копыт, и в ворота въехала роскошная карета с запряженной в нее двойкой коней. Кучер в парадной ливрее лихо направил карету к крыльцу, остановил, соскочил с козел и плавной величественной походкой прошел к дверце, распахнул ее и подал руку.

Лицеисты замерли, не понимая, что происходит. Карету многие узнали, особенно девочки, — она принадлежала госпоже Клонье, но… Призванная никогда не ездила в ней. Неужели Клонье лично явилась вместо своей воспитанницы?

Из кареты показалась рука, оперлась на протянутую ладонь кучера и… лицеисты застыли. Шок, потрясение… словами трудно описать то, что они испытали в этот момент. Из кареты вышла… фея… куколка… Огромный розовый бант на голове (в этом мире такого не носили и не знали), розовое шелковое платье с нежно-лиловыми цветочками, белые изящные туфельки, кружевной воротничок, оборочки… И это Призванная, которая кроме брюк и пиджака другой одежды не признавала? Бант же вообще делал ее похожей на фарфоровую куколку — нежную, изящную, красивую и воздушную. Да еще волосы… Ясно, что за ночь они не могли так вырасти, значит, это парик, но кто об этом задумался в этот момент? И вот это воздушное создание, придерживаемое кучером, сделало несколько несмелых шагов к крыльцу, остановилось и растерянно хлопнуло пару раз ресницами. Огляделось, а потом робко подошло к опешившему Аристару Торвальду, сцепило руки в белых кружевных перчатках в замок и виновато опустило голову, пару раз хлюпнуло носом. В полнейшей тишине, которая царила на площади, этот звук услышали почти все.

— Я прошу прощения, господин Аристар, за то, что избила вас так сильно, что вашему уважаемому отцу даже пришлось вызывать к вам врача… — В общем, Наташа не врала. Она не знала, приезжал к Торвальду врач действительно или нет, она просто пересказывала то, что говорил его отец у госпожи Клонье. — Я прошу прощения, что нанесла вам такие серьезные повреждения. Обещаю, что больше никогда-никогда такое не повторится. Обещаю, что теперь я буду стараться не причинять вам вреда. Простите меня, пожалуйста…

Убийственно-серьезная вежливая искренность слов только добавила комического драматизма происходящему. Растерянная тишина… и тут до некоторых постепенно начала доходить абсурдность ситуации. Перед довольно крупным парнем стоит такое хрупкое создание в розовом платьице с бантом на голове и просит прощения за то, что избила его так, что к тому пришлось даже врача вызывать, а его отец настоял на публичном извинении… Робкие смешки через мгновение перешли в дружный хохот. Красный, как вареный рак, Аристар пытался перекричать смех, но куда там. Попытка же найти поддержку у отца тоже не возымела действия. Сенатор понимал, что сейчас произошло, но как человек все-таки не глупый знал: ничего поделать нельзя.

Аристар Торвальд с яростью развернулся к Наташе, что-то сказал, размахнулся и… от удара девочка рухнула на мостовую и замерла. Смех мгновенно оборвался. Аристар мог как угодно издеваться над всеми исподтишка, пакостить по мелочам, натравливать своих приспешников на других учеников. Ему все сходило с рук благодаря влиянию и деньгам отца, но ударить прилюдно девушку? Все-таки этому обществу действительно еще далеко до цивилизации Земли. Дикари полные и не слышали о равенстве полов, а потому такую выходку не простили бы даже самому председателю Сената.

Аристар Торвальд и сам понял, что натворил. Злость мгновенно исчезла, и он с некоторой растерянностью уставился на собственную руку.

— Я не хотел, — прошептал он. — Вы же сами видели, что она сама… Вы же видели, что она меня спровоцировала…

Лучше бы он молчал. Уж оправдываться в такой ситуации точно не следовало. Откуда-то из глубины рядов раздался свист, кто-то подхватил его. Наташе уже помогали подняться и отряхнуться от пыли.

Девочка вежливо поблагодарила всех и встретилась с гневным взглядом Торвальда-старшего. Последний, понимая, чем может обернуться для его чада ситуация, торопливо выталкивал его из окружающей толпы к карете. Девочка невинно похлопала ему ресницами… Ноздри сенатора раздулись от гнева, и он, чтобы еще больше не усугубить ситуацию, резко отвернулся и потащил сына за собой, прокладывая дорогу сквозь окруживших их учеников.

Наташа проводила парочку взглядом и отправилась в класс, по дороге вежливо поздоровавшись с директором. Тот ободряюще улыбнулся ей и кивнул, потом повернулся к ученикам:

— Так, извинения принесены, а теперь по классам! Занятия уже начинаются.

В этот день Наталья Астахова оказалась самой популярной ученицей в лицее. К ней подходили совершенно незнакомые ученики, здоровались, подбадривали, кто-то обещал защитить ее от этого типа, имея в виду Аристара. К концу дня губы уже сводило от постоянных улыбок, платье осточертело и путалось в ногах при ходьбе так, что хотелось разорвать его на полоски. Бант сбился, голова под париком потела и жутко чесалась, а пудра сушила кожу. Наташа теперь каждую девчонку в похожем наряде провожала сочувственным взглядом — и так они ходят каждый день?!

С непередаваемым ощущением блаженства она вечером избавилась от своего наряда и натянула привычную одежду. Госпожа Клонье взирала на это с явным неодобрением, но ничего не говорила. Только уже когда девочка поправляла перед зеркалом пиджачок, заметила:

— А так хорошо на тебе платье смотрелось.

Девочка взглянула на приемную мать так жалобно, что та только рукой махнула:

— Подрастешь, сама все поймешь.


Аристар на следующий день появился только ко второму уроку. Постаравшись прикинуться невидимкой, он молча сел за свой стол и опустил голову. После того как урок закончился, он так и остался сидеть. Наташе совершенно не хотелось оставаться с ним наедине в классе, потому она вышла вместе со всеми и тут же пожалела об этом. Известие о вчерашнем извинении распространилось по лицею как пожар, и о нем уже говорили даже те, кто отсутствовал при столь знаменательном событии. Один из участников происшествия в парке весьма живописно рассказывал, с чего, собственно, все началось. Наташа бы порадовалась описанию собственного героизма, но этот рассказчик был одним из компании Торвальда. Она встала у него за спиной и молча слушала с плохо скрываемым отвращением.

— Значит, ты тоже там был? — поинтересовалась она. Рассказчик даже подпрыгнул от неожиданности. — Что-то тогда никто не рвался мне на помощь. А сейчас что? Ветер изменился? Король пал и теперь слетаются стервятники?

Вокруг рассмеялись, а рассказчик, втянув голову в плечи, сбежал.

На третьем уроке Торвальд красовался с живописным фингалом под глазом. Как просветили девочку, на перемене к нему подошли несколько старшеклассников и вежливо пригласили в спортзал потренироваться в борьбе. Наташа только порадовалась, что дуэли среди учеников запрещены. Из граждан республики ее вряд ли бы кто устроил, но в лицее учились и несколько отпрысков аристократов из Арвийской империи и королевств, где дуэли были весьма распространены. Скорее всего, они и устроили нечто вроде дуэли, только на кулаках. Был тут такой вид спорта — похожий на бокс. Администрация придраться не могла — оружия нет, просто обычная тренировка. Кто может запретить? Ну и что, если всем ясно, что там к чему? В этот момент девочка даже сочувствовала своему недавнему гонителю — наверняка этот вызов на тренировку будет не последним.

Наташа подошла к его столу на следующей перемене…

— Довольна? — зло поинтересовался он, поднимая голову.

Все сочувствие, что она испытывала к Аристару, мигом испарилось.

— Не я все это начала. Все, чего я хотела, — чтобы ты и твои дружки оставили меня в покое. Но можешь обвинить в случившемся меня, если тебе удобнее прятать голову в песок.

— Остроумно. Но ты зря думаешь, что все закончено! Этого я тебе никогда не забуду.

— Бывают же такие, — бурчала девочка, сидя за столом. — У них всегда и во всем виноваты кто угодно, только не они. И когда повзрослеет, придурок, и научится отвечать за собственные дела?

Урок был сложный, и Наташа с трудом продиралась сквозь даты и события истории. А тут еще этот… этот… Торвальд сверлит ее спину злобным взглядом. Она ощущала его чуть ли не физически. Этот взгляд настолько раздражал, что девочка никак не могла сосредоточиться на уроке. Потому, когда в класс вошел директор, даже обрадовалась.

Директор торопливо прошел к доске и поднял руку, призывая к тишине, хотя и так никто не шумел — класс затих. Никто и никогда не видел всегда спокойного директора таким возбужденным.

— Я… — Он облизнул губы и сглотнул. — Я прошу прощения за то, что прерываю урок… Я ненадолго… Госпожа… Госпожа Наталья Астахова, будьте любезны, к вам посетитель… он ждет у меня в кабинете.

Наташа моргнула. Это кто ж должен прийти, чтобы директор лично прибежал за ней в класс в таком возбуждении? Точно не госпожа Клонье. Гонс Арет? Нет.

Девочка встала и только взялась за учебник, как директор замахал руками:

— Нет-нет, это потом. Вот вы, — он наугад выбрал ученика, которым оказался Аристар Торвальд; впрочем, директор, похоже, даже не заметил, кого выбрал. — Да-да, будьте любезны, господин, соберите вещи госпожи и занесите ко мне в кабинет… А вы, госпожа, прошу за мной.

Только всеобщим шоком можно объяснить то, что никто не отреагировал на происходящее. А уж попросить Торвальда носить вещи его врага… Это вообще можно было бы счесть издевательством, если бы учащиеся не видели, в каком состоянии пребывает директор.

Наташа только глянула на лицо Аристара и поспешно запихала вещи в сумку сама и закинула ее на плечо.

— Спасибо, не надо. Я уже все собрала.

— Тогда прошу вас. Прошу… — Директор первым покинул класс, хотя и не забывал оглядываться — идут ли за ним.

Наташа молча шла следом, гадая, что же это за посетитель, из-за которого директор сам бегает по лицею за простым учеником. Кое о чем она догадалась, когда увидела двоих стражников перед дверью кабинета директора, а разглядев герб республики у них на плащах, окончательно уверилась в своей догадке. Сердце защемило от нехорошего предчувствия — ЭТОТ человек просто так в гости не заходит. И уж если он явился за ней самолично, а не вызвал через посыльного, то жди неприятностей. Точнее, не так, жди очень больших неприятностей. А еще точнее: ОЧЕНЬ БОЛЬШИХ НЕПРИЯТНОСТЕЙ.

— Благодарю, господин директор, — раздался спокойный голос сидящего в кресле человека. — А теперь будьте добры, оставьте меня с вашей ученицей наедине.

— Что-то случилось, господин Мэкалль? — спросила Наташа, сев на стул у двери.

Председатель Сената устало прикрыл глаза.

— Ты чертовски проницательна. Да уж, случилось… такое случилось… — Он выпрямился в кресле и посмотрел на девочку. — Госпожа Наталья Викторовна Астахова… Я правильно обратился? У вас дома такие сложные имена.

Девочка только кивнула — ее нехорошие предчувствия сбывались.

— Так вот, госпожа Наталья Викторовна Астахова, республика Моригат нуждается в твоих талантах Призванной.

— Нет у меня никаких талантов, — слабо пискнула девочка — все, на что ее хватило под этим пристальным взглядом.

Председатель Сената отмахнулся:

— У всех Призванных были свои таланты, которые помогали им решать те задачи, ради которых их призывали. Твои таланты, как я понял из твоих же слов, — находить пропажи, расследовать разные загадки и… преступления.

Похоже, не отвертеться.

— Произошло какое-то преступление?

— Да. Около двух часов назад произошло преступление, которое может поставить под угрозу само существование республики.

Девочка недоверчиво вскинула брови. Мат Свер Мэкалль верно истолковал ее мимику.

— Два часа назад был убит чрезвычайный и полномочный посол Арвийской империи Жордес Валерий Рекнерт.

Глава 2

Наташа нахмурилась, пытаясь осмыслить новость.

— Ну и что? Нет, не поймите меня неправильно, мне его жалко, но…

— Дело не в том, жалко или нет. Это посол империи. Само по себе убийство посла — чрезвычайное происшествие, которое может сильно осложнить отношения между странами, но беда еще в том, что Жордес — личный друг императора. Они росли вместе.

— Хм… Я все еще не понимаю…

— Я хочу, чтобы именно ты, Призванная, расследовала убийство.

Девочка совсем растерялась:

— Вы серьезно? Но я же…

— Ты — Призванная. И я уже успел убедиться в твоих талантах. Мне докладывали и о деле о наследстве Гринвера, и о том служащем архива Совета Магов…

— Да я там ничего не сделала. — Наташа нахмурилась. — Мне больше времени понадобилось на то, чтобы убедиться в невозможности взломать систему безопасности, чем на поиск того документа. Знала бы теорию магии лучше, сразу бы это сообразила. Не надо ему окна открывать, когда с документами работает. А его соседу надо внимательней смотреть, что он поднимает с пола, а не совать бумаги сразу к себе в стол.

— И тем не менее. — Мэкалль подошел к двери, выглянул в нее, отдал какое-то распоряжение солдатам и снова закрыл. — Буду откровенным — на твоем участии в расследовании настаивал в первую очередь я, и я же протолкнул решение в Сенате.

Наташа не знала, смеяться ей или плакать от такого доверия. Мэкалль понял ее состояние и разъяснил:

— Я понимаю твои чувства, но пойми и ты меня… Республика до сегодняшнего дня никогда с таким кризисом не сталкивалась. Были внутренние склоки, случалось, нобили убивали друг друга… Некоторые и в этот раз считают, что ничего необычного не случилось. — Председатель Сената с отвращением швырнул на стол какой-то листок. — Вот, уже доносы друг на друга строчат. Кто-то видел около гостиницы нобиля Грохна и предлагает проверить его.

— А что, его там не было?

— Да кто его знает?! Ну, даже если и был, то что? Не верю я, что этот нобиль помчался туда убивать имперского посла. А ведь сейчас многие постараются под шумок свести счеты с конкурентами… — Мат Свер махнул рукой на лист.

— Свести счеты?

— Да говорю же, бывало, что нобили убивали друг друга, но это внутренние разборки. Кого убили, его люди и занимаются поисками убийц. Найдут — потащат в суд… ну, или сами разберутся. Вот так вот. А кому сейчас можно доверять? Все нобили косятся друг на друга, спорят… Среди всего этого базара только некоторые понимают, что сейчас на кону стоит само существование республики, а остальные принялись выискивать в этом печальном событии возможность извлечь пользу для себя.

— А ваши люди?

— Здесь-то и кроется проблема. Меня тут Гонс Арет уже месяц достает… рассказывает про какую-то службу у тебя на родине, которая занимается расследованием такого рода дел… Я все отмахивался, но, видно, зря, сейчас готов локти себе кусать… Впрочем, смысл? Службу создать можно, но где взять людей для нее, умеющих вести эти самые расследования? Если сегодняшний кризис разрешится благополучно, то Гонса и запрягу создавать эту организацию. Инициатива наказуема.

— Так он же не нобиль, — удивилась Наташа, уже разобравшаяся в политической ситуации в республике.

— Вот и хорошо. Ни у кого не будет подозрений, что он метит в Сенат. Что же касается моих людей, так я ничем от других нобилей не отличаюсь. На меня так же все с подозрением косятся — а вдруг я намерен воспользоваться ситуацией для увеличения собственной власти?

— Не могут же они все быть настолько глупыми и не понимать…

— Не все. Но эти глупцы самые крикливые, а потому их лучше всего слышно. Я сюда приехал прямо с заседания, так там чуть драка не случилась. Когда я озвучил твое имя, то многие вздохнули с облегчением, ты устраиваешь всех именно потому, что чужак — раз, и что Призванная — два.