Зигрид рассказала в подробностях все, что увидела в зоне управления подводной лодкой. Гюс слушал ее молча и все сильнее бледнел.
— Если все это правда, то мы пропали, — прошептал парень наконец. — Значит, капитан уже выжил из ума. Вот почему его давно не видно. В таком виде командира нельзя показывать экипажу, и Каблер прячет его. Но сам Каблер тоже состарится, как остальные. Тупицы-офицеры держали нас на расстоянии — нас, подростков, новую смену. Отказывались признать, что однажды им придется передать командование более молодым. Они думали, что очень умные. А вот теперь выжили из ума! Понимаешь, что это означает? Даже если они и захотят передать нам свои знания, то уже не смогут. Потому что все забыли. Руку даю на отсечение, что «Блюдип» уже больше года находится на автоматическом пилотировании.
Зигрид задумалась, рассказать ли Гюсу и о смотровом окне, но тот казался таким раздраженным, что она решила ничего ему не говорить.
— В Адмиралтействе их наверняка предупреждали, — ворчал ее друг, — а они, несмотря ни на что, решили, что неуязвимы. Вообразили, что закончат плавание до того, как состарятся. Глупцы!
Вернувшись в свою каюту, Зигрид бросила взгляд на висевшее над умывальником зеркало, ища признаки преждевременного старения на своем лице. Но на нее по-прежнему смотрела девочка лет двенадцати-тринадцати.
Вдруг дверь за ее спиной резко распахнулась — вошел Давид, одетый в форму прапорщика. И его явно душил гнев.
— Что ты там делала? — заорал он. — Ты не имела права без разрешения проходить в капитанский отсек!
— Не кричи, — сказала Зигрид. — Никто меня не видел. И потом, там все в таком состоянии, что мое присутствие не такой уж и риск.
Лицо Аллорана исказила ярость, но молодой человек сжал губы, сдерживая себя.
«Давид изменился, — подумала девушка. — Это уже не тот мальчик, с которым я играла в прятки в трюме. Он выглядит намного… старше».
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — задыхаясь, процедил парень. — Ты обязана с уважением относиться к тем, кто нами командует. Они принесли себя в жертву ради нас. На протяжении долгого время офицеры пили таблетки молодости, чтобы быть в форме и замедлить старение, но теперь платят за это сторицей. Время выставляет им свой счет. Возраст разом обрушивается на их плечи. Они подвержены приступам мгновенного старения. Это длится несколько дней, а потом они, поскольку они принимают много лекарств, приходят в себя. Моя работа заключается в том, чтобы заставить их пить таблетки. Без меня старость поглотила бы их. Наши командиры мученики, герои… Тебе не понять.
— Кто будет управлять подводной лодкой, когда они умрут? — спросила Зигрид.
Давид опустил глаза и отвернулся.
— Тебя это не касается, — прошипел он. — Все продумано.
Но девушка была уверена: ее бывший друг врет.
— В любом случае, — проворчал Аллоран, выходя из каюты, — никогда больше не ходи туда. Или… Или же я буду вынужден принять по отношению к тебе карательные меры.
Добрую часть ночи Зигрид вертелась в койке. А когда удалось наконец-то сомкнуть глаза, ей приснилось, что она превращается в воду. У нее вдруг не стало больше сердца, не стало легких — ее внутренние органы растворились. Тело было как сосуд, наполненный морской водой.
Воспоминание об этом сне преследовало девушку весь следующий день. Она вздрагивала от малейшего журчания в животе. Нужно было как-то собраться и взять себя в руки, но получалось с трудом.
А ближе к вечеру Гюс позвал ее на склад под предлогом инвентаризации карманных фонариков. А там зашептал ей на ухо:
— Мы с несколькими ребятами решили действовать. Ведь и речи не может быть о том, чтобы оставить все, как есть! Мы связались с одним из младших офицеров с капитанского мостика, он согласен показать нам, как управлять подводной лодкой. Потому что понял: дело идет к катастрофе. Тот парень будет обучать нас тайно, в зале для бокса. Хочешь пойти с нами? Столько всего надо выучить! И лучше сразу распределить обязанности.
— Но это же заговор! — прошептала Зигрид.
— Конечно! — начал раздражаться Гюс. — А что ты хочешь? Такова единственная возможность выбраться отсюда. У того парня мозги еще не раскисли, и он хорошо к нам, юнгам, относится. Если мы начнем обучение сейчас, то, по его мнению, через полгода сможем начать действовать. Ну что, ты с нами?
Зигрид думала только о смотровом окне, перспектива участия в заговоре ее не вдохновляла. Сдержанность подруги привела Гюса в ярость.
— Ты боишься? — словно бросил он ей вызов. — Да ты просто боишься! Ты обыкновенная трусиха! И в конце концов станешь такой же, как Давид!
Девушка даже не пыталась защищаться.
А для себя решила: нет, нельзя делиться секретом с другими. Иллюминатор — ее собственность, она никому не даст смотреть в него.
Вернувшись в каюту, Зигрид бросилась на койку. Она побоялась рассказать о своем открытии Гюсу еще и потому, что не была полностью уверена, сможет ли снова найти дорогу к каюте с окном в подводный мир. В любом случае, ей хотелось бы поведать о своей находке лишь Давиду Аллорану. Только ему. К сожалению, настоящий Давид был теперь далеко. Сегодняшний Давид на стороне командования и защищает впавших в маразм офицеров, находя тысячу оправданий. Скоро он отрастит усы, как у лейтенанта Каблера, и станет выглядеть совсем нелепо!
Глава 19
В самом низу морской бездны
Начиная со следующего дня Зигрид не сиделось на месте. «Я должна вернуться туда, — думала она, — и как можно быстрее».
Дозорная была в увольнении, а значит, ее отсутствие могло пройти незамеченным. Когда ее не увидят в столовой, все подумают, что она попросилась «спуститься на землю» и проводит свой короткий отпуск в зоне отдыха. Если никто не станет проверять, так ли это, то дело может выгореть. Отношения с Гюсом после вечернего разговора стали прохладными, а старший матрос не обращал на нее никакого внимания. Так что не стоит и раздумывать. Надо лишь взять фонарик, вещмешок и потихоньку проскользнуть в узкий проход дополнительного коридора.
«Я туда и обратно! — поклялась она себе. — Только туда и обратно!»
Схватив свои вещи, Зигрид пробралась на цыпочках по стеночке по узкому коридору до того места, где ответвлялись вспомогательные туннели. И нырнула в темноту с лихорадочной поспешностью, ужасаясь при мысли, что не сможет найти каюту, где находилось смотровое окно. Но вроде бы она запомнила дорогу… И даже нарисовала карту…
Девушка без труда добралась до джунглей из балок, что защищали магическую для нее территорию. А затем ползком двинулась, извиваясь, как уж, среди торчащих железяк, к таинственной каюте. Наконец в волнении прикоснулась к ручке двери. Увидев голубой луч, пробивавшийся сквозь замочную скважину, она задрожала, словно в предвкушении вкусного торта. В каюте Зигрид сорвала с себя одежду, надела купальник и приникла к иллюминатору. Причем сделала это столь стремительно, что стукнулась лбом о стекло.
Рыбы тотчас же подплыли, приветствуя ее. Зигрид даже подумала: уж не оставались ли те здесь, ожидая ее, словно зрители, сидящие перед телевизором? Откуда знали, что она вернется?
Странная сила наполняла девушку, сильная дрожь проходила временами через все тело. Ей не хотелось ни есть, ни пить; усталость исчезла.
Потеряв счет времени, она долгое время оставалась около смотрового стекла, разглядывая подводный мир. Из-за плотности воды она не видела, что вдали, но угадывала огромные поляны, покрытые голубыми водорослями, равнины, где гигантские кораллы плели свои причудливые строения. Бесконечный мир с горами и долинами…
Рыбы продолжали говорить — их рты в замедленном ритме произносили слова, которые Зигрид не могла распознать.
В конце концов, раздраженная своей беспомощностью, она вышла из каюты и пошла по коридору, который еще не успела исследовать во время предыдущего посещения.
Вскоре дозорная обнаружила в конце коридора отсек, крохотную комнатку, в которой имелся огромный откидной люк. Она глазам своим не поверила, сообразив: это же запасной выход! На вешалках висели три костюма подводника. Баллоны с воздухом были покрыты ржавчиной, огромные шлемы тоже. Зигрид куснула ноготь большого пальца, захотела убежать, но все же осталась и начала внимательно осматривать комнатку, запоминая каждую деталь отсека для подводников, где почти все маневры управления выполнялись вручную. Два гидрокостюма оказались в плачевном состоянии, а вот третий вроде бы еще можно было надеть.
«Остановись! — приказал ей вдруг очнувшийся внутренний голос. — Остановись! Я знаю, о чем ты думаешь!»
Но соблазнительная мысль уже засела у нее в голове.
Если воздуходувная, осушающая воду система по-прежнему в рабочем состоянии, то нетрудно будет устроить небольшую прогулку по морскому дну и вернуться безнаказанно. Специальный аппарат высушит до последней капли отравленную воду, и ее экскурсия закончится благополучно. Все просто. Очень просто.
Зигрид протянула руку к рукоятке, включающей воздуходувный аппарат. Маловероятно, что тот работает. Но вдруг? Конечно же, в коридорах этого уголка заброшенной зоны отключили электричество, но, соблюдая меры предосторожности, должны были сохранить электрическое питание в отделении аварийного выхода. Как только рукоятка щелкнула, металлические перегородки задрожали от мощного гула, и из решеток в полу подул теплый воздух. Отсек находился в рабочем состоянии.
«Это судьба!» — подумала Зигрид, увидев в исполнении своего первого желания особый знак. Теперь у нее не было причин бездействовать. Она осмотрела установку, чтобы удостовериться, что может управлять ею. Механизм оказался очень простым, доступным даже юнге. Один человек вполне мог включить машину с мостика, откуда ныряли, достаточно было нажать на панели огромные кнопки, покрытые резиной. Желтая изолировала человека в отсеке, зеленая наполняла отсек водой, красная разблокировала крышку люка. А потом…
«Ты с ума сошла!» — снова ожил внутренний голос.
«А хоть бы и так…» — усмехнулась Зигрид.
Ну да, никто и никогда не покидал подводную лодку, пока она находилась в погружении. Никто и никогда не ходил по морскому дну. Это рискованно. Каждый раз, когда нужно было проверить целостность корпуса «Блюдипа» снаружи, лодка всплывала.
Зигрид закрыла глаза. Пот стекал с ее лба, щекотал кончик носа.
Разблокировать дверь, всего одну дверь, а за ней — безграничные просторы… Безбрежный мир. Открыть всего одну дверь и выйти из консервной банки, из саркофага под названием «Блюдип».
«Прекрати! — снова вклинился голос разума. — Ты с ума сошла!»
Девушка не обратила на него внимания.
Поскольку не было слышно гула под ногами, она знала, что субмарина не двигается, а лежит на тине, в наблюдении. Подходящий момент, чтобы попытаться выйти.
На десять минут. Не больше.
А если в комбинезоне есть повреждения? Если он наполнится водой? Если в баллонах нет воздуха? Если…
Дозорная осмотрела гидрокостюм и снаряжение. Баллоны оказались полными, маска-респиратор была в хорошем состоянии. Конечно же, местами хромированные части немного окислились, но это было не страшно. Комбинезон тоже вроде бы в отличном состоянии. Пока Зигрид проверяла все детали, в ее голове продолжал звенеть сигнал тревоги, произнося одно и то же: она собирается нарушить основное табу подводной лодки — выйти без необходимой причины, она собирается нарушить…
Уже без тени сомнения девушка стала надевать гидрокостюм. Она больше не размышляла, а действовала механически, будто выполняла обычную работу. Или словно кто-то дергал ее за невидимые ниточки. Руки сами схватили шлем, надели его на голову, затянули баллон и привязные ремни. Блок маски-респиратора надавил ей на плечи, заставив согнуться. Ноги сами впрыгнули в огромные тяжелые, как оковы, ботинки, наполненные свинцовым грузом, в которых сейчас, в воздушной среде, она едва могла передвигаться.
Наконец Зигрид была готова к погружению и села на приступок, нажав на кнопку, чтобы отсек заполнился водой. Машина издала глухой звук, открылись вентиляционные каналы, затем вода, бурля, стала заполнять отсек. Она была необыкновенно-голубого цвета. И словно приносила вместе с собой внутреннее свечение.
Девушка смотрела, как вода пенится у ее ног. В запасе имелось десять секунд, когда можно еще было все остановить. Решаться надо прямо сейчас, пока уровень воды не достиг маски. Зигрид задрожала, подумав: а вдруг в маске имеется трещина или плохо запаяна какая-нибудь деталь? А если стекло лопнет, вода просочится в эту трещину, зальет ей лицо? Однако, несмотря на опасность, она продолжала сидеть на деревянной скамеечке, не двигаясь с места не только из-за привешенного к поясу груза. Зигрид не могла и не хотела повернуть назад. Вода доходила ей уже до груди, билась о баллоны с воздухом. Отравленная вода… Ее яд мог лишить девушку человеческой внешности, а она собралась искупаться в ней…
Водоворот сомкнулся над головой Зигрид, поглотив все, наполнив комнату до потолка. Теперь она была словно в прихожей океана, и у нее захватывало дух. Она пошевелила руками и ногами, дрожа при мысли, что может ощутить влагу внутри гидрокостюма, протечку…
Но протечек не было. Тогда девушка нажала на кнопку, открывающую ведущую наружу дверь. Люк стал открываться, послышался скрип, и мелкая ржавая пыль рассеялась в воде, словно оставив кровавые потеки. Наконец бронированная дверца отъехала, открыв в боку подводной лодки отверстие для выхода. Зигрид поднялась и пошла к двери. Однако остановилась на пороге, внезапно пригвожденная к месту безбрежностью морского пейзажа. У нее закружилась голова. За десять лет, проведенных в чреве «Блюдипа», она превратилась в карлицу — волны качали ее, как частичку планктона. Она была ничем, крошечной пушинкой, качающейся на пороге вечности.
Зигрид хотела отступить, зайти назад в отсек и закрыть люк, но победила свой страх и бросилась в бескрайние морские просторы, как бросаются в бездну. Ее наполненные свинцом ботинки утонули в тине на дне, подняв темно-синее облако, похожее на порошковые чернила. Словно догадавшись о ее робости, рыбы окружили ее. Большие синие обтекаемые тела перемещались, едва заметно шевельнув плавниками, совсем не меняя положения тел.
«Такой же длины, как лежащий человек», — подумала Зигрид, не решавшаяся ее потрогать. Она посмотрела наверх. Везде ее окутывала синяя бесконечность. Девушка почувствовала, что если долго так стоять, случится непоправимое — в восхищении от увиденного можно забыть, что воздуха в баллоне ограниченное количество. К тому же рыбы слегка ударяли ее головами, плавниками, и она не могла понять, было ли это дружеское прикосновение или враждебное. Зигрид так хотелось бы прикоснуться к ним кончиками пальцев, но она сочла, что пока еще рано.
И снова ее задели плавником.
«Странно, — подумала девушка, — рыбы как будто хотят куда-то отвести меня».
Она решила пойти за ними, разводя руками окутывающий ее голубой свет. Взгляд скользил по подводной равнине. Перед глазами находился обрушившийся континент, — на осколках стояли дома. Сохранившиеся, хотя и скособоченные.
Зигрид остановилась. Строения почти не отличались от земных, были похожи на средиземноморские, например греческие. Они уцелели в катастрофе и, странное дело, остались нетронутыми, несмотря на то, что многие годы находились под водой. Не сгнили деревянные ставни, не облупилась краска фасадов.
«Можно подумать, что дома оказались под водой совсем недавно», — отметила дозорная.
Она пребывала в недоумении. Вообще-то они должны были бы выглядеть облезлыми, облупившимися. Это известно всем подводникам: никакая деревянная конструкция не может долго сохраняться под водой; дерево разбухает, крошится, балки рассыпаются. Но здесь, на планете Алмоа с ее странными законами, казалось, все по-другому.
В этом было нечто необъяснимое, и Зигрид остановилась в облаке тины, поднятой ее свинцовыми башмаками. И тут же одна из рыб, словно не могла больше ждать, подтолкнула ее мордой в спину, заставляя двигаться вперед.
Когда девушка приблизилась к одному из домов, она заметила на подоконнике второго этажа птичью клетку. Там взаперти крутилась юлой рыбка. Маленькая бледно-голубая рыбка сновала взад-вперед между жердочками. Дверца была закрыта. Расстояния между прутьями клетки были слишком узкими, чтобы рыбка смогла оказаться в клетке сама. Следовало ли сделать из этого вывод, что она закрыта в клетке с того момента, когда произошло крушение? А между тем прутья клетки не ржавые, даже блестят в игре света и тени бездны. Клетка выглядела как новенькая.
На подоконниках первого этажа высились горшки, в которых явно когда-то росли цветы, а теперь — ветки кораллов ярко-голубого цвета. Вероятно, раньше это была герань, но она мутировала.
За исключением трех трещин на фасаде, строение не пострадало от того, что ушло под воду. Домик стоял аккуратненький, в хорошем состоянии. Словно огромная рука подхватила его на вершине скалы и поставила на дне морском, стараясь не очень трясти.
Зигрид поднялась на холмистый выступ. Вдали она различила и другие дома. Те тоже не казались призрачными, как обычно выглядят подводные развалины. На них не наросли кораллы, постройки сохранили чистый и жилой вид.
Зигрид пнула ногой тину, подняла голову. Может, кто-то откроет окно на третьем этаже, заметив ее присутствие? Готовая к любым причудливым явлениям, она ожидала даже, что на пороге появится консьержка-русалка с метлой.
«Какое-то наваждение, — решила дозорная. — Я словно под наркозом. Видимо, газовая смесь в баллонах перенасыщена азотом. У меня голова идет кругом».
Но вот уже она стояла у крыльца и рукой в перчатке держалась за поручни. Дом существовал на самом деле. Она могла прикоснуться к нему. Сохранившись таинственным образом, он высился на глубине, противостоя нападкам времени. К большому удивлению Зигрид, жители планеты Алмоа строили свои дома очень похожими на жилища землян. До сих пор она представляла себе жителей Алмоа в виде имеющих разум спрутов, проживающих в языческих храмах. Вместо этого обнаружила старинные здания совершенно «человеческого» вида. А также домики пастухов, фермы, налепленные тут и там в подводной равнине.
Зигрид вошла в дом. Разве можно было поступить иначе? Рыбы настойчиво торопили ее. Вот она уже в подъезде. Из почтовых ящиков, висящих на стене, высовывались газеты, конверты… Письма не были вскрыты. Газеты не были развернуты. Разве такое возможно? Бумага должна была давно размокнуть!
Девушка стала подниматься по лестнице, готовая к тому, что прогнившие ступени обрушатся под ее весом, но те, как и все вокруг, оказались прочными. На лестнице лежал ковер. Ковер, несмотря на то что дом находился на морском дне, выглядел так, словно его только что сняли с ткацкого станка. На лестничной площадке второго этажа за двумя приотворенными дверьми были видны пустующие комнаты. Зигрид открыла дверь слева. И задрожала при мысли, что сейчас изнутри выскочит ворчливый тритон или разъяренная русалка, но в квартире не имелось жильцов.
Помещение было обставлено в строгом стиле. Вдоль стен стояли огромные книжные шкафы. Подводные течения, как сквозняки, проходили сквозь окна и подхватывали книги, которые плыли по комнате, будто странные прямоугольные рыбы. Огромный том вдруг раскрылся, взмахнув страницами, словно тонкими плавниками в мелкую точечку. Девушка схватила книгу, стала ее разглядывать. Зигрид не знала языка, на котором была написана книга, и он не был похож ни на какие известные ей языки, но удивилась по другой причине. Достаточно было пролистать книгу, чтобы убедиться: ее страницы — из бумаги. Из обыкновенной бумаги! Их можно было смять. Листки шелестели в руках и рвались с сухим хрустом, тогда как должны были превратиться в липкую кашу. Зигрид подошла к стеллажам, взяла другие книги. Те тоже чудесным образом избежали подводного поглощения и были сухими. Надо же, находились на дне морском, но тем не менее не намокли, как и газеты в почтовых ящиках. Типографская краска не размылась, переплет не развалился.