Но лучше не думать об этом! Особенно перед началом обхода, иначе становилось страшно.
Хотя Зигрид еще никогда не встречалась большая протечка, она знала, что рано или поздно это произойдет. Поэтому продвигалась с осторожностью, замирала, как только ей слышались звуки текущей или капающей воды. Чаще всего это оказывался просто плохо закрытый кран, из которого текло в сток раковины. Но ведь однажды, вдруг… Ну уж точно когда-нибудь…
Дозорные сменяли друг друга, обеспечивая постоянное наблюдение. Таким образом, в заброшенных помещениях подводной лодки всегда находилась девочка лет 14–16, которая осматривала их в потемках, с одним лишь фонарем в руке. В каком-то смысле Давид прав: они работали как часовые.
Иногда Зигрид думала, что предпочла бы какое-нибудь другое дело. Но какое? На подводной лодке молодежь занималась бросовым, так сказать, трудом. А когда однажды высокий Димитрий отказался покрывать трубы краской от ржавчины, его сразу же перевели на самую трудную работу — торпедный склад. А ведь там ему запросто могло оторвать руки!
Офицеры на «Стальной акуле» пользовались неограниченной властью. Некоторые из них по возрасту уже могли пойти в запас. Они были настоящими тиранами — капитан Лаердалл, лейтенант Каблер…
Плавание, длившееся больше десяти лет, портило их характер. Из-за постоянной сырости они страдали от ревматических болей в суставах, это напоминало им о преждевременной старости и только усиливало их раздражение. Офицеры ненавидели матросов — девушек и юношей без особых заслуг, которых взяли на подлодку в возрасте шести, восьми, десяти лет, чтобы обеспечить смену, если плавание продлится дольше, чем было предусмотрено Верховным Морским командованием. Сталкиваясь с кем-нибудь из офицеров в коридоре подлодки, матросу лучше было быть одетым по всей форме и отдавать им честь как положено, чтобы не нарваться.
— Они всегда говорят, что мы ничего не умеем делать своими руками, — проворчала Зигрид, оставшись однажды вечером наедине с Давидом Аллораном. — Но разве кто-нибудь нас чему обучал или показывал? Нам поручают только убирать каюты или мыть подносы на кухне. И что можно таким образом узнать об управлении гигантской ядерной подводной лодкой?
Парень смутился и нахмурился. Он не любил, когда критиковали офицеров, их обшитая золотым галуном морская форма внушала ему уважение. Поэтому возразил:
— Мы еще слишком молоды. Надо запастись терпением, настанет и наш черед.
— Смеешься? — вспылила Зигрид. — Они же уже все старые. Ты что, никогда не смотрел на них? Капитан корабля со своей длинной белой бородой просто Дед Мороз! Нам уже давно пора занять их места.
Юноша закрыл ей рот рукой, заставив Зигрид замолчать. Но та все еще кипела от возмущения. Она была просто вне себя, потому что чувствовала себя одураченной.
Когда за ней и другими воспитанниками, составляющими теперь основную часть экипажа «Блюдипа», пришли в военный детский дом, им обрисовали полное надежд будущее.
— Это очень важное секретное задание, — объяснял вербовавший их офицер. — Моряки подводной лодки пробудут в плавании десять, пятнадцать, а то и двадцать лет! Вот почему Ставка Верховного Командования набирает детей — они сменят постаревших офицеров. Некоторые из вас поднимутся по карьерной лестнице от юнги до капитанского мостика. Вы отплывете детьми, а вернетесь в капитанской форме, с золотой обшивкой на рукавах!
На первый взгляд дело казалось заманчивым. В приюте Зигрид было скучно. Она уже подросла, теперь никто не захочет ее удочерить. Поэтому девочка и вызвалась отправиться в плавание. Ей пришлось пройти тысячу тестов, которые определили ее «уровень клаустрофобии», иными словами, реакцию на закрытое пространство. Она подпрыгнула от радости, узнав, что отобрана, и девочки из ее комнаты ей завидовали.
И все ради того, чтобы ползти в потемках с фонариком в руке, стараясь не потеряться? Вот уж стоило столько лет учить математические формулы!
Конечно же, постоянные обходы не были лишены смысла. Случалось, что после нескольких дней в темноте дозорную ослеплял внезапный свет. Пятно голубоватого света, затерянное в ночи, — как прореха в крыше, через которую видно летнее небо. И тогда сердце девочки начинало быстро биться, поскольку это был явный признак броня обшивки судна повреждена.
— Если вы заметили голубоватый свет, — объясняла Зигрид ученицам, — значит, видите протечку. Так светится морская вода. Помещение наполняется каким-то лунным сиянием, словно небо растворилось и маленьким ручейком течет внутрь подводной лодки.
Она нисколько не преувеличивала. Этот голубой цвет… сверкающе-голубой, сияющий… Цвет голубого неба, отраженный в весенней луже…
— Предупреждаю вас, — добавляла Зигрид, — очень трудно не поддаться восхищению при виде этого свечения, людям хочется сесть и любоваться им до боли в глазах. Иногда вода течет по капле, но маленькая протечка быстро превращается в лужу, потом болотце, пруд. И тогда на сцену выходим мы, дозорные. Мы должны обезвредить протечку, пока озера не растекутся по всему «Блюдипу».
Да, да, из-за необычного свечения люди как-то быстро забывали, что вода — морская. Но именно в секунду полного восхищения надо быть очень осторожным, поскольку феерически прозрачная жидкость на самом деле — мощное мутагенное вещество. Достаточно окунуться в него на тридцать секунд, и с телом начнут происходить необратимые изменения. Об этом знал каждый моряк «Блюдипа»: вода планеты Алмоа оказывает на организм земного человека необратимое и ужасающее действие.
— Эта гадость не уничтожит, не отравит и не убьет вас, — повторяли инструкторы. — Нет, она просто изменит вас в соответствии с условиями жизни ее мира. Она превратит вас в рыбу. Мы делали анализы, проводили тысячи исследований. С сожалением сообщаю: противоядия не существует. Если вы коснетесь здешней воды — вы пропали. Все молекулы вашего тела изменятся. Внутренности и кости станут внутренностями и костями морского животного. Теперь вам понятно, почему жизненно важно никогда не расставаться с водонепроницаемым комбинезоном?
Трудно было поверить, что прозрачная вода может вызвать такие изменения. В ее голубом мерцании вроде бы нет ничего угрожающего, и даже наоборот — хочется нырнуть в нее с головой.
— Я думаю, — принялась как-то Зигрид объяснять Давиду, — что ощущения будут — словно плывешь по летнему небу. А вернее, летишь — как птица.
Услышав ее, юноша, как обычно, нахмурился и отчитал Зигрид.
— Прекрати болтать глупости! — прошипел он, сдерживая гнев. — Ты же знаешь, что говорят инструкторы: океан опасен, в нем кроется одна из ловушек планеты Алмоа. Сколько солдат уже попало в этот капкан! Море поглотило их, превратив в рыб, обреченных плавать в его глубинах. Тебе бы понравилось оказаться в теле тунца?
— Здесь тунцы не водятся, — поправила его Зигрид.
— Это я так, к слову, — прервал ее Давид, — ты ведь поняла, что я хотел сказать? Думаешь, хорошо быть рыбой?
— Не знаю, — призналась девушка. — А ум остается человеческим? Интересно, продолжаешь мыслить, как землянин, или…
Давид поспешил сменить тему разговора. Вопросы подруги его пугали. Он не хотел попасть в ловушку океана и стать против воли частью морской фауны планеты Алмоа.
Так что с протечками на «Стальной акуле» не шутили. Малейшая капля воды, проникавшая снаружи, воспринималась как агрессия, и ответная реакция выглядела как военная операция.
Зигрид до сих пор помнила рассказ одного матроса, наблюдавшего за падением в воду товарища, когда подлодка причаливала к берегу.
— Нам казалось, — рассказывал тот матрос, — что мы очень умные. Мы не хотели носить резиновые гидрокомбинезоны, потому что кожа в них потела и раздражалась. Когда Свен Эрикссон упал в воду, он сначала камнем пошел ко дну. Вода словно сковала его. Да… Я видел, как он ушел под воду, он был какой-то одеревеневший, со сдвинутыми ногами. А потом, минут через десять, вынырнул, отбиваясь, словно кто-то тянул его ко дну. Но каждый раз, пытаясь высунуть голову из воды, Свен начинал задыхаться и синел. Понимаете? Он больше не мог дышать воздухом! Если бы его вытащили на палубу, он бы умер. Эрикссон пробыл в море не больше десяти минут, а уже не мог жить вне моря! Это было ужасно… Никто не знал, как ему помочь. Хуже всего, что он решил последовать за кораблем. Он плыл в кильватерной струе за кормой, а когда подплывал близко, то скреб ногтями по корпусу, умоляя нас… не знаю, о чем. Чтобы мы бросили ему спасательный круг или трос? А может, прикончили его? Членам экипажа пришлось заткнуть уши, чтобы не слышать тот проклятый скрежет по корпусу судна. А потом он начал… видоизменяться. Голова, глаза… Свен перестал быть человеком, он стал рыбой. Мы больше не смотрели в его сторону. И он не скреб по борту. Может, потому, что у него больше не было рук.
Инструкторы без устали показывали запись с рассказом этого матроса по телевизору. Многим детям потом снились кошмары.
Но несмотря на это, Зигрид хотела бы увидеть превращение своими глазами. Какая-то ее часть отказывалась в него верить. Этакое инстинктивное недоверие, о котором она не осмеливалась рассказать даже Давиду… А если офицеры врали? А если цель всех их россказней — помочь экипажу переносить заточение?
Интересно, что чувствуешь, если не боишься утонуть? Когда плаваешь, не думая о задержке дыхания, не чувствуя за плечами веса баллона с воздухом? Больно ли превращаться? Что чувствуешь, когда тело начинает меняться? Создается ли впечатление, что невидимые пальцы растягивают тебя, чтобы изменить внешность?
Такова была жизнь дозорных, и Зигрид Олафсен была одной из них. Вероятно, не самой лучшей, поскольку в ее личное дело было вписано рукой лейтенанта Каблера: «Обладает досадной склонностью к витанию в облаках».
Глава 4
Отравленный шампунь
Закончив обход, Зигрид напечатала отчет, а затем направилась в душевую. Для нее было ритуалом: вернувшись из похода в заброшенную зону, принять душ, чтобы смыть липкий пот тревоги и забыть о кошмарах на территории теней.
«Сейчас вымою голову», — думала она каждый раз, раздеваясь на пороге душевой, но вкладывала в эту фразу понятный лишь ей смысл, потому что имела в виду не только волосы, — у нее была короткая стрижка, — но и все тело.
Зигрид протянула руку к шампуню и взяла пластиковую упаковку, наполненную жидким мылом.
Душевая, облицованная белой плиткой, напоминала земной спортзал. Проектировщики специально обустроили здесь все так, как было принято раньше, решив, что это будет производить успокаивающий эффект. По периметру помещения шла труба, от которой на равных расстояниях отходили разбрызгиватели. Перегородок не имелось, и девушки мылись бок о бок, как волейболистки после игры.
Зигрид шагнула под струю воды и разорвала зубами одноразовый пакетик, стараясь, чтобы жидкое мыло не попало в рот.
Болтовня подруг доносилась до нее сквозь шум воды — девушки говорили о новом сержанте, которого перевели на капитанский мостик и которого они находили «очень миленьким». В уши попала пена, и Зигрид перестала слышать. Как славно было избавиться от грязи, собранной в трюмах подлодки… хотя она и знала, что душ работает по принципу замкнутого трубопровода. А значит, вот уже десять лет, как все мылись одной и той же водой, водой, которую фильтрующая система очищала перед следующим использованием.
Вдруг девочки что-то прокричали ей, но Зигрид не поняла, что именно. Она устала, ей не хотелось участвовать в болтовне дозорных. Хотелось поскорее избавиться от трюмной грязи и пойти спать. Ей было наплевать на молодых сержантов, даже «очень миленьких».
Крики становились все громче и уже не напоминали шутку или взрыв смеха. Голос вибрировал теперь на панических нотах, в нем звучали тревога, страх… Зигрид повернула голову, вытерла мокрое лицо.
По душевой шла, пошатываясь, девушка с усыпанным веснушками лицом, ее волосы были намылены, а глаза — широко раскрыты от ужаса.
«Малышка Морин Даэрти… — узнала ее Зигрид. — Кого она изображает?»
С шапкой мыльной пены на голове Морин выглядела очень смешно, и Зигрид сначала подумала, что она паясничает, чтобы посмешить подружек.
— Произошла ошибка… — прохрипела усыпанная веснушками девушка. — Водопроводные трубы подключили к балластной системе. Боже мой! Уходите отсюда! Вы не видите, что происходит?
Зигрид сделала шаг вперед. Вокруг нее девушки корчились под душем. Некоторые скрючились на плиточном полу и стонали, как умирающие. Что еще за шутка?
— Вода! — закричала Морин. — На нас направили воду извне! Морскую воду!
Зигрид всхлипнула от страха. Ей достаточно было провести языком по губам, чтобы почувствовать привкус соли. Почему она не заметила раньше? Кто-то где-то неправильно подключил трубы, и теперь в душевую шла вода из расположенных по бокам подводной лодки балластных цистерн, которые наполнялись огромным количеством морской жидкости, позволяя подводной лодке погружаться в пучины океана.
— Уходите отсюда! — кричала Морин. — Вытирайтесь! Вытирайтесь досуха! Иначе пропадете!
Но Зигрид не могла пошевелиться от страха, голубоватая вода, пахнувшая морской солью, медленно стекала с нее.
— Нет! Пожалуйста! Не надо! — заплакала малышка Даэрти.
Ее руки так сильно тряслись, что она никак не могла взять полотенце со скамейки в центре душевой.
Стоны теперь раздавались невыносимым хором. Зигрид часто моргала, стараясь избавиться от соли, которая жгла ей глаза. Морская вода. Она чувствовала ее у себя на коже, плотную, липкую. И вдруг поняла, что произошло. Это яд. На них попал морской яд. По неосторожности девушки искупались в нем.
Тела, лежащие на мокром кафеле, уже начали терять человеческую внешность. Кожа на позвоночнике трескалась, и из нее вырастал костистый хребет длинных спинных плавников. Уши расходились, и зияющие красные раны предвещали появление жабр, а сами лица девушек становились плоскими, принимая странную обтекаемую форму…
Зигрид почувствовала ужасное жжение на руках и плечах. Она захотела почесаться, но ее ногти дотронулись до чешуек. Кожа обрастала ими как кольчугой. Она чувствовала странный запах — запах превращения, рыбной лавки, аквариума. Зигрид захотела закричать, но у нее больше не было голосовых связок. Все ее тело била мучительная дрожь, словно невидимые руки ее мяли, давили. Ее зашатало. А вокруг валялись огромные рыбины, и звук плавников, которыми они скребли по кафелю в конвульсиях агонии, сводил ее с ума. Девушки-дозорные исчезли, их сменили монстры, акулы со стекловидными глазами, чьи хвосты били по полу. Хватило одной минуты, чтобы попавшие из моря токсины поразили нервную систему несчастных и преобразили химические процессы в их телах.
Зигрид охватила паника. Она была одна, и никто не мог прийти ей на помощь. Одна, окруженная дюжиной огромных рыб, дрожавших на плиточном полу, с красными жабрами, похожими на раны от удара сабли, по обе стороны уплощенной головы. Немые рты раскрывались и закрывались, испуская последнее дыхание жизни. Ее подружки-дозорные превратились в рыб лишь для того, чтобы умереть от удушья. По их беспорядочным движениям Зигрид угадала, что они хотели бы спастись в воде, но лужи были слишком мелкими, чтобы в них можно было выжить.
Девушка бросилась к сваленным в кучу полотенцам. Но не смогла схватить ни одно. Потому что на ее руках… больше не было пальцев. Укоротившиеся руки приклеились к бокам, костистые дуги обтянул дряблый кожный покров. Плавники… У нее больше не было рук, а только плавники!
Она упала на живот, поскольку ноги ее стали соединяться. Чешуя зашуршала по керамической плитке. Зигрид стала задыхаться. Сейчас она умрет…
— Эй! — донесся до ее сознания голос ответственной за полотенца. — Ты заснула, что ли?
Зигрид вздрогнула, открыла глаза. Свет лампы под потолком ослепил ее.
— Ты кричала, — покачала головой девушка.
Зигрид выпрямилась на сиденье, где устроилась в ожидании своей очереди. Так, значит, ей все только привиделось? Весь ужас, который она только что пережила, был всего лишь приснившимся ей кошмаром?
— Ты выглядишь усталой, бедняжка, — заметила работница душевой. — Вернулась из дозора? Можешь не отвечать, и так видно по твоему лицу.
Потом она протянула ей полотенце и добавила:
— Если хочешь помыться, иди сейчас, а то через четверть часа выключат фильтрующий насос.
Зигрид помедлила. Вдруг ей стало страшно в облицованной плиткой душевой. А ведь так хотелось принять душ, черт побери! Но видения из сна ее не покидали. Казалось, что если прислушаться, можно различить, как огромные рыбины бьют хвостами по полу. Представив, как встанет голышом под хлесткие струи душа, она испугалась и отказалась идти мыться.
— Нет, — пробормотала Зигрид, — я приду позже. Ничего… Мне сначала надо выспаться.
Смотрительница молча посмотрела ей вслед. Она не удивилась. За десять лет заточения нервы приходят в негодность, все постепенно сходят с ума на этой чертовой посудине. Скоро подводная лодка станет похожа на больницу для умалишенных…
Глава 5
Лотерея монстров
Два дня спустя среди матросов пополз странный слух. Офицеры то и дело шептались в коридорах. Главный врач экипажа, обычно не выходивший из своей лаборатории, шушукался вместе со всеми. Зигрид заметила, что тот начал важничать, словно по какой-то таинственной причине вдруг стал главной фигурой на «Блюдипе».
— Ты знаешь, что происходит? — спросила она у Гюса.
— Ну да, — кивнул рыжеволосый парень. — Они вроде бы нашли вакцину против мутации.
— Что?
— Не поняла? Тебе вводят вакцину, и если ты падаешь в воду, то не превратишься в рыбу.
— Вот здорово! — восхитилась девушка.
— Да уж, — пробурчал Гюс. — Только я хочу сначала увидеть, а потом радоваться. Не стоит аплодировать этим пройдохам заранее.
Через час по громкоговорителю главного коридора передали приказ всему экипажу собраться в столовой, где будет сделано сообщение чрезвычайной важности. Металлический коридор наполнился шумом шагов — это матросы оставили вахту и бросились к месту сбора.
Зигрид отыскала в толпе Гюса и Давида и присоединилась к ним. Давид был очень возбужден, расталкивал всех локтями, чтобы пробиться в первый ряд. Там, перед баками с обезвоженным питательным порошком, засунув руки в карманы жилетки, стоял главный врач с выражением довольства на лице. Лейтенант Каблер и капитан Лаердалл стояли рядом с ним.
— Дети мои! — заговорил врач, торжественно подняв руки. — Мы стоим на пороге великого события! Я почти готов сделать последний штрих в изготовлении средства, которое защитит нас от ужасной воды планеты Алмоа. Всего одна-единственная доза вакцины на несколько часов защитит вас от опасности превращения в морского монстра. Таким образом, вы больше не будете подвергаться риску мутации в случае, если вдруг прорвется гидрокомбинезон или из-за какой-либо другой оплошности. Или когда выходите за пределы подводной лодки, отправляясь на разведку и для ведения ремонтных работ. Скоро вакцина будет окончательно готова, и мы сможем предоставить ее вам!
Зигрид кусала губы, слушая главного врача. Ей казалось, что толстый медик слишком уж старается выражаться осторожно, отчего все сказанное им мало походило на правду. К чему он клонит?