Глава 3
Лубянка.
Полковник Синицын развил бурную деятельность. Быстро вышел на капитана Румянцева, курировавшего Ивлева, обстоятельно с ним побеседовал. Тот доложил о проверке, которая проводилась по Ивлеву, и Синицын признал, что сделано все было добросовестно. Но поручение есть поручение, сказал генерал дополнительно проверить — значит, надо проверять.
Выяснив, что фигурант укатил в Палангу, и неделю его не будет, Синицын расстроился. Вот же невезение!
Генерал Васильев обещал своему бывшему заму, что к понедельнику даст какой-то ответ по Ивлеву. Так что сроки были предельно сжатые. Понимая это, Румянцев обещал сделать всё возможное, он даже быстро выяснил, что у Ивлева есть сестра, согласившаяся сотрудничать с госбезопасностью, и он рассчитывает через неё собрать быстро более подробную информацию. Но тут же Синицын получил второй удар под дых. Быстро выяснилось, что она только что улетела с мужем в Ливан. Сплошное невезение! Тут же отбили приказ в резидентуру в Бейрут выйти с ней на контакт и допросить по поводу личности ее брата. Тем более, что ее муж, Фирдаус, гражданин Ливана, был единственным иностранцем, постоянно контактировавшем с Ивлевым. Так что агент Скворец мог прояснить многое…
Но, конечно, стараясь добросовестно выполнить задание, Денис Олегович решил, что рассчитывать только на агента Скворца в этом деле нецелесообразно. Отрядили людей переговорить еще раз с замдекана, что ездила с Ивлевым в ГДР, и с его сокурсниками, с которыми он наиболее тесно общался. Персоналии уже куратор Комитета по МГУ подскажет.
Паланга.
Проснулись все, на удивление, очень рано. То ли пение птиц разбудило, то ли солнечные лучи. Свежий воздух, запах моря. Ещё лёжа с закрытыми глазами, представил себе песчаный пляж и захотелось срочно встать с постели. В гостиной уже бодрствовали Трофим и Родька, развлекали нашу малую, которая бегала в одних трусиках. Бабушку пани Нина увела ещё рано утром на рынок, объяснив, что местные закупаются до семи утра. А потом цены резко поднимают в расчёте на курортников.
— О, как, — поразился я сметливости местных торговцев. — Оказывается, рыночная экономика совсем не чужда гражданам Советского Союза.
— Меня больше удивляет, — ответил Трофим, — что пани Нина с нами этим поделилась.
— Мы для неё друзья сына, — ответил я. — Он офицер, служил до недавнего времени с отцом Родиона.
— А-аа, ну тогда, всё понятно, — кивнул Трофим. — Это святое.
Вскоре проснулась Галия и отругала нас, что у нас ребёнок раздетый и босиком. Трофим и Родька притихли.
— Да ладно тебе, дорогая. Это воздушные ванны, — ответил я и подмигнул прыснувшему со смеху Трофиму.
Пока ставил чайник, Галия одела малую. А там и бабушки вернулись, как назвал их Родька.
Они прикупили овощей, мяса, творога, сметаны. Пани Нина принесла начатую пачку муки и подсолнечное масло, половину пол-литровой банки. Бабушка попросила ещё манки, пани Нина и манки принесла.
Бабуля довольно быстро напекла сырников. Мы смолотили их все с местной сметаной. Бабушка поставила мясо вариться на суп и собралась караулить его, пока не сварится. Но пани Нина чуть не силой отправила нас всех, и бабушку в том числе, на пляж, пока солнце не жаркое, пообещав присмотреть за мясом.
— Всё правильно, надо идти, — поддержал я её, — а то у нас дети, обгорят ещё. И Галие нежелательно под палящим солнцем находится.
В начале девятого мы уже были на пляже. Таких умных, как мы, было ещё совсем мало. Народ предпочитал отсыпаться в отпуске. Мы заняли место, расстелив покрывала, покидали на них сумки, вещи и панамы и побежали купаться. Галия не стала снимать с себя тонкий сарафан, опасаясь солнца или посторонних взглядов. Спорить с ней не стал, если ей так комфортнее, то пусть в сарафане купается. В конце концов, сейчас для неё главное — спокойствие. Единственное, что я спросил, есть ли ей во что переодеться, она кивнула. И кабинок деревянных вокруг полно, — успокоился я и переключился на детей.
Оказалось, Родька не умеет плавать, зашёл в воду по грудь и стоит. Бабушка с Трофимом купали рядом Аришку, не выпуская её из рук. Галия только ноги помочила, далеко заходить боялась, говорит, вдруг, волны с ног собьют. Пришлось завести в воду сначала её. Волн почти не было, по сути, мелкая рябь, сбивать ее решительно нечему. Это у нее неопытность и страх перед морем. Потом вернулся к Родьке и стал учить его плавать, поддерживая под грудь. Пацан боялся, ничего не выходило. В конце концов, все собрались вокруг нас с ним. Галия показывала, как плавать по собачьи. Трофим поддерживал Аришку также под грудь, как я Родьку, и вдруг малая поплыла. Как собачка, держа голову над водой. Восторга у всех было! Правда, радовались мы недолго, первая же небольшая, но все же волна накрыла малую с головой, но Трофим был начеку. Мы не удержались и расхохотались, когда она возмущённо начала оглядываться, смахнув воду с лица, типа, что это было?
Но, главное, Родька, посмотрев на неё, осмелел и тоже поплыл. Стыдно стало пацану, что сыкуха мелкая плывет, а он нет. И всё, дальше у него само пошло. И на спине, и по-собачьи. И на руки встать, до дна достать. Перестал воды бояться, и понеслось.
Галия вскоре утомилась. Вывел её на берег и усадил отдыхать. Вскоре и бабушка с Трофимом вытащили Аришку из воды, дали ей железную кружку и деревянную ложку, типа играй в песочек. Зря они это сделали, вскоре мы все были в песке с ног до головы.
Родька накупался до «больше не могу», но выходить из воды отказывался, лежал у самого берега и катался на волнах. Хороший, жаркий день.
На пляж стали подтягиваться отдыхающие и вскоре он заполнился людьми. Соседи здоровались с нами, расстилая свои подстилки. Кого здесь только не было. Вспомнилась песня группы «Дюна» про коммунальную квартиру. Бегая за Аришкой, познакомился с парой из Нижневартовска, у которых был пацан года три. Мелкие, только увидев друг друга, сразу пошли знакомиться. Ну а там и мы, взрослые, перезнакомились. Поговорили с их главой семейства Аркадием. Он работает в нефтянке, жена музыкальный педагог в садике. Только в этом году, оказывается, Нижневартовск стал городом. А до этого был посёлком.
— В прошлом году аэропорт открыли, — с гордостью рассказывал Аркадий. — Теперь, хоть, в отпуск можно слетать.
— Как вы в такую даль попали, вообще? — поинтересовался я.
— На комсомольскую стройку поехали, в шестьдесят седьмом. Там и познакомились, — с достоинством ответил Аркадий.
— Здорово, настоящая комсомольская семья!
— Нас там большинство таких, — улыбнулся он. — А я, вот, смотрю, и понять не могу, когда ты второго ребёнка сделать успел? — подмигнул он мне.
— У меня, пока, первенец только на подходе, а это племяшка, — пришлось объяснять мне. — Сестра только второго родила, малому второй месяц. Вот, забрали Аришку с собой, а то сестра после кесарева…
— А, понял, понял, — смутился Аркадий.
Мы ещё раз ходили купаться. Попросил Трофима на будущее, когда меня не будет, помогать Галие заходить и выходить из моря, если волны будут.
— Конечно, конечно. О чём разговор? — с готовностью ответил старый.
Появились команды, игравшие в волейбол, стихийно разрастаясь, стоило появиться мячу. Принимались все желающие. Поиграл с полчасика. Кто-то играл в бадминтон между дюнами, видимо, там ветра меньше.
В начале двенадцатого мы засобирались. И солнце начало припекать. И контингент на пляже начал стремительно меняться. Тут и там стали появлялись компании с водочкой и картишками, подтянулся народ, который вечером допоздна гулял в многочисленных кафешках Паланги, а утром отсыпался и приходил в себя.
Вернулись к готовому супу. Пани Нина не только за мясом присмотрела, пока мы на пляж ходили. Бабушка так растерялась от неожиданности, что не знала, что и сказать. А пани Нина лишь довольно улыбалась.
Мы натрескались и расползлись по комнатам. Аришка прилегла с Родькой на его диване, пока бабушка и Галия со стола убирали и посуду мыли. Дети так и уснули в обнимку, не стали их будить.
Проснулся уже ближе к трём часам. Бабушка уже не спала. Отправила меня в магазин с целым списком. Накупил им круп, муки, вермишели, и ещё всякого разного. Три сумки притащил. А там уже наши проснулись и стали проситься опять на море.
— Первые дни всегда так, — улыбнулась пани Нина. — А потом курортники один раз в день на море ходят, а то и вообще вместо моря по музеям начинают ходить.
— О, тут ещё и музеи есть? — обрадовалась Галия.
— Конечно. Музей янтаря во дворце Тышкевичей, — начала перечислять хозяйка, — там всё интересно, и янтарь, и сам дворец. Есть у нас ботанический парк, костёл, старинная аптека, ей уже сто сорок пять лет.
— Ух ты! — поразился Родька.
— А потом можно съездить и в Клайпеду, — подсказала пани Нина, хитро подмигивая пацану. — У нас там в прошлом году настоящий большой парусник пришвартовался. Все как в восемнадцатом веке… мачты, паруса.
— Ух, ты! — прошептал потрясённый Родька.
— А ещё в Клайпеде есть морской музей, — продолжала подливать масло в огонь хозяйка.
— Вот это да! — восторженно повторял малый.