Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— И как же он на меня смотрит? — спросила она, стараясь говорить как можно более равнодушно. Однако сама поняла, что у нее это чертовски плохо вышло.

— Да он раздевал тебя взглядом и любовался белоснежной кожей. И представлял, как его руки путешествуют по упоительным изгибам твоего алчущего лобзаний тела. Дай ему волю, так бы и бросился… Так бы и бросился…

— Замолчи, ради бога, Джен! Не знаю, что за книг ты начиталась!

Дженни посмотрела на залитое краской лицо Эллы и ухмыльнулась:

— Ты сама спросила. Я тебе просто рассказываю, что сейчас на уме у твоего русского.

— Он не мой! Сколько раз нужно повторять! Собрав всю свою волю в кулак, она бросила еще один осторожный взгляд на Александрова. И замерла… увидев его полные неприкрытого желания глаза и сладострастную улыбку. В груди и внизу живота Эллы возник жар, и, к ее ужасу, в следующее мгновение соски проступили сквозь шелковое платье. Ее возбужденное состояние не укрылось от внимания Вадима, и он с удовольствием перевел взгляд на ее грудь. Вся пунцовая от смущения, Элла мотнула головой и, встав, поклонилась вместе с остальными оркестрантами зрителям. Ей с трудом удалось вымученно улыбнуться.


Вадим с удовлетворением отметил про себя явные признаки того, что Элла Стаффорд попала под его чары. Ей хотелось сделать вид, будто она совершенно не испытывает никаких эмоций, такая вся из себя нездешняя и невозмутимая… но получалось плохо. Она, как и он, почувствовала зов плоти!

Когда они встретились неделю назад, его поразила ее утонченная красота, а подчеркнутая холодность стала для него неким вызовом. Ему безумно захотелось преодолеть воздвигнутые перед ним защитные редуты и овладеть Эллой. Ни одна женщина не вызывала в нем до сих пор такого всепоглощающего желания. Взгляд Вадима еще раз прошелся по стройной фигуре Эллы. Округлые бедра и тонкая талия девушки были безукоризненны, и ему не терпелось увидеть небольшие, упругие груди с набухшими сосками, откровенно торчащими под лифом черного облегающего платья.

Волосы у Эллы были убраны в пучок, и Вадим позволил себе помечтать о том, как он вытаскивает из них шпильки, чтобы золотистая копна рассыпалась по плечам девушки. Фантазия оказалась настолько соблазнительной и реальной, что его тело мгновенно отреагировало. По своей силе возбуждение было сравнимо с тем, которое он чувствовал в ранней молодости, когда тестостерон играл в крови. Вадим недовольно поморщился и постарался взять себя в руки. Он умел владеть собой и никогда не позволял разыгравшимся гормонам затмевать разум.

Постепенно, один за другим, музыканты начали покидать сцену. Вадим не сомневался в том, что Элла сознательно не смотрит в его сторону, однако на полпути она все-таки украдкой бросила на него быстрый взгляд. Тогда он слегка кивнул ей, словно благодаря за внимание к себе, из-за чего щеки у нее мгновенно вспыхнули.

Подобная реакция потешила самолюбие Вадима. Он знал, что не оставил Эллу равнодушной и между ними еще в Париже возникло взаимное притяжение. В ее глазах тогда светилось возбуждение, и скрыть его у нее не получилось. Тем не менее, по непонятной ему причине она отвергла приглашение поужинать с ним вдвоем.

Вадим решительно отмел ходившие в музыкальных кругах слухи о том, что Элеонора фригидна. Нельзя играть на скрипке с такой огненной страстью, если в душе царит холод.

Ее попытки сопротивляться их взаимному влечению и отказ встретиться с ним удивили Вадима и еще больше распалили его желание. Такое с ним случалось впервые! Раньше у него никогда не возникало проблем с тем, чтобы уложить понравившуюся женщину в постель. Ну, день-другой кто-то еще и позволял себе поупрямиться, но больше для соблюдения приличий или чтобы набить себе цену.

Рот Вадима скривился, и он цинично хмыкнул. Помимо его мужских качеств, внимание женщин привлекали и его миллиарды на банковских счетах. И трудно сказать, какая из двух составляющих была важнее для дам.

Элла заметно отличалась от фотомоделей и светских львиц, с которыми он привык иметь дело. Красивая, умная и музыкально одаренная, эта женщина, принадлежащая к английской аристократии, вызывала у него неподдельное восхищение.

Концерт в «Доме Эймсбери» был частью вечера, организованного благотворительным обществом, помогающим сиротам, поэтому после выступления многие остались на небольшой фуршет — подавали различные вина и сыры к ним. Элла общалась и улыбалась своим собеседникам, хотя, как и обычно после выступления, чувствовала себя опустошенной. В музыку она вкладывала всю душу и выплескивала все эмоции во время исполнения, так что после концертов ею овладевала безмерная усталость. На этот раз добавилась и боль в висках, поэтому гул множества голосов раздражал ее.

Единственной радостью стало отсутствие русского. По всей видимости, он уехал сразу же после концерта. Повезло! Значит, ей не придется остаток вечера бороться с собой и реакцией своего тела на Вадима.

Решив взять небольшой тайм-аут и подышать воздухом в тишине, Элла выскользнула в дверь, ведущую в оранжерею, пристроенную к зданию. Там было спокойно и прохладно, в отличие от переполненного людьми Египетского зала. Посмотрев на часы, она принялась высчитывать, когда ей уже можно будет покинуть вечер, чтобы соблюсти все приличия.

Неожиданно рядом с ней из темноты возникла чья-то высокая фигура.

— О господи, ты напугал меня. Я думала, ты ушел, — пробормотала Элла, не сумев скрыть волнения.

— Польщен, что вы заметили мое отсутствие, леди Элеонора, — наигранно официальным тоном произнес мужчина.

Элле оставалось только надеяться на то, что оранжерея плохо освещена и они стояли в тени. Его низкий голос, акцент и ироничный тон заставили ее вздрогнуть, и она почувствовала, как в очередной раз краснеет.

— Пожалуйста, не нужно ко мне так обращаться, — нервно произнесла Элла. — Я никогда не использую титул.

— Ты бы предпочла, чтобы я звал тебя Эллой? — Вадим улыбнулся. — Приятно осознавать, что ты видишь во мне друга. Это огромный шаг в наших с тобой отношениях.

Она растерялась. С одной стороны, ее приводил в ярость насмешливый тон Вадима, а с другой — Элла почувствовала в его голосе угрозу. Он был настроен серьезно, а значит, ей следовало быть начеку.

— Между нами нет никаких отношений! Что еще за огромный шаг, не понимаю! — в сердцах выпалила Элла.

— Ну, это легко поправимо. У меня есть два билета на «Мадам Баттерфляй» в Ковент-Гарден на вечер четверга. Согласишься присоединиться ко мне? После оперы приглашаю в ресторан.

— В среду я улетаю в Кельн, у меня концерт в Кельнском оперном театре, — честно призналась Элла, пытаясь подавить чувство разочарования, охватившее ее. Ей хотелось думать, что оно объяснялось тем, что эта опера Пуччини была одной из ее любимых.

Вадим небрежно пожал плечами:

— Время не столь важно, я могу купить билеты на любой день.

Как же ее злила эта самоуверенность мужчины, который всегда добивался желаемого! Очевидно, он ожидал от любой женщины полного подчинения и не сомневался в том, что каждая почтет за счастье провести с ним вечер, а затем и оказаться в его постели. Не на ту нарвался! Переспать с ним в ее планы не входило!

Она пыталась ему это объяснить цивилизованным путем, но, видимо, таким образом до него не доходит. Значит, придется говорить по-другому.

— Ты смысл слова «нет» понимаешь? — холодно спросила Элла.

Абсолютно не задетый ее вопросом, Вадим улыбнулся еще шире и подошел к ней почти вплотную. Взгляд его голубых глаз будто загипнотизировал ее.

Благодаря своему росту Александров навис над ней, и даже высокие каблуки ее не спасали.

Да и все силы разом куда-то ушли. Вадим непостижимым образом проник в ее мысли и сны. Целую неделю она мучилась воспоминаниями об их встрече. Теперь Элла вдыхала тонкий аромат его одеколона и чувствовала, как у нее с каждой секундой тает решимость сопротивляться.

— Глупышка, я хорошо знаю, чего ты хочешь, — тихо сказал Вадим, обхватывая пальцами ее подбородок.

Он опустил свою голову быстрее, чем Элла успела понять его намерения и хоть как-то отреагировать.

Глава 2

— Немедленно отпусти меня! Что ты делаешь? Нет, — выдохнула Элеонора, но Вадим уже целовал ее.

Поцелуй парализовал волю Эллы.

Не сомневаясь в том, что девушка сдалась, Вадим отпустил ее подбородок и положил руку ей на бедро, чтобы крепче прижать к себе.

Элла утратила контроль над своими действиями. Разумеется, ей не составило бы большого труда выскользнуть из объятий мужчины, да и люди были близко. Стоило лишь закричать, как к ней сразу пришли бы на помощь. И внутренний голос подсказывал Элле, что ей следует оттолкнуть Вадима, но тело… тело предательски реагировало на ласки и нежные слова русского. И она сама прижималась к нему.

И только когда Вадим попытался нетерпеливо проникнуть к ней в рот своим языком, она немного пришла в себя. В голове пронеслась информация из желтой прессы, и проснувшаяся, наконец гордость заставила ее лишь крепче сжать губы.

Вадим Александров — тот еще мужчина! После их знакомства в Париже, заинтригованная и сбитая с толку своей неожиданной податливостью перед чарами незнакомого ей человека, Элла решила разузнать о нем побольше и полазила по Интернету. Нельзя сказать, что для нее стало откровением то, что она прочла там. Александров имел стойкую репутацию плейбоя. Его богатство и неотразимая внешность мачо обеспечивали ему нескончаемую очередь желающих запрыгнуть к нему в постель. Вот он и менял красавиц как перчатки, и ни с одной из них у него не сложилось хотя бы мало-мальски продолжительных отношений.

«Я не войду в число его любовниц», — решила Элла, дав себе клятву обуздать свои чувства.

Короткая интрижка ей не нужна, а любовь и создание семьи определенно не входили в планы Александрова. Ему наверняка невдомек, что это такое. Просто приспичило заняться с ней сексом. Элла могла быть сколько угодно неискушенной в подобных делах, однако даже ее опыта вполне хватило для того, чтобы тогда, в Париже, прочитать во взгляде Вадима вспыхнувшее желание. Он хотел ее, но она не собиралась служить игрушкой для удовлетворения его похоти. Ей не впервой отшивать мужчин, проявляющих к ней повышенный интерес! А тот факт, что при Александрове ей трудно контролировать свои желания, как раз и свидетельствует о том, что необходимо идти до конца и поскорее и как можно решительнее с ним распрощаться.

«Тебе прекрасно известны такие мужчины, как он», — с грустью напомнила себе Элла.

Ее собственный отец постоянно разбивал сердце матери романами на стороне. Даже когда Джудит Стаффорд находилась при смерти, граф резвился с очередной любовницей на Французской Ривьере. Он едва успел вернуться в Англию, чтобы присутствовать на похоронах супруги.

Между тем Вадим вовсе не собирался останавливаться и, воспользовавшись ее секундной растерянностью, продолжил целовать ее. И почти сразу вся ее решимость дать ему отпор оказалась поколебленной, более того, она почти повисла на нем, обхватив руками за шею.

Но когда он прижал к себе, она сразу почувствовала степень его возбуждения, и это отрезвило девушку. В отчаянной попытке вырваться из крепких объятий Элеонора уперлась руками ему в грудь, но в следующее мгновение Вадиму удалось раскрыть ее губы, и его язык ворвался к ней в рот. Так Эллу еще никто не целовал! Язык Вадима, который играл с кончиком ее языка, порождал в ней неведомые до этого эмоции и чувства, устоять перед которыми не представлялось возможным. Обычно только музыка могла полностью захватить Эллу, но ласки и поцелуи Вадима оказали на нее едва ли не более сильное воздействие и заставляли ее забыть обо всем на свете. Разве можно оттолкнуть мужчину в момент такого блаженства, наоборот, ей хотелось, чтобы он никогда не останавливался и их поцелуй длился вечно.

И Элла действительно утратила чувство времени. Могли пройти минуты или часы. Когда, наконец Вадим оторвался от нее, поднял голову и убрал руку с талии, Элла едва не упала, потеряв равновесие.

Изумление в ее глазах быстро сменялось на презрение, отвращение к себе самой.

— Как ты посмел?! — прошептала она распухшими губами.

Александров довольно ухмыльнулся.

— Странный вопрос, если учесть то, с какой страстью ты отвечала на мои поцелуи. Некоторые твои знакомые считают тебя фригидной. Но разве они разбираются в женщинах? — пробормотал Вадим. — Неопытные юнцы, которые обижены тем, что ты отказываешься с ними встречаться. Тебе и не нужны эти мальчики, Элла. У тебя должен быть мужчина, который понимает твою чувственную натуру.

— Не хочешь ли ты сказать, что мне нужен именно ты? — огрызнулась она, решив использовать свой гнев в качестве защиты против коварной сексуальной теплоты его голоса и сводящего с ума акцента. Огонь, горящий в глазах Вадима, вселял в нее ужас, смешанный с восторгом. — У тебя колоссальное самомнение… Какое самолюбие! Да… еще мне все равно, что обо мне думают, — закончила она твердо.

Элла была в курсе того, что некоторые мужчины из ее окружения считают ее фригидной или даже лесбиянкой из-за того, что она отказалась с ними встречаться. На самом деле такое поведение объяснялось куда проще: ей это было просто неинтересно. Вадим — совсем другое дело, но заводить с ним интрижку? Зачем? И она, кажется, ясно дала понять, что ему не на что надеяться! Его проблема, если он не привык получать отказ.

«А почему ты не остановила его сейчас?» — мрачно спросила у себя Элла, поежившись при воспоминании, как сама прижималась к нему и с каким бесстыдством вешалась на него, стараясь продлить поцелуй. Ей следовало оттолкнуть Вадима в тот момент, когда он только еще пытался дотронуться до нее, а вместо этого она растаяла в его объятиях.

Паника охватила Эллу, когда она вдруг поняла, что палец Вадима медленно спускается по ее шее вниз к декольте. Внутренний голос давно уже призывал Эллу оттолкнуть от себя его руку. А сейчас она догадалась, что его пальцы приближаются к одному из сосков. Желание почувствовать, как его ладонь окажется поверх ее груди, оказалось сильнее целомудренности и здравого смысла.

В поднятом к нему взгляде уже читалась мольба, и по блеску в глазах Вадима Элла поняла, что он знает, о чем она думает.

— Мне понравилось играть с тобой в «кошки-мышки», — хриплым голосом сказал Александров. — Но пора остановиться. Возможно, ты потрясена силой нашего взаимного влечения, но отрицать его существование бессмысленно. Когда мы целовались, ты, как и я, телом и душой прочувствовала этот поцелуй, и страсть до сих пор кипит в твоей крови. Исходя из этого, логично предположить, что нам следует стать любовниками.

«Нельзя поддаваться его провокационному предложению, как бы соблазнительно оно ни звучало», — нервно напомнила себе Элла. Ее возмутила уверенность Вадима в своей неминуемой скорой победе! И очень кстати припомнилась недавняя газетная статья, в которой фотомодель Келли Адамс рассказывала о том, как Александров бросил ее, послав сообщение на мобильный телефон. На фотографии рядом огненно-рыжая красавица заливалась слезами, стоя перед лондонским отелем, в котором поселился русский олигарх.

«У Вадима каменное сердце», — пожаловалась Келли репортерам.

Выражение лица девушки на фотографиях напомнило Элле переживания ее матери, когда та узнавала о том, что муж отправился с очередной любовницей в круиз.

— Стать любовниками? — повторила Элла холодным тоном. — Что ты имеешь в виду? Я слышала, что тебе приходится много путешествовать по делам своей компании, а у меня бесконечные туры с Лондонским королевским оркестром. Не уверена, что нам удастся с такими нашими графиками построить крепкие отношения.

Вадим нахмурился, было видно, что ее слова оказались для него неожиданными.

— Честно говоря, я так далеко не заглядывал, — протянул он задумчиво. — Предлагаю пока лишь дать волю страсти, которая нас охватила. Мне кажется, рановато говорить о серьезных отношениях. Ты не согласна?

«Между графом Стаффордом и Вадимом Александровым много общего, — отметила про себя Элла. — Например, в том, что касается отношения к женщинам».

— Мне следовало сразу догадаться, что такой мужчина, как ты, думает лишь об удовлетворении собственных физиологических потребностей, — с горечью в голосе проговорила она, стараясь ничем не выдать своего возбужденного состояния.

Глаза Вадима неожиданно сузились, и он помрачнел.

— Такой мужчина, как я? — настороженно переспросил Александров.

У Эллы на лице появилось отстраненное, презрительное выражение, и она слегка отодвинулась от него. Гнев овладел Вадимом. Неужели Элла считает его недостойным себя, потому что, в отличие от нее, он не принадлежал к высшему классу общества и всего в жизни добился своими руками? Он вначале цинично предположил, что Элеонора ведет себя с ним столь холодно только потому, что ей нравится играть с ним и это ее заводит. Однако теперь у него вдруг закралось подозрение, что отказ встречаться с ним связан с другим. Возможно, она видела в нем простого жителя Восточной Европы, которому удалось обогатиться за счет шальных денег, а потому недостойного общаться с ней, английской аристократкой.

— И какой я, по-твоему, мужчина? — резко потребовал он объяснений.

Элла смотрела на точеные черты его лица, и мысли вдруг унесли ее в прошлое… в усадьбу Стаффордов, когда родители еще были живы. Однажды она спряталась наверху лестницы и сквозь перила смотрела на то, как они ругались. До нее доносились всхлипывания матери и упреки, которыми она осыпала мужа.

— Ты опять идешь к ней, я знаю! Ты думаешь, я не в курсе, что у тебя новая любовница? Об этом говорит весь Лондон! Всем известно, что ты проводишь ночи в компании девицы легкого поведения, а не со своей законной женой! Умоляю тебя, Лайонел…

Джудит Стаффорд протянула к мужу руки, но взгляд графа не смягчился. Наоборот, когда женщина схватилась за лацканы его пиджака, злоба перекосила его лицо.

— Что мне, вообще, тут с тобой делать? Тратить свое время на тебя? Да ты посмотри на себя! Убогое зрелище! Неврастеничка! Ты жалка, Джудит. — Губы его презрительно скривились, и он оттолкнул от себя жену с такой силой, что та упала на пол. — Кончай ныть! Ты должна радоваться, что я ищу удовольствие на стороне, ведь сама же отказываешься исполнять супружеский долг.

— Я плохо себя чувствую, Лайонел! Ты же знаешь, что у меня больное сердце и мне нельзя…

— Хватит! Меня достали твои болезни и ограничения. — Граф подошел к входной двери и открыл ее. На пороге он снова обернулся к сидящей на полу жене, на его губах играла легкая усмешка. — Не жди меня, дорогая. Когда вернусь, не знаю.

Элла помнила, какую ненависть почувствовала к отцу, когда тот захлопнул за собой дверь. Со слезами на глазах она смотрела на мать, которая медленно поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась в сторону кухни. И помочь-то ей было нечем!

Тогда Элле было двенадцать лет, и высказать свое негодование отцу, она не смела. Меньше чем через год после смерти матери в результате сердечного приступа ее отправили в интернат. Отца она не видела, и вещи ей собирала няня, которой было поручено следить за ребенком. Злоба копилась в ней все то время, пока граф путешествовал по миру в свое удовольствие. Теперь при виде самодовольного лица Вадима горечь и отвращение к отцу снова проснулись в ней.