Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Я думаю, что ты тот мужчина, который всегда руководствуется своими эгоистичными желаниями и берет все, что хочет, ничего не отдавая взамен. Ты совсем не уважаешь женщин.

Она гордо вскинула голову и смело посмотрела Вадиму в глаза. Ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах она не растает под его взглядом. Однако в глазах Вадима не было ни капли насмешки, и Элла мгновенно почувствовала себя не в своей тарелке.

Как он посмел предложить ей стать любовниками? — продолжала накручивать себя Элла. Что она за женщина, по его мнению? И как осмелился целовать, как будто имеет на это право?

— Я скорее умру, чем позволю тебе прикоснуться к себе, — вырвалось у нее вдруг, и она сразу сообразила, как смешно, по-детски прозвучала ее угроза.

Густо покраснев, Элла опустила голову, с ужасом отметив про себя насмешливый взгляд, которым, разумеется, тотчас наградил ее Александров.

— Если бы я считал, что ты говоришь серьезно, то ушел бы и не стал тебя больше беспокоить, — тихо сказал Вадим. — Но мы оба знаем, что это неправда. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. И ты мучаешься от желания с нашей первой встречи в Париже. Нас тянет друг к другу с первого взгляда, только у тебя не хватает смелости в этом признаться.

— Какая самонадеянность! Ты считаешь, что знаешь меня лучше, чем я сама? — сквозь зубы процедила Элла, так как заявление Вадима вывело ее из себя.

— Ну, я, например, абсолютно уверен, что ты ждешь не дождешься, когда я тебя снова поцелую. — Голос у него вдруг стал хриплым, а глаза потемнели. — Давай поставим небольшой эксперимент. Готова?

Вадим резко обхватил Эллу за талию, притянул девушку к себе и, полностью игнорируя слабые попытки сопротивления, впился в ее губы.

Если первый поцелуй был нежным, то на этот раз Вадим оказался жадным и нетерпеливым. Бороться с ним было бессмысленно. Вадим был слишком опытен в подобных играх, и с каждым мгновением ей становилось все сложнее устоять перед искушением.

«Смешно, что в свои двадцать четыре года я совсем не знала, что значит целоваться». Элла сама поразилась этой мысли, промелькнувшей у нее в голове.

Посвятив себя музыке, она лишь изредка соглашалась сходить на свидание, да и далеко не каждый раз все заканчивалось поцелуем. Робкие поцелуи в машине перед прощанием, не шли ни в какое сравнение с тем, как целовал ее Вадим.

Александров был большим мастером по части соблазнения и, естественно, знал, как заставить женщину затрепетать в своих руках. Ему не составило труда сделать так, чтобы Элла забыла обо всем, и через некоторое время она прекратила все попытки рационально оценивать ситуацию и контролировать себя. Ее ответные ласки и поцелуи, сначала несмелые, а потом все более и более страстные, заставили Вадима застонать от переполнявших его чувств.

Когда он, наконец выпустил Эллу из своих объятий, та тяжело дышала, и лицо у нее раскраснелось.

— Видишь… Ты выжила, — поддразнил он ее. Она бы с удовольствием съязвила в ответ, но все мысли в голове смешались. Элла машинально облизнула вспухшие губы, чувствуя, что не в силах произнести ни слова.

Прошептав что-то по-русски, Вадим снова притянул Эллу к себе, однако поцеловать не успел. В этот момент кто-то открыл дверь в оранжерею и включил свет.

— О… Простите! — Дженни не стала даже пытаться скрыть свое любопытство, с которым она принялась разглядывать пунцовую Эллу и держащего ее в объятиях русского. — У нас тут возникла небольшая заминка с такси. Они прислали только одну машину, а виолончель Клер, как ты, Элла, знаешь, занимает половину заднего сиденья. Водитель сказал, что отвезет сначала нас домой, а потом вернется за тобой, потому что тебе все равно нужно ехать в другом направлении. Ничего, что тебе придется подождать?

— Все в порядке. — Элла заставила себя улыбнуться, несмотря на неожиданно возникшую сильную боль в висках.

Мигрень, которую она почувствовала после концерта, разыгралась с новой силой. Такое случалось с ней довольно часто в последнее время, и боль нарастала очень быстро.

Перспектива ожидания машины показалась ей невыносимой, но ведь всегда можно вызвать другое такси.

— У тебя все в порядке? — спросила озабоченная Дженни, и ее голос показался Элле невыносимо громким. — Ты очень бледная.

Каким-то чудом Элле удалось снова вымученно улыбнуться.

— Голова болит. Ничего страшного. Ты лучше поторопись, а то такси уедет без тебя.

Видно было, что Дженни колеблется, испуганная бледностью подруги.

— Ты уверена, что все в порядке?

— Я отвезу Эллу домой, — решительно вмешался в их разговор Вадим.

В любом другом случае Элла начала бы возражать, однако сейчас ей хотелось лишь поскорее добраться до дому. Она слегка ему кивнула, прикрыв глаза и стараясь не морщиться, потому что голова кружилась.

— Спасибо, — тихо сказала Элла и почувствовала, что Вадима удивила ее покорность.

Боль сделалась такой сильной, что Элла молча, немного пошатываясь, последовала за ним в Египетский зал, потом в фойе, где взяла у охранника свою скрипку, а затем вышла на улицу. Девушка надеялась, что на свежем воздухе ей полегчает, и приступы тошноты прекратятся, но стало еще хуже.

Осторожно положив скрипку на заднее сиденье и сев в спортивную машину Вадима, она пробормотала ему свой адрес и сразу же закрыла глаза, молясь про себя, что ее не станет выворачивать прямо на кожаную обивку салона.

Вадим очень не любил капризных женщин. Все его попытки завести разговор с Эллой не увенчались успехом, она отвечала ему односложно. Когда у Вадима получалось отвлечься от дороги и бросить на Эллу быстрый взгляд, он каждый раз видел, что Элла сидит, отвернувшись от него, и рассеянно смотрит в окно.

Ему были известны телефоны более дюжины красоток, которые с удовольствием помогли бы ему скрасить не только вечер, но и ночь. Тогда с какой стати он вдруг привязался к этой бледной худой девочке, которая, то обдает его холодом, то тает в его объятиях? А теперь вот сидит и дуется на него за то, что он доказал ей, как сильно ее влечет к нему. Все его попытки уговорить Эллу поужинать с ним, не говоря уже о том, чтобы переспать, успехом не увенчались. У него даже начала закрадываться мысль, а стоит ли она таких усилий. Может, просто отвезти ее домой и забыть о ней раз и навсегда?

«Воздержание я переношу плохо, — с усмешкой подумал про себя Вадим, вспомнив, что за последние несколько недель из-за напряженного графика работы и постоянных перелетов у него не было ни одной любовницы. — А с Эллой Стаффорд легкой жизни не предвидится».

— Останови машину! — вдруг выкрикнула она. Вадим нахмурился.

— Судя по навигатору, мы находимся в нескольких кварталах от твоего дома, — возразил он.

— Останови машину. Пожалуйста!

Настойчивость в ее голосе удивила его. Неужели она решила сбежать от него, потому что испугалась, что он станет напрашиваться к ней в гости, когда они подъедут к ее дому?

Выругавшись по-русски, Вадим свернул на обочину и остановился. Он еще больше нахмурился после того, как Элла выскочила из машины и стрелой бросилась к ближайшим кустам.

— Элла, ты куда?! — воскликнул Вадим, тоже вылезая.

— Не ходи за мной! — крикнула она ему не оборачиваясь.

Вадим еще раз выругался. Черт возьми, что, по ее мнению, он собирался с ней сделать?

Когда Александров повернулся к машине, то услышал звук, который ни с чем нельзя было спутать. Было очевидно, что девушке плохо. Через несколько минут Элла появилась в свете фар: бледная, с осунувшимся лицом и впалыми глазами. Нетерпение Вадима исчезло, и его охватило какое-то странное чувство нежности и сострадания.

— Что с тобой?!

— Мигрень, — пробормотала Элла сквозь сжатые зубы. Она взглянула на испуганное выражение лица Вадима, и ей захотелось умереть от стыда. У него не было в глазах и намека на желание, что, впрочем, неудивительно. — Она иногда начинается у меня после концертов. Выступления порой бывают изматывающими, и, кажется, от волнения и стресса мне становится плохо физически.

— Ясно.

Элла устало прислонилась к машине, размышляя о том, позволит ли Вадим ей сесть в машину или предложит дойти до дому пешком, опасаясь за свою дорогую обивку.

— Отчасти и ты виноват в моем состоянии, — пробормотала она, не поднимая головы, потому что боялась увидеть отвращение на его лице, которое он наверняка сейчас к ней испытывал. — Ты только добавил мне волнений.

Вадим рассмеялся, но когда заговорил, в его голосе Элла не различила ни малейшего раздражения. Странно!

— По крайней мере, честно. Для меня большое облегчение узнать, что, по крайней мере, тебя тошнит не от моих поцелуев. — В голосе Вадима послышалась добродушная ирония, поэтому она осмелилась посмотреть на него.

Однако боль в висках не прекратилась, поэтому Элла почти сразу же закрыла глаза. Как бы ей хотелось оказаться у себя дома в постели, а она стоит на обочине дороги с мужчиной, который, то раздражает ее, то заставляет терять голову от наслаждения.

— Симфония Дворжака очень сильная по накалу страстей, — постаралась объяснить Элла, пытаясь сменить тему. — Вот и выматывает.

— У тебя есть лекарство от головной боли?

Элла заставила себя открыть глаза и обнаружила, что Вадим стоит рядом с ней. На какую-то долю секунды ей ужасно захотелось положить голову ему на грудь и забыться в его объятиях, но она удержалась.

— Обычно я ношу его с собой, но сегодня, как назло, забыла дома, — с горечью пробормотала Элла.

— Тогда поторопимся, чтобы доставить тебя туда побыстрее. — Вадим помог ей сесть в машину, потом занял водительское место и потянулся к ней. — Давай я тебе помогу.

Наклонившись, он застегнул ремень безопасности, и хотя боль пульсировала в висках Эллы, она не смогла проигнорировать приятный запах его одеколона.

При мерцающем свете фонаря у дороги, кожа Вадима казалась шелковистой. Ее взгляд упал на его губы. Она не смогла не вспомнить, как он совсем недавно целовал ее, и это воспоминание заставило Эллу вновь затрепетать. Если ей до этого было холодно, то теперь кровь опять побежала по жилам. Списать охватившее ее волнение на мигрень или трудный концерт она не могла. Оставалось только признать, что Вадим вызывал в ней эмоции, которые до этого не мог вызвать ни один мужчина. А она-то считала, что они ей неведомы!

Когда Вадим сказал, что знакомые считают ее фригидной, Элла не удивилась. Она сама предполагала, что отсутствие у нее интереса к противоположному полу связано не только с ненавистью к отцу, но и с пониженным либидо. Однако те эротические фантазии, которые начали ее одолевать после того, как Александров поцеловал ей в Париже руку, заставили Эллу усомниться в собственной фригидности. Вадим разбудил в ней дремавшие до этого инстинкты и эмоции. Вот только вместо того, чтобы пуститься в их изучение, здравый смысл подсказывал Элле бежать от них сломя голову.

Внезапно Вадим замер и недовольно покачал головой.

— Послушай, — тон его был полунасмешливый, полутребовательный, — прекращай на меня так смотреть! Умоляю тебя! Ты же прекрасно знаешь, что сейчас я ничего не стану делать.

— Что ты не станешь делать? Как я на тебя смотрю? — переспросила она, потерев пульсирующие виски.

— Как будто просишь снова поцеловать тебя, — ответил он многообещающим тоном. — Гарантирую, после этого мы сможем утолить свою страсть.

Элла резко выпрямилась и закрутила головой, отчего боль тотчас усилилась.

— Я не смотрела… Я не смотрю…

— Обманщица.

Она была такой бледной, что казалось, готова была вновь упасть в обморок, поэтому Вадим промолчал и завел мотор. Удивительно, как он мог поверить в тот образ холодной, независимой и неприступной принцессы, который пыталась создать Элла. Она оказалась легкоранимой, эмоциональной и страстной. Его тянуло к ней, а бороться со своими чувствами — глупо! Оставалось лишь доказать Элле, что они уже давно не дети, а значит, нелепо отказывать себе в наслаждении.

«Попозже! Сейчас не время и не место», — сказал себе Вадим, еще раз посмотрев на бледное лицо девушки. Она выглядела такой слабой и беззащитной, что вызывала у него непреодолимое желание позаботиться о ней.

Вадим поехал вдоль магистрали, а потом, по подсказке навигатора, свернул в один из переулков. Местность показалась ему знакомой, и он нахмурился. Лицо его стало еще более мрачным, когда машина остановилась на дорожке, ведущей к красивому особняку.

— Это твой дом? — резко спросил он, разворачиваясь к ней.

— Если бы! — пробормотала Элла, слишком вымотанная, чтобы обратить внимание на резкий тон и волнение Вадима. — Он принадлежит моему дяде.

Он занимается недвижимостью, и когда этот особняк выставили на продажу несколько лет назад, он его приобрел. Главный дом сдается в аренду, а я живу в пристройке для слуг. Когда дом пустует, я за ним присматриваю. Вот, например, сейчас уже пару месяцев жильцов нет. Надеюсь, что, когда дядя Стивен найдет новых жильцов, они разрешат мне здесь остаться.

Выйдя из машины, Элла задумчиво посмотрела на особняк, в который влюбилась с первого взгляда Мысли о возможности переезда в новое место и необходимость подыскивать себе жилье расстраивали ее. Однако сейчас ей больше всего хотелось выпить таблетку и залезть в постель. Вздохнув, Элла неверной походкой двинулась по направлению к дому.

Неожиданно Вадим подхватил ее на руки, и она вскрикнула.

— Прекрати сопротивляться и позволь мне помочь тебе, — сурово сказал он ей. — Ты можешь в любую минуту упасть в обморок.

Элла с благодарностью посмотрела на него, и Вадим увидел покатившиеся по щекам слезы. Обычно он не одобрял проявления слабости. Трудное детство, лишенное теплоты, и два года службы в армии показали ему суровую реальность жизни. Он крепко усвоил, что для выживания в этом мире необходимо быть физически и морально сильным. Вадим даже соглашался с некоторыми из обвинений его бывших любовниц: он действительно порой бывал безжалостным и бесчувственным.

Он давно уже привык подавлять свои эмоции и теперь искренне поразился, что у него, оказывается, сохранилась способность сопереживать и сочувствовать! По какой-то странной причине женщина, которую он нес на руках, вызывала в нем… сострадание и нежность.

Губы Вадима скривились. Мысль о том, что Элла вызывала в нем не только страсть и влечение, но и какие-то другие, посторонние чувства, была не только неприятной, но и опасной для его внутреннего спокойствия. Единственное, что ему требуется от женщин, так это возможность удовлетворить свои физиологические желания. Когда влечение проходило и ему становилось скучно, Вадим искал новое развлечение. И не надо быть глупцом: Элла ничем не отличается от остальных. Он хотел ее, и скоро добьется желаемого! Нельзя забывать, что все, в том числе и влечение, имеет свое начало и свой конец.

Глава 3

— Можешь уже меня опустить, — настоятельно попросила Элла, когда они вошли в дом и Вадим понес ее к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я живу вот за той дверью. Тут уж я сама справлюсь. Спасибо.

Вадим не обратил внимания на ее просьбу и пошел по направлению к двери, указанной Эллой. Он открыл дверь плечом и оказался в гостиной. Это была большая комната с огромными французскими окнами, откуда можно было увидеть Темзу, поблескивающую в лунном свете. Однако первое, что бросалось в глаза, — был даже не этот потрясающий вид, а огромный рояль, стоящий у противоположной стены.

— Красиво.

— Очень. На другом берегу Темзы находится дворец Хэмптон-Корт, бывшая загородная резиденция королей. Мне здесь очень нравится, — призналась Элла. — И не хочется думать о том, что придется отсюда съезжать. Дяде Стивену удалось уговорить последнего жильца разрешить мне жить в пристройке, за что я ему ужасно благодарна. Не уверена только, что мне также повезет и в следующий раз. Придется, конечно, помучиться, ведь не так легко найти квартиру, куда поместится концертный рояль и где я смогу музицировать по нескольку часов подряд, не мешая соседям.

— Почему бы тебе тогда не продать рояль? Я плохо разбираюсь в музыкальных инструментах, но мне кажется, что инструмент фирмы «Стейнвей» стоит немалых денег.

— Я ни за что не продам его! — с возмущением воскликнула Элла. — Он принадлежал моей маме. И она его любила. Этот рояль и еще некоторые вещи — то немногое, что у меня осталось от нее после продажи дома Стаффордов, семейной усадьбы, которую моим предкам подарил сам Генрих VIII. Дом передавался по наследству в нашей семье от поколения к поколению.

Прозвучавшая в голосе Эллы горечь разожгла любопытство Вадима.

— И что случилось?

— Моя мама умерла, когда мне было тринадцать, — тихо начала свое объяснение она. — Через пять лет умер и отец, но к тому времени он успел прокутить наследство в барах и казино. Когда деньги закончились, он продал все вещи в доме, которые имели хоть какую-то ценность. К счастью, мама завещала скрипку и рояль мне, и ему не удалось продать и их. После смерти отца мне пришлось продать усадьбу, чтобы расплатиться по его долгам. Тогда дядя Стивен предложил мне переехать сюда.

Элла горько усмехнулась, подумав о том, что состояние Стаффордов отец потратил не только на выпивку и азартные игры, но и на своих многочисленных любовниц. Ее отец был известным ловеласом, и еще в детстве она дала себе слово, что не будет связываться с похожими на него мужчинами, которые рассматривают отношения с женщинами лишь, как один из видов развлечения.

«Тогда почему я позволила Вадиму целовать себя сегодня?» — тут же сурово спросила у себя Элла.

А что еще хуже — сама отвечала на его поцелуи, дав ему тем самым надежду, что она готова лечь с ним.

Мигрень не могла служить оправданием тому, что она позволила Вадиму взять себя на руки и отнести в дом. Какие-то физические силы ведь у нее имелись! Плотно прижатая к груди мужчины, Элла могла слышать, как у него бьется сердце. И что самое удивительное — у нее вдруг возникло ощущение, будто она в полной безопасности. Давно она не чувствовала себя такой защищенной.

«В безопасности? В объятиях Вадима?» — переспросила себя Элла.

Нельзя питать подобных иллюзий. Вадим во многом походил на ее отца. Его привлекательная внешность помогала ему разбивать сердца и завоевывать женщин, которых он потом с легкостью бросал. С самого первого момента их встречи здравый смысл подсказывал ей держаться от него подальше.

— Поставь меня, пожалуйста, на пол, — велела она и начала извиваться, однако Вадим вновь проигнорировал ее попытку высвободиться и подошел к двери, ведущей в спальню.

— Где твои таблетки? — спросил он, войдя внутрь.

— В шкафчике у кровати.

Вадим осторожно положил девушку на постель и включил лампу. Элла простонала, когда яркий свет ударил ей в глаза. Головная боль сделалась невыносимой.

Отыскав в ящике лекарство, Вадим приглушил свет и развернул абажур.

— Подожди немного, я принесу воды.

Элла услышала, как он вошел в ванную и, видимо, принялся там осматриваться. Через некоторое время Вадим вернулся со стаканом воды. Взяв у нее из дрожащих рук упаковку, он вытащил две таблетки и положил их ей на ладонь. Лекарство было сильным, и Элла с облегчением подумала о том, что через десять — пятнадцать минут она забудется сном и ее мучения прекратятся.