Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Найти ответы на эти вопросы Элле не помогало даже то, что Вадим снял очки и теперь внимательно разглядывал ее. Она ничего не могла прочитать на его лице, и это раздражало!

— Ты должен понять очевидное: я не могу жить с тобой, — с горечью проговорила Элла.

Вадим откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Ну, строго говоря, мы вместе жить и не будем, — протянул он.

— Ты абсолютно прав! — огрызнулась Элла, чувствуя свою беспомощность. — В пристройке для прислуги, где я живу, есть отдельный вход, а дверь между ней и основной частью дома все время будет закрыта на ключ.

По тому, как сузились глаза Вадима, Элла поняла, что сумела разозлить его, но когда он заговорил, голос у него был ровным и спокойным.

— Ты считаешь, я попытаюсь силой тобой овладеть? Я никогда в жизни никого не принуждал ни к чему, — холодно сказал он. — Позволь напомнить, что вчера ты четко давала мне понять, что хочешь провести со мной ночь.

Покрасневшая от смущения Элла не смогла ничего ему на это ответить, поскольку вернулась Лили и забралась к ней на колени.

— У мамы новый ребеночек, — радостно объявила она.

— Знаю. Его зовут Том, да? — Элла потеребила свою крестницу по волосам и подумала о своей двоюродной сестре, которая три дня назад родила сына. — Он пока очень маленький, правда?

Лили кивнула и показала им свою куклу:

— У меня тоже новый ребеночек. Ее зовут Трейси. — Она задумалась и внимательно посмотрела на Вадима. — А вас как зовут?

— Вадим.

— Вы смешно говорите, — отметила девочка серьезно, и Вадим широко улыбнулся:

— Верно. Я из другой страны. Я из России.

Лили большими глазами некоторое время изучала его, а потом многозначительно кивнула и протянула ему свою куклу:

— Если хотите, можете подержать Трейси и поиграть с ней.

— Спасибо, — ответил Вадим и на несколько секунд закрыл глаза, когда девочка посадила свою тряпичную куклу на стол перед ним.

Удивительно, что, несмотря на прошедшие годы, вид куклы вызвал у него горестные воспоминания!

«— Папа, возьми Сашу, пожалуйста, она не любит кататься на качелях, — услышал он в своей голове голос Клары, такой четкий, будто она находилась рядом. — Обещаешь, что будешь заботиться о ней?»

— Конечно, девочка моя. Я буду заботиться и о ней, и о тебе.

«Однако я нарушил данное обещание», — мрачно подумал Вадим, чувствуя, как у него защемило сердце. Он не смог позаботиться ни о дочке, ни о ее матери.

Он держал в своих руках нарядно одетую куклу Лили, но думал о простой кукле своей погибшей дочери.

— Трейси вам нравится? — Голос Лили вернул Вадима обратно к реальности. — Мне ее подарили на день рождения.

— Она очень красивая, — кивнул Вадим, отдавая ей куклу. — И сколько тебе лет, Лили?

— Пять.

И снова Вадиму пришлось на секунду закрыть глаза, потому что боль от потери дочери и жены, которая постоянно преследовала его, стала еще острее. Он сделал резкий вздох, чтобы взять себя в руки.

Кларе тоже было пять лет. Она еще только начинала жить, а оказалась погребенной под снегом. Десять лет прошло с того момента, когда его жена и дочь погибли из-за схода лавины, которая обрушилась на родную деревню Ирины и полностью уничтожила ее. Вадим уже свыкся с тупой болью, с которой он жил с того трагического дня.

Однако Лили с ее кудряшками и куклой всколыхнула в нем воспоминания о двух самых дорогих ему людях, которых он потерял. В память о них он всегда возил с собой старую тряпичную куклу — единственное, что у него осталось от его семьи.

Глава 6

— Вадим, думаю, я вам уже больше не нужен, — сказал Стивен, тяжело дыша, так как внучка заставила его побегать по саду. — Если у вас возникнут какие-либо вопросы или что-то понадобится, обращайтесь к Элле. Она живет здесь уже… Сколько, Элла? Года четыре, да? И именно она занималась интерьером. Надеюсь, вы со мной согласны, что она хорошо поработала.

— Дом великолепен, — ответил Вадим, надевая на нос черные очки, чтобы ничего нельзя было прочитать по его лицу.

Он ни с кем не разговаривал о своем прошлом и своих переживаниях, слишком личной была для него произошедшая трагедия.

— Да! Я чуть не забыл! — воскликнул Стивен, доставая из сумки небольшую пачку фотографий, и протянул их Элле. — Фотографии малютки! Симпатичный молодой человек, согласна? Стефани говорит, он на меня похож.

Элла посмотрела на круглое розовощекое лицо младенца и его еще лысую голову, потом на дядю и кивнула. Хотя, конечно, с ее точки зрения, пока было слишком рано определять, на кого похож этот кроха.

— Прелестный, — тихо сказала она, удивившись внезапно охватившему ее желанию иметь собственного ребенка.

Стивен кивнул.

— Вот когда выйдешь замуж, тоже заведешь парочку таких же карапузов, — улыбнулся он.

Элла отрицательно покачала головой:

— Сомневаюсь, что у меня будут дети. Ну, понимаешь, я убеждена, что у ребенка должны быть два родителя, которые бы любили и заботились о нем, — объяснила она, потому что дядя вопросительно посмотрел на нее. — А поскольку я не собираюсь выходить замуж, то буду лучше наслаждаться ролью тети-крестной.

В доказательство Элла крепко обняла Лили, и та в свою очередь тоже крепко стиснула ее в своих объятиях.

Дело же было не в том, что ей не нравились дети. Она обожала Лили и с удовольствием проводила с ней время. Но о каких детях могла идти речь, если у нее по пять-шесть часов в день уходило на репетиции? Музыка и карьера требовали безумно много времени и сил.

— У тебя еще есть время встретить какого-нибудь хорошего парня и передумать, — задумчиво произнес Стивен, стараясь подбодрить ее.

Однако Элла вовсе не переживала из-за того, что останется старой девой. Она уже давно решила, что брак не для нее. Конечно, у нее перед глазами были примеры крепких союзов: Стивен и Лорна, сестра ее матери, поженились более тридцати лет назад и до сих пор жили, душа в душу. Вот только такие примеры выбивались из общей массы. Родители большинства ее друзей и знакомых были в разводе или жили раздельно, а Элла не хотела ни сама переживать развод, ни заставлять ребенка выбирать между родителями.

«Вот только если не хочу выходить замуж, как я планирую жить дальше?» — спросила себя Элла, когда вернулась к себе в комнату. Она тут же вспомнила и подобный вопрос Дженни.

До этого момента вся ее жизнь была посвящена музыке, на мысли о мужчинах и о романтических отношениях времени не хватало, да Элла и не задумывалась о таких вещах. Однако все почему-то изменилось после встречи с Вадимом в Париже. Вадим проник к ней в мысли, и непозволительно часто она стала представлять себе, как он целует ее, ласкает…

Элла прикусила губу, пытаясь прогнать от себя яркие эротические фантазии, которые с каждым днем становились все более реальными. Непонятным образом вся ее жизнь, которая раньше плавно текла, вдруг стала запутанной, и она больше не знала, чего хочет.

Как можно жить в доме, зная, что в другой его части находится Александров? Такое соседство пугало Эллу.

«Впрочем, — озабоченно напомнила она себе, — у меня нет выбора».

Съехать отсюда она могла только в том случае, если сыщется подходящая квартира, а пока ей предстояло смириться с присутствием Вадима.

Был только один способ отрешиться от тяжелых мыслей — погрузиться в музыку. Скрипка всегда помогала Элле успокоиться и собраться с мыслями, поэтому она, тяжело вдохнув, отправилась в гостиную.

Можно было не бояться, что ее музицирование в ближайший час, а может быть, и два помешает новому жильцу, поскольку почти сразу после ухода Стивена и Лили, Вадим объявил, что отправляется в город обедать. Он пригласил ее составить ему компанию, но Элла ответила гордым отказом, сославшись на необходимость репетировать.

Ей хотелось немного поработать над сонатой Дебюсси, которую она планировала вставить в свой следующий альбом, а потом надо было отправиться в супермаркет за продуктами. Холодильник у нее стоял пустой.


— Ты понимаешь, что играла без всякого перерыва четыре часа подряд? А может быть, даже и дольше, — сказал Вадим, заглядывая в комнату, поскольку французские окна Элла оставила открытыми. Он вернулся после обеда, услышал разносившийся по саду один из концертов Элгара и вместо того, чтобы, как планировал, читать финансовую газету, сел и стал слушать. — Пора ужинать.

Элла опустила скрипку и нахмурилась.

— Ужинать? — переспросила она удивленно. — А сколько сейчас времени?

— Почти семь.

— Черт! — невольно вырвалось у нее.

В животе у нее заурчало, напоминая, что она весь день ничего не ела, а все ближайшие магазины в воскресный день в семь уже закрыты.

Однако неожиданно до нее откуда-то донесся ароматный запах еды. Она с интересом принюхалась и заметила, как Вадим усмехнулся.

— Я заказал нам ужин. Надеюсь, ты любишь тайскую кухню?

Некоторое время ушло на внутреннюю борьбу между голодом и данным себе словом, что она, пока ищет новую квартиру, будет вести совершенно независимую от Вадима жизнь, даже не вспоминая о нем. Голод победил.

— Обожаю, — кивнула Элла, сдаваясь.

— Вот и отлично.

Вадим улыбнулся, но его улыбка показалась ей какой-то неестественной, автоматической. Обычных искорок в глазах у него не появилось. И весь он был молчаливым, отстраненным и одиноким. Сердце Эллы тревожно сжалось, но уже в следующую минуту до того, как она могла задуматься о чем-либо, улыбка у него сделалась шире, и он многозначительно подмигнул ей.

— Жду. Заходи, когда будешь готова, — сказал Вадим, показывая на дверь, ведущую в основную часть дома.

Она не видела никаких причин, почему ей нельзя было сразу последовать за ним, однако, критически оглядев себя, Элла направилась в спальню. Душный июньский вечер предполагал что-нибудь более легкое и элегантное, чем джинсы и майка, поэтому она надела серебристое шелковое платье, которое как-то купила по совету Дженни.

Быстрыми движениями накрасила ресницы, причесалась и провела розовым блеском по губам, потом подушилась и нервно посмотрела на себя в зеркало.

Увидев собственное отражение, Элла недовольно скривилась. Глаза у нее были подозрительно блестящими, а щеки — с лихорадочным румянцем.

«Это просто ужин, — напомнила себе Элла, подходя к дверям, ведущим в основную часть дома. — Никакой романтики!»

Вадиму не нужны были сантименты. Раньше ей казалось, что ему хочется переспать с ней. Теперь и в этом она была не уверена.

«Да в чем вообще я теперь уверена?» — пронеслось у Эллы в голове, и она тяжело вздохнула.

У нее было только одно желание: во время предстоящего ужина не потерять голову и не попасть под чары Александрова.

Однако, войдя в столовую, Элла на какое-то мгновение замерла. У нее раскрылся рот от изумления, когда она увидела Вадима и накрытый на двоих стол со свечами и букетом белых роз в центре. Все мысли мгновенно вылетели у нее из головы, а сердце гулко забилось.

В обтягивающих черных брюках и белой шелковой рубашке Александров выглядел сногсшибательно. Вдобавок к этому рубашка его была настолько прозрачной, что Элла могла разглядеть его грудь и даже волоски на ней. Этого всего хватало для того, чтобы атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась. Элла понимала, что оба они думали совсем не о еде.

— Тебе идет это платье, — сказал Вадим, поднимаясь ей навстречу.

Этих слов и едва заметной хрипотцы в голосе Вадима оказалось достаточно, чтобы у Эллы пересохло в горле и она смущенно опустила глаза.

— Спасибо.

«Неужели это мой голос?» — подумала Элла, старательно расправляя на коленях салфетку и пытаясь не смотреть на Вадима, чтобы дать себе время прийти в себя.

— Хочешь шампанского?

Элла отрицательно замотала головой, вспомнив предыдущий вечер, и потянулась к кувшину с водой, чтобы наполнить свой бокал.

— Я лучше воды себе налью, — сказала она, покраснев, потому что улыбка, появившаяся на лице Вадима, говорила о том, что он догадывается о причинах ее отказа от шампанского.

Их взгляды пересеклись, и Элла поняла, что начинает тонуть в его голубых глазах. Однако в этот момент в комнату кто-то вошел, и это нарушило интимную, чувственную атмосферу.

— А вот и ужин. Надеюсь, ты очень голодная, — сказал Вадим, увидев разнообразие блюд на подносе официанта.

— Ужасно! — призналась Элла и схватилась за ложку.

Суп показался ей божественным, и, быстро справившись с ним, она принялась пробовать остальные блюда. Лицо у нее сделалось таким сосредоточенным, что Вадим не сдержал улыбки.

— Рад, что ты с таким аппетитом ешь. Большинство из знакомых мне женщин обычно только листьями салата и ограничиваются.

— Мне повезло, что я могу себя не ограничивать и при этом не набираю вес, — пожала плечами Элла. — Похоже, я всегда буду тощей и о пышных формах могу не мечтать.

— Я бы сказал, что ты стройная, а не тощая. — Его взгляд заскользил по ее плечам, а потом спустился к груди. — И при твоей фигуре у тебя именно такая грудь, какая должна быть. Мне ужасно не нравятся эти молодые женщины, которые вставляют себе имплантаты. Смотрится это отвратительно: будто они футбольные мячи себе подложили. Я предпочитаю естественность.

Под его пристальным взглядом Элла покраснела. Она старалась отогнать от себя мысли обо всех тех женщинах, которые перебывали в его постели, а заодно и отыскать новую тему, менее рискованную.

— Расскажи мне о своем бизнесе. Как ты начал заниматься мобильными телефонами? — спросила она первое, что пришло ей в голову.

— На самом деле я начал с того, что продавал матрешки. — Вадим рассмеялся, увидев озадаченный взгляд Эллы. — Когда я демобилизовался, в России шла перестройка. Разрешили открывать свои фирмы. Я работал носильщиком в международной гостинице. Денег не хватало, а мне так мечталось вылезти из нищеты, в которой прозябал мой отец. Имелись, конечно, способы получить легкие деньги, но, сама понимаешь, способы незаконные. А мне повезло. Я сдружился с одним из постояльцев гостиницы, который оказался продавцом игрушек. У него был магазин в Германии, и ему захотелось торговать матрешками у себя на родине. Решив действовать, я к вечеру нашел изготовителя матрешек, а затем подписал договор с герром Альбрехтом о том, что буду поставлять ему матрешек из России. За пару лет я смог собрать деньги, которые потом вложил уже в новые проекты. А мобильные телефоны — это явилось вполне логичным вложением, потому что этот рынок и сейчас активный, а несколько лет назад он вообще рос бурными темпами.

— Тебя послушать, так все просто получается, — заметила пораженная историей его успеха Элла. Она помолчала, а потом нерешительно продолжила: — Но уверена, что без проблем не обошлось. Чем-то тебе приходилось жертвовать, чтобы двигаться вперед. Я, например, понимаю сейчас, что мне приходилось жертвовать многими вещами ради музыки и карьеры. Я редко играла с детьми моего возраста, редко ходила по гостям и в кино. Да и сейчас у меня нет ни на что времени: ни на друзей, ни на… отношения. Иногда я думаю, а не настанет ли потом такой день, когда, оглянувшись назад, я подумаю: а стоила ли мечта, к которой я так стремилась, всех этих трудов и жертв?

Вадим ничего не ответил, но его поразила глубина замечания Эллы. Ее наблюдение попало в самую точку, хотя она понятия не имела о том, что ради реализации своих амбиций он пожертвовал счастьем своей семьи.

Стоила ли его мечта всех тех усилий, которые он приложил за эти годы? Заключая свой первый договор, он представить себе не мог, насколько богатым станет. Однако, просыпаясь ночью из-за преследующего его, на протяжении последних десяти лет мучительного сна, в котором он слышал голоса Ирины и Клары, зовущих его на помощь, Вадим знал, что с радостью отдал бы все заработанные деньги, чтобы вернуть жену и дочь.

Официант принес фруктовый салат, и Элла с удовольствием откусила кусочек спелого манго. Когда она протянула тарелку Вадиму, он только отрицательно покачал головой и потянулся к бокалу. Опустошив его, он снова налил себе еще шампанского.

Элла не решалась нарушить наступившую тишину. Она понимала, что мысли унесли Вадима в прошлое и какие-то воспоминания испортили ему настроение.

В худшую сторону изменилась и погода, словно отражая состояние его души. Пока они ужинали, небо заволокло тучами, стало душно. Все потемнело, а потом и вовсе небо разрезала яркая вспышка молнии. Элла поежилась, когда раздался оглушительный раскат грома.

— Боюсь грозы, — призналась она дрожащим голосом, когда поняла, что Вадим отвлекся от неприятных мыслей, которые унесли его куда-то в прошлое. — Когда я была маленькой, одного из наших садовников убило молнией.

Вадим нахмурился.

— На твоих глазах? — обеспокоенно уточнил он.

— Нет. К счастью. Однако на протяжении нескольких недель все слуги говорили о том, что в доме появится еще одно привидение.

— У вас было много слуг? — с любопытством спросил Вадим. — Я видел как-то фотографии усадьбы. Это огромное здание.

Элла кивнула, вспоминая серые стены дома и каменных горгулий у парадного входа, из-за которых ее в детстве мучили кошмары.

— Там семнадцать спален, бесчисленное количество гостиных и комнат для приемов, а в подвале расположена часовня. По преданию, в ней много лет назад по приказанию короля был убит один из монахов. Когда отец унаследовал усадьбу от моего дедушки, у нас была целая армия слуг. Потом денег становилось все меньше, и отец увольнял слуг постепенно, пока не осталась одна миссис Роджерс. Он ее оставил, потому что она помогала моей маме, когда та плохо себя чувствовала, а отец этого делать не хотел. Он стремился как можно меньше времени проводить с мамой.

Снова раздался удар грома, и она нервно вздрогнула.

— А ты верила, что в доме живут привидения? — поинтересовался Вадим, почувствовав, как напряжена Элла.

Она сначала смутилась, но потом кивнула:

— У меня было бурное воображение в детстве. К тому же очень часто, когда маме приходилось соблюдать постельный режим, я была предоставлена сама себе. Я верила, что все истории о привидениях — чистая правда, а я их слышала предостаточно. Например, о безголовом бароне и леди Грей, которую зарезал собственный муж. Считалось, что в комнате на верхнем этаже, где он ее убил, больше всего привидений. Там всегда было холодно, и никто из слуг не поднимался туда. — Элла осеклась, а потом через какое-то время продолжила тихим голосом: — Отец запирал меня там, в наказание за плохое поведение. Поскольку его раздражало даже мое появление в одной с ним комнате, я там много проводила времени, когда он заезжал в усадьбу.

— И он знал, что ты боишься? — Вадим почувствовал, что его охватывает отвращение к отцу Эллы.

— О да! — мрачно подтвердила она его догадку. — Я билась в истерике, когда он тащил меня туда, и ему это нравилось.

Было видно, что в детстве Элла боялась своего отца так же сильно, как и привидений, в которых верила. Вадим легко представил маленькую испуганную девочку, сидящую в холодной комнате и трясущуюся от страха, и в который уже раз какое-то странное непонятное чувство овладело им.

— Он тебя бил? — резко спросил он.

— Нет, — ответила Элла, нервно взглянув на черное небо. — Меня он не бил, но у моей мамы иногда появлялись синяки… Она всегда говорила мне, что она упала, ударилась о дверь… Но я знала, что это он… К счастью, он мало времени проводил в усадьбе. Обычно он жил во Франции и возвращался в Англию лишь тогда, когда у него заканчивались деньги. Возвращался, чтобы продать что-нибудь из наследства. Его отъезд всегда был праздником для меня.