Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Шон Дэнкер

Адмирал. В открытом космосе

Пролог

— Все в порядке?

Я совершил много ошибок.

— Не могу справиться с запонками, — сказал я, продолжая неуклюже их теребить.

— Они весьма коварны. Вам помочь?

— Да, пожалуйста, — отозвался я.

Девушка скользнула в примерочную и ловко застегнула мне запонки.

Я отдернул шторку и вышел в коридор.

Стояла тишина, других покупателей не было. Единственными источниками движения во всем магазине были голографические дисплеи и анимированные манекены. Сильно пахло цветами и парфюмом, и меня это начинало раздражать.

На секунду мой взгляд застыл на входной двери, затем я повернулся обратно к продавщице и развел руки в стороны. Она их опустила и проверила застежки моего пиджака. Обошла вокруг меня, скрестив руки и положив один палец на подбородок. Затем остановилась и оценивающе меня оглядела сверху донизу.

— Я бы внесла пару изменений, — сказала она. — У вас отличная талия, так что мы могли бы немного ушить бока, таким образом сделать на ней акцент, и еще я хотела бы немного подправить брюки, чтобы подчеркнуть ноги. Также при вашем телосложении можно немного подобрать вот здесь, — она коснулась моего плеча, — чтобы сделать акцент на форме. — Она сделала руками V-образное движение.

— Сколько времени это займет?

— Тридцать секунд.

— Я в вашем распоряжении.

Она щелкнула пальцами, и андроид сделал шаг вперед.

— Пожалуйста, не шевелитесь, сэр.

Я послушно вытянул руки и замер. Андроиду понадобилось всего несколько мгновений, чтобы подшить мою форму, следуя указаниям продавщицы. Он закончил с брюками и убрал руки с моих лодыжек. Швейные инструменты задвинулись обратно в его ладони, и продавщица заняла его место прямо передо мной.

— Позвольте напомнить, что такого покроя однотонный костюм смотрится немодно. — Она напоминала мне об этом уже раз в четвертый. — Особенно черный. Кто-то умер?

— Пока нет.

— К тому же перчатки не сочетаются с данным ансамблем.

Я повернулся, чтобы посмотреть на себя в дисплее. Давно я не видел своего отражения.

— Что-то не так? — спросила продавщица.

— В Империи, когда заканчиваешь обязательное обучение, тебе выдают униформу. Этот костюм напомнил мне ее. Не цветом, а стилем. Мы называли их болванками.

— Болванками? — озадаченно переспросила продавщица.

— Потому что они очень простые. Обычно серого или синего цвета. Помню, как примерял свой. — Я поправил воротник, пристально глядя на дисплей. — Я тогда был с другом. Ему не особо нравилась сама идея получать болванки. Он даже не хотел их брать.

— Почему?

— Считал их подачкой. Для него это был вопрос чести.

Продавщица пожала плечами.

— Я всегда думала, что эвагардцы живут за счет Империи.

— Так и есть. Я ведь не сказал, что друг был прав.

— Вам идет, сэр. На самом деле ваше лицо мне кажется знакомым. Думаю, вы немного похожи на Принца Далтона. — Я последний раз посмотрел на свое изображение на дисплее. Робот-портной исчез, но андроид, стоявший у входа, все еще был там. Я улыбнулся продавщице.

— Я часто это слышу.

Андроид врезался в меня, когда я выходил из магазина. Я не обратил на него внимания и пошел дальше. Я не почувствовал укола. Ни щекотки, ни зуда. Ни даже самого прикосновения. Я вообще ничего не ощущал. Хотя нет — я почувствовал себя оскорбленным.

Я был не в главной галерее станции; это был всего лишь длинный коридор с магазинами и лавками, предлагавшими путешественникам минимальные услуги. Ярко светили огни. Внизу на полированном мраморе я видел свое отражение в виде размытой черной фигуры. Но это было не так, просто у меня помутнело в глазах.

Я не заметил укола, но знал, что он был. Чувствовал, как яд разливался по организму. Я слегка ошибся в своих ожиданиях. Активировал голограмму и коснулся экрана, чтобы перейти к списку контактов. Там было лишь одно имя. Я коснулся его, отправляя заготовленное сообщение.

Я старался не торопиться, чтобы не выдать себя, но было сложно перебороть тревогу. Эвагардскому яду не нужно много времени, чтобы убить меня, так что надо спешить.

На стене неподалеку висело расписание вылетов. Мне нужно было успеть на шаттл, но смерть не будет ждать.

Сердце резко сжалось; было трудно проигнорировать это ощущение. В довершение всего на станции играла песня Принца Далтона. Песня настоящего Далтона, а не моя. На самом деле это была одна из последних песен, которую настоящий принц успел написать и исполнить, прежде чем я убил его.

Я споткнулся, но удержался на ногах и дошел до скамейки, на которую и рухнул. Прохожие с любопытством косились на меня. Может, дело было в моем поведении. Может, в костюме. Периодически из туннеля доносился шум.

Я слушал, как Принц Далтон пел о разбитых сердцах.

Второй приступ. Я беззвучно материл свое сердце. Оно никогда не получало того, что хотело раньше, почему сейчас все должно быть по-другому? В самом крайнем случае оно могло принять удар как мужчина и не быть нытиком. В конце концов, разве оно слышало, чтобы я скулил? Нет. Смерть была частью жизни. Куча людей уже умирала, включая меня. Это неизбежно.

Рано или поздно.

Но помирать здесь не годится. Только не на глазах у людей.

Я с трудом встал, покачиваясь. Бо́льшую часть жизни я принимал отличное здоровье как должное. В эту ловушку легко угодить, особенно в эвагардских мирах. Похмелье и яд преподали мне урок: если у тебя нет здоровья, у тебя ничего нет. Голограмма на моем запястье просканировала мой организм и спросила, не хочу ли я вызвать медицинскую помощь. Я проигнорировал ее. Впереди была станция скорой помощи, но я туда не собирался.

Шатаясь, бросился к стене туннеля, нескольким людям пришлось отбежать в сторону. Я был не особо учтив.

Я ударился о стену и прислонился к рекламе программного обеспечения для голограммы, обещавшей упростить повседневную жизнь занятым жителям галактики. Чуть дальше была голограмма, указывавшая на туалет. Не самый идеальный вариант, но там можно скрыться от посторонних глаз. Я кое-как пробрался к нему и вошел внутрь. Облокотившись на умывальник, подумал, взорвется ли мое сердце буквально. Такие вещи звучат ужасно романтично, но на практике выглядят не очень приятно. И подобных вещей в моей жизни было много.

Я хотел бы облить свое разгоряченное лицо холодной водой, но мне не представилось такого шанса.

Я попытался посмотреть на часы. Несмотря на смерть, мне еще нужно было успеть на встречу.

Глава 1

Шаттл слегка покачнулся, и я ухватился за поручень. Пол был синим, сиденья были синими. Даже иллюминаторы были синего цвета. Как будто, если синий не прожжет сетчатку твоего глаза, в следующий раз ты можешь полететь с другой компанией. Особенности галактического брендинга. Этим людям незнакомо такое понятие, как чувство меры. Ужас, правда.

Обслуживающий робот шел по проходу, в руках у него был поднос со стаканами. Я отошел в сторону, чтобы пропустить его, а затем сел рядом с Салмагард.

Она резко посмотрела на меня, и стало ясно, что она была вся на нервах. Она машинально улыбнулась, как миллион раз до этого, абсолютно безжизненной улыбкой.

После того как роботоподобная улыбка сошла с ее лица, она снова уставилась на свои руки, лежавшие на коленях, а следом медленно подняла на меня взгляд во второй раз. Я не настолько изменился. Если она не узнала меня, значит, она была еще сильнее погружена в мысли, чем казалось.

— Это я, — сказал я, собравшись с мыслями. Последний раз, когда я видел Тессу Салмагард, она была мертва и я пытался уложить ее тело в стазис, чтобы вернуть к жизни. Это было почти три недели назад. Часть меня ожидала, что здесь, в цивилизации, она будет другой — и она была. На той планете, где нужно было беспокоиться о таких вещах, как кислород и ксеносы, Салмагард приходилось использовать исключительно военные навыки.

В местах вроде этого в них не было никакой необходимости.

— Ты изменился. — Ее голос был таким же музыкальным, каким я его запомнил.

— Так я больше похож на самого себя. Хотя я все еще сильно его напоминаю, не так ли?

Она кивнула.

Я вздохнул.

— Но хотя бы мы больше не идеальные близнецы. Не думал, что увижу тебя снова.

В конце концов, видеться со мной для нее было опасно.

— Ты спас мне жизнь, — сказала она, будто это было очевидно. Будто ей было плевать на опасность.

Может, так и было. Смелость была главным достоинством Салмагард. Отчасти потому что она была представительницей аристократии и с детства приучена смотреть свысока на всех и на все, включая опасность — все в интересах своей родословной. А отчасти благодаря военным тренировкам, которые научили ее, по сути, тем же вещам, разве что за исключением того, что вместо своих интересов армия заставляла ее приносить славу Императрице.

Она относилась к опасности не так, как большинство людей. Для многих аристократов опасность и риск — вещи, которые случаются с другими. Салмагард же погибла в бою, так что ей было лучше знать. Может, это закалило ее еще сильнее. Она уже умирала, что еще хуже могло произойти? Снова умереть? Это вряд ли. Встреча со мной угрожала ее карьере, а не безопасности.