Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Идеально, мать твою! — воскликнула Рейн.

Кортни посмотрела на себя в зеркало: платье сидело на ней как влитое, красный атлас плотно обтягивал плоский живот. Рейн права! У нее и правда идеальный живот! И она в самом деле выглядит просто супер!

Телефон на пуфике снова завибрировал, издавая неприятный дребезжащий звук. Кортни взяла его и отключила — к черту! Уж на этот раз она не позволит папе снова все испортить!

Ей просто необходим этот костюм! Они купили билеты в первый ряд на концерт Бритни Спирс в пятницу, будет суперкруто! Но перед концертом они пойдут на Парад заблудших душ, обязательно пойдут!

Ведь там будет Бобби Райан!

Глава 9

По дороге в школу Святого Патрика у Страйкера было такое ощущение, будто он побывал в комнате страха в луна-парке. Он вспотел, то и дело накатывали волны паники, казалось, сердце бьется все быстрее с каждым километром. Расстегнув воротник рубашки, чтобы хоть немного освежиться, он украдкой взглянул на Фелицию: та сидела как ни в чем не бывало и казалась совершенно расслабленной и спокойной. Как ей, черт возьми, это удается?!

Ее способность дистанцироваться от происходящего ужасно его бесила.

На улице было холодно и ветрено, но к одиннадцати часам небо расчистилось и вышло солнце — неожиданный сюрприз в такой мрачный осенний день, особенно в самом конце октября.

Учитывая все случившееся, такая хорошая погода показалась неуместной.

Империал-роуд лениво змеилась по лесу, уходя на юг. Машина катилась вперед по неровной скользкой дороге. Миновав извилистые кленовые аллеи, напарники подъехали к северному фасаду школы.

Здесь собралось множество народу: матери и отцы толпились во дворе, с ними беседовали полицейские. У большинства родителей лица были белыми как мел, во взглядах у некоторых плескалась смесь страха и надежды, а другие громко, агрессивно разговаривали, готовые в любой момент сорваться. В воздухе повисло напряжение, ситуация накалялась.

Страйкеру было жаль их до боли. С этого дня многие дома опустеют, наполнятся неестественной тишиной, и в них поселится горе слишком всеобъемлющее, чтобы говорить о нем вслух. Он знал это по себе — именно таким стал его дом после смерти Аманды. Прошло целых два года, а у него внутри оставалась странная пустота. Темная, сосущая дыра…

Перед школой Страйкер заметил белую «краун-викторию» без мигалки. Ее все называли «белой вороной», потому что более неподходящий цвет для машины оперативников и представить-то сложно.

«Краун-виктория» принадлежала главному по дорогам, то есть старшему дежурному инспектору. В дорожной полиции было много сотрудников, вызывавших у Страйкера не только уважение, но и восхищение: Жан Конкорд — один из лучших следователей отдела за все времена, Реджи Йорк — оперативник, работавший в убойном отряде и группе быстрого реагирования… Черт побери, даже Дейви Фолк — неплохой парень! Как оперативник и следователь он Жану и Реджи, конечно, и в подметки не годится, но за подчиненных всегда стоит горой! Все они в своем роде исключительные личности, и за рулем «белой вороны» Страйкер искренне надеялся увидеть кого-нибудь из них.

Однако, подъехав поближе и разглядев лицо водителя, Страйкер помрачнел. На смену забрезжившей надежде пришло мерзкое чувство — нечто среднее между досадой и отвращением: за рулем оказался шериф собственной персоной.

— О господи, Ларош…

— Не обращай на него внимания! — посоветовала Фелиция.

— Только этого нам не хватало! Единственный коп во всем отделе, кто может испортить даже такой паршивый день!

— Ну не такой уж он ужасный!

— Да что ты говоришь!

Фелиция сердито посмотрела на него, собираясь что-то ответить, но в последний момент решила промолчать.

Проезжая мимо белой «краун-виктории», Страйкер притормозил и посмотрел на шерифа Лароша: крашеные черные волосы зализаны назад и намазаны какой-то жирной гадостью, кожа абсолютно белая. Чтобы как-то скрыть лоснящееся лицо, он водрузил на нос темные очки в золотой оправе. На нем была форменная белая рубашка, как и положено шерифу и инспекторам, но настолько накрахмаленная, что больше походила на белый картон, чем на хлопок с добавлением полиэстера. В довершение всего он нацепил все ордена, которыми его наградили в армии; все прекрасно знали, что войну он отсидел в управлении в тылу, хотя он заявлял, что принимал участие в военных действиях в Кувейте. В одной руке Ларош держал стаканчик из «Старбакса» с дымящимся кофе, в другой — огромный сэндвич с сыром и салатом. Проезжая мимо, детектив увидел, как шериф откусывает огромный кусок, и в негодовании посмотрел на Фелицию:

— Ты глянь, а? Тут дети гибнут, а этот урод как ни в чем не бывало жрет свой сэндвич!

— Ну, ему же… ему же надо есть иногда… — неуверенно пробормотала Фелиция, потеряв всякое желание защищать Лароша.

— А нам? Нам не надо? Мы с тобой выехали в восемь утра, и ничего! — добавил Страйкер, поскольку его вопрос напарница проигнорировала.

— Джейкоб, давай не будем.

— Ну конечно не будем! — передразнил он ее. — Еще бы!

Она снова наградила его разъяренным взглядом, но снова передумала и промолчала.

Полицейские проехали мимо «белой вороны» и вывернули на перекресток с круговым движением перед главным входом в школу.

Страйкер припарковался, вышел из машины, и на минуту у него перед глазами встала сцена погони за Красной Маской. Он вспомнил громкие звуки выстрелов, ощутил едкий запах жженого пороха.

Прикрыв глаза, он попытался избавиться от навязчивых картин, но тут хлопнула дверь, и детектив, поморщившись, поднял веки.

Из юго-восточного крыла школы один за другим начали выходить сотрудники «скорой помощи»: по двое, каждая пара сопровождала каталки, на которых лежали пострадавшие. Многим раненым едва исполнилось тринадцать.

Медики быстро везли каталки в разные стороны, к ожидавшим их машинам на газоне перед школой. Мимо Страйкера проехала девочка лет пятнадцати. Простыня, которой ее прикрыли, пропиталась кровью, глаза запали, лицо залила мертвенная бледность, как будто в теле крови совсем не осталось. Врачи затолкали каталку в машину, закрыли дверь и быстро уехали.

— Кажется, все, — произнес рядом чей-то голос.

Страйкер обернулся: из здания вышла группа людей в армейских ботинках, пуленепробиваемых шлемах и с тяжелым оружием в руках: автоматы MP5, снайперские винтовки и автоматы для ближнего боя. Все бойцы отряда быстрого реагирования были в черных бронежилетах, покрытых темно-серыми плитками армированной керамики. Командира отряда, Зулуса Пять-Один, звали Тайрон Такуто. Он был евроазиатского происхождения, Страйкер его хорошо знал. Такуто смотрел перед собой отсутствующим взглядом — это было заметно даже сквозь защитные очки.

— Еще дети внутри есть? — спросил у него Страйкер.

— Живых нет, — без выражения ответил Такуто. — Все пострадавшие эвакуированы. Уцелевших пока что собрали в спортивном зале. Отряд с собаками прочесывает коридоры: на всякий случай, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили. Там очень много трупов… — добавил он, отвернувшись. — Очень много.

— Сколько? — потрясенным тоном тихо спросила Фелиция.

— Да, после такого будешь бояться засыпать по вечерам… — прошептал Такуто, не поворачиваясь к полицейским.

Страйкер был с ним совершенно согласен: он не понаслышке знал, что такое ночные кошмары.

— Так сколько? — повторил он.

— По последним подсчетам, одиннадцать убитых и более тридцати раненых.

Страйкер окинул бойцов взглядом: на них лица не было, как будто они вернулись с десятидневной операции, а не с двухчасовой зачистки школы.

— Что еще нашли?

— Типичная сцена после таких дел… Ничего неожиданного.

— Взрывчатка?

— Cамопал? Нет, не нашли.

— Вообще ничего?

— Пока нет. Ищем с собаками.

Страйкер задумался. Не обнаружено ни одной мины-ловушки? Странно! Сейчас все используют самодельные взрывные устройства, это стало почти нормой. Видимо, подрыв не входил в планы стрелков. Это не просто теракт, иначе бы организаторы стремились убить как можно больше школьников. Чем больше жертв, тем больше шумихи, больше громких газетных заголовков…

Для таких ненормальных обычно самое главное — попасть на страницы газет.

Такуто объявил своим бойцам пятиминутный перерыв, снял шлем и очки, вытер со лба пот и присел на тротуар, прислонившись к оштукатуренной стене школы. Страйкер уже собирался задать ему очередной вопрос, как Такуто посмотрел на парковку и презрительно усмехнулся:

— Глянь на эту крысу!

Страйкер обернулся и увидел Лароша и его «белую ворону». Тот зачесывал назад волосы, глядя в зеркало, а потом принялся ковыряться в зубах. Как только к школе подъехали три микроавтобуса с журналистами — один из «ТВ Британской Колумбии», другие два — от канала «Глобал», Ларош тут же вышел из машины.

Толпа журналистов ринулась к школе с микрофонами и камерами наготове. Возле желтой ленты, отмечавшей зону оцепления, они сбились в кучу, толкаясь и шумя. Журналисты в возбуждении смотрели на здание, воздух звенел от адреналина. Дети погибли в стенах родной школы — это же сенсация века!

Страйкер решительно подошел к ним. Репортеры подправляли грим в ожидании прямого эфира, занимали места перед камерами, стараясь выбрать наиболее удачный ракурс.

Через секунду появился Ларош. Со стоическим выражением лица он подошел к желтой ленте, скорбно держа в руках начищенную фуражку. «Наверняка сто раз перед зеркалом репетировал», — подумал Страйкер. Достаточно взглянуть на безупречную прическу этого типа, чтобы понять: эту фуражку он никогда в жизни не надевает! Держит просто как реквизит, для придания большей выразительности образу!

Страйкер прислушался к речи шерифа: голос того просто источал притворную скорбь, в нужных местах Ларош делал глубокомысленные театральные паузы. А сэндвич-то в машине, небось, пободрее жевал!

— Я прибыл на место преступления в считаные минуты, — говорил Ларош.

Кто-то из репортеров спросил, приходилось ли ему когда-либо сталкиваться с подобными ситуациями. Ларош посмотрел ему в глаза жестким, холодным взглядом и не преминул напомнить собравшимся, что принимал участие в военных действиях, стараясь не вдаваться в подробности этого самого участия, а потом добавил:

— Дети, черт побери, там же были дети! Мы просто не могли не нанести ответный удар!

Это уже слишком, решил Страйкер. Есть два варианта: либо разоблачить этого мошенника и устроить сцену прямо перед телекамерами, либо самоустраниться. Здравый смысл и сострадание подсказали ему: последнее, что сейчас нужно родителям пострадавших детей, — это наблюдать внутриведомственные разборки. Стиснув зубы, он развернулся и с тяжелым сердцем через главный вход вошел в школу, где ждали ужасные последствия безумной утренней бойни.

Глава 10

Через час Страйкер закончил помогать медикам проверять тела тех, кто не подавал признаков жизни, а потом пошел в мужскую раздевалку. Перевалило за полдень. В раздевалке все показалось ему каким-то игрушечным: зеленые шкафчики, желтые скамейки, белые сушилки для рук на стенах.

Детектива слегка потряхивало: пиджак он скинул и накрыл им тело кого-то из школьников, рубашка пропиталась кровью и прилипла к коже. Кровь была чужая, и это было мучительно противно. Количество тел возросло: часть их полицейские нашли самостоятельно, часть — при помощи собак. Иные из пострадавших, пытаясь спрятаться от стрелков, забились в укромные уголки, поэтому врачи не успели их вовремя обнаружить.

Страйкер старался помочь всем: раненым, умирающим. Возможно, именно его усилия дали кому-то шанс выжить, и детектив прекрасно это понимал. Однако куда больше пострадавших все-таки умерло…

Куда больше…

Теперь он не мог выкинуть из головы слова Фелиции: «Мы должны вернуться в школу!»

Вероятно, она была права, ведь преследование Красной Маски все равно ничего не дало.

Ужасные картины бойни в школьной столовой стояли у него перед глазами. Он вновь ощутил жар рукоятки пистолета, дергавшегося у него в руках, обжигающий запах дыма, истошные вопли подростков.

Такое не забывается никогда.

Он снова подумал о Кортни. Кто-то из ее одноклассников сказал, что ребята видели ее в торговом центре, но не в «Оукридже», а в «Метротауне». Она цела и невредима и, судя по всему, просто не в курсе того, что произошло в школе.

Легче от этого ему почему-то не становилось.

Дрожащими руками он достал из чехла на поясе свой «блэкберри». Экран был заляпан кровью, и детектив вытер телефон о штаны. За последние полчаса он набрал ее номер уже раз десять, а она так и не перезвонила! Страйкер начинал приходить в бешенство. «Привет, вы позвонили Корт! — услышал он голос дочери. — Не злитесь на меня, что я не могу вам перезвонить, — готовлюсь к концерту! До приезда Бритни остается всего два дня, ура-а-а!»

К концерту?!

Ах, ну конечно, Бритни Спирс приезжает! О чем еще может думать пятнадцатилетняя девчонка? Если бы не этот кошмар вокруг, Страйкер, пожалуй, рассмеялся бы.

Автоответчик выключился, последовал длинный гудок. Страйкер попытался оставить сообщение, но, видимо, ящик был переполнен — ничего не вышло. Он сбросил звонок, позвонил на домашний — там тоже никто не подошел, и из трубки донесся звонкий голосок Кортни. Детектива замутило.

— Твою мать! — выругался он, ударив телефоном о край раковины.

— Джейкоб, она обязательно перезвонит!

Страйкер вздрогнул, поднял глаза к зеркалу: за его спиной стояла Фелиция. В отличие от него, ей удалось почти не запачкаться. На ней были голубые резиновые перчатки, в руках она держала ворох мятой одежды и несколько бумажных пакетов. Он не слышал ни как открылась дверь, ни как напарница зашла в раздевалку. Фелиция умела подкрасться бесшумно, будто лиса! Правда, сейчас лиса выглядела очень уставшей. Темные глаза испанки блестели, в остальном у нее был до предела изможденный вид: казалось, за последние несколько часов она заметно постарела. Почти как и он сам…

— Я вообще не могу до нее дозвониться, а теперь еще и голосовое сообщение не оставить — ящик забит!

— Ее точно здесь не было, когда началась стрельба, — успокоила его Фелиция, прикрывая за собой дверь и подходя поближе, — это подтвердили двадцать человек. Она с друзьями в «Метротауне», прогуливает школу, и все с ней в полном порядке. Так что не ори на меня, пожалуйста.

— Никто на тебя не орет!

«Блэкберри» лежал на краю раковины — заляпанный кровью экран ярким пятном выделялся на фоне белого фаянса. «Ну пусть он зазвонит!» — мысленно взмолился Страйкер. Этого не случилось, но детектив упорно не сводил глаз с телефона.

— Слушай, ты в порядке? — Фелиция обняла его за плечи.

— В порядке!

— Тебя трясет.

— Это от возбуждения, дорогая!

— Джейкоб, если тебе кажется, что сейчас еще слишком рано…

— Нет, не кажется, — оборвал ее Страйкер.

— Я просто хотела сказать, что Аманда умерла не так давно, поэтому…

— Господи, Фелиция, да перестань ты! Сегодня утром мы попали в перестрелку, а сейчас вернулись на место этой жуткой бойни! При чем тут Аманда! Когда мы с тобой встречались, тебе почему-то не приходило в голову, что еще слишком рано! — с вызовом посмотрел на нее Страйкер, но, немного выпустив пар, взял себя в руки и прикрыл глаза.

— Расслабься, ладно? Ну, хоть раз в жизни послушай меня!

— Хорошо.

Страйкер повернул кран и пустил горячую воду. На фоне полной тишины звук казался оглушительным: ведь сейчас в раздевалке не было мальчиков, переодевающихся на физкультуру. Никто не смеялся, не шутил, не болтал… Жуткая, невыносимая тишина…

От раковины начал идти пар. Страйкер подставил ладони под струю, наблюдая, как белая эмаль приобретает розовый оттенок. Помогая пострадавшим, вначале он надел резиновые перчатки, но вскоре они стали такими скользкими, что он снял их, и теперь с его ладоней капала кровь. Кровь была повсюду.

Он тихо вздохнул и поморщился. Кисловатый запах засохшей крови оставлял на губах привкус меди, и, как он ни тер руки, кровь никак не смывалась.

Фелиция деликатно закашлялась и, переминаясь с ноги на ногу, положила на скамейку ворох одежды.

— Тебе Холмс передал. Вы с ним примерно одного размера. В любом случае это чистая одежда…

— Не надо, — не поворачиваясь, отрезал Страйкер.

— Джейкоб, но у тебя рубашка насквозь кровью пропиталась!

— Переоденусь потом, когда домой приду.

— Послушай, они заберут твою одежду на экспертизу, — тяжело вздохнув, наконец призналась Фелиция и с опаской посмотрела в зеркало в попытке поймать его взгляд.

— Что? — замер он.

— Из-за стрельбы. Приказ Лароша.

— Приказ? Этот заморыш будет мне приказывать? Который все утро красовался перед журналистами, пока тут дети умирали?

— Джейкоб, послушай…

— Господи, до него вообще дошло, что дети погибли?! Или его больше волнует, чтобы прическа была в порядке?

— Ну, не преувеличивай…

— Я? Преувеличиваю? — Страйкер повернулся, поднимая окровавленные руки. — Фелиция, посмотри на меня! Смотри сюда, мать твою! Видишь, что это? Это кровь! Кровь ни в чем не повинных детей! А теперь посмотри на Лароша: прибыл на место преступления два часа назад, черт возьми, а рубашка сверкает идеальной белизной! Ни единого пятнышка, мать его, даже не помялась!

— Такая у него работа…

— Работа? Такая работа? Да он же присягу дал, что будет жизни спасать! Все, разговор окончен! — Страйкер искоса взглянул на нее. — Ты хоть иногда думай, что несешь! С тех пор как он стал твоим начальником, ведешь себя будто он папа римский! Даже и не знаю, то ли он в конце года в отставку уйдет, то ли вознесется прямиком в райские кущи! — воскликнул он, заметив, как Фелиция стиснула зубы. — Только я вот очень надеюсь, что он не расшибется, падая с такого пьедестала! Лететь-то далеко!

— Хватит!

— Полностью с тобой согласен, твою мать!

Фелиция внимательно смотрела на него. Заметив это, он расстегнул рубашку, снял и швырнул ей.

— А трусы ему тоже предъявить?!

Фелиция молча убрала рубашку в пакет для улик, потом выжидающе уставилась на него.

— Ну что еще?

— Пистолет.

— Только через мой труп! — Страйкер сделал шаг назад, а потом замер и задумался.

Что-то здесь не так! Но что? Изъятие одежды, особенно если учесть, что в деле замешан Ларош, в принципе процедура стандартная: кто знает, какие примеси возможных следов убийц могли попасть к нему на одежду, пока он занимался ранеными детьми? Но забирать у него пистолет, да еще и до того, как преступление раскрыто… это совсем другой разговор! Он закрыл кран и повернулся. Фелиция беспокойно поглядывала на него, избегая смотреть в глаза.

— Фелиш, какого черта тут происходит?

— Джейкоб, много чего происходит, я не уполномочена обсуждать…

— Так, только не сейчас! Даже не думай! Что про-ис-хо-дит? — подчеркивая каждый слог, произнес он.

Фелиция поджала губы и неохотно произнесла, смотря прямо перед собой невидящим взглядом:

— Первый мальчик, которого ты застрелил…

— Какой еще мальчик?!

— Мальчик с пистолетом. Черная Маска… возможно, что он… мы думаем, что он, возможно, тут ни при чем…