— Давай я тебя обниму, — произнес он с мягким манящим акцентом.
Стейси не шелохнулась. Просто не могла.
Когда он подошел почти вплотную, она задержала дыхание, осознавая, что стоит ей вдохнуть его запах, и о сопротивлении этому весьма заманчивому, но, конечно же, недопустимому предложению вообще придется забыть. Запах его кожи был уникален. Пряный, отчасти мускусный. На сто процентов мужской. Неповторимый запах Коннора. Стоит вдохнуть — и образы, уже зарождавшиеся в сознании, обретут четкость. Она увидит, как бугрятся мускулы его рук, когда он приподнимается над ней, как сокращаются тугие мышцы брюшного пресса, когда он то всаживает свой огромный член глубоко в нее, то подается назад, как обостряет похоть его восхитительные черты.
А ведь он выглядит так уже сейчас!
Испугавшись своего желания, Стейси отчаянно замотала головой и отскочила в сторону, надеясь не налететь на обеденный стол и… надеясь, что он ее перехватит.
Что он и сделал.
Коннор с легкостью поймал ее, обхватив стальной рукой за талию и подтянув обратно к себе. Оказавшись вблизи и ощутив всю неистовую силу его желания, она размякла, взмокнув от предвкушения.
— Ну, давай, Стейси. — Вожделение сделало его голос еще ниже, добавив настойчивости. — Ты нужна мне. Я нужен тебе. Так пусть это случится.
Сейчас каждая линия его тела выдавала яростное вожделение. Страстное, очевидное, весьма, весьма соблазнительное.
Но это же сущее безумие!
— Черт побери! — воскликнула она, вырываясь вовсе не потому, что и впрямь рассчитывала вырваться, но потому, что это возбуждало ее еще больше. — Не можешь же ты просто так взять и отволочь меня в койку.
— Чистая правда. Кровать чертовски далеко. Я проделаю все это прямо здесь.
— Здесь? — чуть не задохнулась Стейси. — Да ты вконец спятил! Мы ведь даже не знаем друг друга.
Крепче прижав ее к себе, Коннор прошелся языком по пульсирующей жилке на ее шее. Мало того что она находилась в его объятиях, так теперь ее обволакивал его запах, не говоря уж о внимании и умении. У нее не было ни малейшего сомнения в том, что для Коннора не составит труда найти все эрогенные зоны на ее теле. Равно как и в том, что самой ей очень хочется, чтобы он это сделал. Господи, да сколько же времени прошло с тех пор, как она в последний раз занималась обалденным сексом с мужчиной, старавшимся доставить ей наслаждение. С тем, кто, казалось, испытывал потребность в том, чтобы доставить ей наслаждение.
— Ты слишком много думаешь, — прошептал он, касаясь губами ее уха, после чего его теплая ладонь скользнула на ее незащищенную бюстгальтером грудь и сжала крепко, но мягко. Большим и указательным пальцем он схватил сосок и стал потягивать и покручивать его. Ее пробрало насквозь, до самой промежности, так что она изогнулась в его руках. В его груди родился хриплый рык.
Стейси хотелось закрыть глаза и попросту раствориться в нем.
— Знаешь ли, дерьмовый денек — это еще не основание для того, чтобы прыгать в койку с первым встречным.
— А почему? Зачем отказывать себе в том, чего тебе хочется?
— Это называется «зрелость».
Стейси сменила тактику, перестала дергаться и обвисла в его руках, чего он, похоже, просто не заметил. С этакой силищей этот парень мог бы удерживать на весу слона.
— На мой взгляд, это, скорее, называется мазохизмом.
— Сдается мне, ты вдолбил себе в башку, что можешь делать все, что тебе заблагорассудится, потому что ты такой классный.
Он поцеловал Стейси в висок и сжал в ладонях обе ее груди.
— Ты сама классная, а вот ведь не делаешь, что тебе заблагорассудится.
— Комплименты не помогут тебе забраться мне в трусики, — фыркнула Стейси.
Подняв руку, Коннор повернул ее лицо к себе так, чтобы их губы сблизились.
— Нет, — прошептал он губами в губы, — но вот это поможет.
Его пальцы расстегнули пуговицу на ее поясе, и рука скользнула под джинсы.
— Нет…
Его язык проник ей глубоко в рот, подавив протест, а ладонь, поверх кружевных трусиков, легла на промежность.
— Да, — проурчал он, растирая умелыми пальцами ее возбужденную, набухшую щелку, — ты ведь уже мокрая, милая.
Она издала нечленораздельный звук, когда его рука убрала тонкую преграду из ткани и кожа соприкоснулась кожей.
— Скажи, что хочешь меня, — прохрипел он, в то время как мозолистый кончик его указательного пальца уже проскользнул между ее складками и теперь ласкал, растирал, надавливал на ее клитор. Снова и снова. Она напряженно изогнулась и хрипло выдохнула:
— Ох! Я сейчас кончу… Боже…
О господи, у нее так давно не было телесных наслаждений, что возбуждение, казалось, перехлестывало через край.
— Скажи, что хочешь меня, — повторил он.
Она вертела бедрами, подаваясь навстречу его сводящему с ума пальцу.
— А это имеет значение? — удалось выдохнуть ей, в то время как тело извивалось в его мощных руках.
— Да. — Он куснул ее за шею, и она вскрикнула, не столько от боли, сколько от неожиданности. — Имеет. Я хочу тебя. И хочу, чтобы ты тоже меня хотела.
Два длинных толстых пальца проникли в ее щель, и ее скрутило в преддверии оргазма. Глаза закрылись, голова упала ему на грудь. Ее била отчаянная, неуемная дрожь. Весь сегодняшний день и без того был эмоционально перегружен, а сейчас к этому примешалось еще и похотливое желание.
— Да, — всхлипнув, выдавила она, впиваясь ногтями в руку, мявшую ее груди. Как это было здорово — оказаться в чувственных объятиях. Ощутить себя желанной.
— Спусти свои джинсы.
Моргая, чтобы стряхнуть жгучие слезы, Стейси взялась за пояс, спустила джинсы до колен, а потом, выпрямившись, потянулась к лежавшей на стойке домашнего бара сумочке, достала оттуда пачку презервативов, купленную неделю назад. Размера «Магнум XL»: тогда ей казалось, что это такая пикантная шутка, а теперь хотелось верить, что они не окажутся слишком маленькими, потому что штуковина Коннора, от одной мысли о которой она увлажнялась еще сильнее и становилась еще податливее, была невообразимо здоровенной.
Господи, и он собирался засадить эту штуковину в нее… вот-вот.
Просунув одну ногу между ее ногами, Коннор чуть подался назад и спустил ее брюки на пол. Его стальной член уперся в ее оголившийся зад. Он со свистом выдохнул сквозь зубы, сдавив ее еще сильнее. Сердце ее испуганно сжалось: сила его была невероятной и он, похоже, почти не владел собой.
— Тсс.
Коннор отпустил ее лишь на миг, чтобы запустить руку ей под майку, и, когда ее неистово колотившееся сердце оказалось прямо под его ладонью, выдержал паузу. Грудь его, мокрая от пота, вздымалась, припадая к ее спине, горячая щека прижималась к ее щеке.
— Это не я. Совершенно на меня не похоже. Чтобы я, да так спешил…
— На меня это тоже ничуточки не похоже, — прошептала она, положив руку поверх его залезшей ей под майку ладони и надавливая на нее, побуждая сжать ее набухшую грудь. — А ты вовсе даже и не спешишь.
— Я собираюсь тебя трахнуть. Ничего не могу с собой поделать. — Его акцент сделался таким сильным, что она с трудом его понимала. — Сильно и быстро. А потом начнем по новой. Уж не бойся, я позабочусь, чтобы тебе было хорошо. Сделаю все правильно.
Стейси замотала головой и наклонилась вперед, подавшись к нему самой интимной частью тела.
— Ты просто сделай это, хоть правильно, хоть нет.
Пробормотав что-то невнятное, Коннор открыл коробку и разорвал пакетик из фольги. Стейси, у которой перехватило дыхание, усилием воли заставила себя вдохнуть и выдохнуть, пытаясь справиться с головокружением и снова и снова твердя себе, что это всего лишь близость на одну ночь, а не какие-то там хреновы отношения. Из таких постоянные партнеры не получаются. Зато все при нем, и подход у него, надо признать, имеется.
Ну и потом, это ведь друг Эйдана, а Эйдан — классный парень. Конечно, само по себе это еще не делает Коннора классным парнем, но это, во всяком случае, малость получше, чем иметь дело с совершенно чужим мужчиной. И оба они взрослые: имеют право расслабиться и доставить друг другу удовольствие, не нарушая каких-либо норм. Уж во всяком случае, она не повторит былые ошибки по той простой причине, что не тешит себя нелепыми ожиданиями насчет того, будто бы это может привести к чему-то большему, чем оргазм. Правильно? Правильно?
Стейси уже почти убедила себя в том, что данное приключение не больно-то разительно отличается от использования вибратора, когда Коннор, схватив за бедра, без усилий поднял ее, лишив равновесия далеко не в единственном смысле. С испуганным возгласом она схватилась за стул, чувствуя, как весь мир накренился.
В следующий миг она ощутила, как его член раздвигает увлажненные, скользкие складки ее половой щели. У нее вырвался стон, и он издал в ответ какой-то успокаивающий звук, которой, может, и сгодился бы для этого, не сходи она с ума от вожделения и еще сотни разных эмоций.
— Расслабься, — прохрипел он. — Впусти меня. Я держу тебя.
Тяжело дыша, она заставила себя расслабиться, боясь, что окажется слишком тяжелой, и дивясь тому, как легко он ее поднял. Он вошел в нее на дюйм, и она ощутила в себе каждую неровность и каждую венку на его толстом конце.