Коннор стиснул зубы и подался к ней бедрами.
— Весьма впечатляющий довод, — мягко поддразнила она. — Однако случайный секс, каким бы крутым он ни был, не может удержать вместе людей, которые живут порознь.
Он попытался было подыскать возражения, но не преуспел и, хмуро глядя на нее сверху вниз, сказал:
— Но, по крайней мере, мы можем попробовать.
— Коннор, пойми — я устала от одиночества.
При одной лишь мысли о возможности застать ее по возвращении с другим мужчиной он едва не взвыл.
— Но ты не будешь одинокой. Я останусь твоим, где бы ни находился.
— Невозможно представить, чтобы такой сексуальный мужчина всю дорогу обуздывал свои порывы из-за меня.
Обиженно выругавшись, он отстранил ее и потянулся за жидким мылом, думая о том, что надо выбираться из душа. И перебираться в постель, где он возьмет над ней верх. Измучит ее. Доведет до безумия, так что она согласится на все, что ему угодно, чтобы он проник в нее и заполнил пустоту. Сделает так, что никаким другим мужчинам она не достанется.
— Прости. — Когда он положил руки ей на груди, она накрыла их своими. — Я имею в виду, что это скорее относится к моим недостаткам, чем к твоим.
— Недостаткам? — фыркнул он. — Я люблю трахаться. Честно признаюсь, это одно из моих любимейших занятий, сразу за которым следует заточка меча. Как правило, я приступаю к этому, когда простыни еще не остыли.
Ее великолепно выгнутые черные брови приподнялись.
— И вот еще, милая, — добавил он, сжимая ее полные груди. — Есть даже шутка насчет того, что больше всего я люблю два своих меча: тот, который держу в руках, и тот, который торчит между ног. Так было всегда — секс и никаких там прощальных объятий. Женщины хотели меня ради этого, и ничего другого. И меня такой подход всегда вполне устраивал.
От него не укрылись чувства, отразившиеся на ее чрезвычайно выразительном лице.
— Ах, — пробормотала она с улыбкой, — ты, наверное, о прошлой ночи подумал, да? Я обнимала тебя на диване. Я заснула, держа тебя в объятиях. Да что там, я обжималась с тобой несколько минут назад и даже сейчас не могу к тебе не прикасаться.
Коннор взял ее руку, опустил вниз и вложил в нее свой торчащий член.
— Это сексуальный интерес. — Он поднял ту же самую руку и приложил к груди, напротив сердца. — А как напрягается в моей груди это, ты не видишь? А ведь ничего подобного я раньше не чувствовал. Ты обладаешь чем-то, чего нет больше ни у кого. И это никакие не недостатки, милая. Это преимущества. — Губы Стейси опасно задрожали, и его желудок скрутило сильнее. — С тобой я даже о заточке меча не думаю, — продолжил он, и она закрыла рот. — Ну, тут речь, конечно, не о металлическом клинке, — грубовато уточнил он, понимая, что его куда-то заносит, но уже не зная, как это исправить. — Я имею в виду, что мой другой меч… А у тебя имеется такая точка… и ежели его заточить…
Ее очаровательное лицо сморщилось.
— Только не плачь! — взмолился он, обнял ее и неловко похлопал по дрожащей спине. — Ох, ну надо же! Сдохнуть легче. У меня и в мыслях, не было тебя обидеть. Мне казалось, что это комплимент. Это моя проблема, что я на тебе помешался, а никак не твоя. Я…
Ее губы жадно приникли к его соску, а потом она облизала его медленным круговым движением. Он напрягся, глядя на нее сверху вниз округлившимися глазами.
Она подкалывала его.
— Это было прекрасно. — С дразнящим сопением она схватила его за ягодицы.
У него поднялись брови.
— Да?
— О да. Я абсолютно уверена, мне еще никогда не случалось сделать так, чтобы у мужчины затвердела грудь. — Ее лицо озарилось солнечной улыбкой. — Мне это нравится.
— А как насчет другой части тела?
Стейси рассмеялась.
— Ты сам прекрасно знаешь, насколько мне нравится другая часть. — Голос ее провокационно понизился. — Но если мы поторопимся и уберемся из душа, то я покажу тебе, насколько именно.
На миг растерявшись из-за того, что в потоке обрушившихся на него эмоций чего-то — то ли восторга, то ли надежды — явно недоставало, он скрыл это чувство за дразнящим вопросом:
— Но ведь ты не просто хочешь воспользоваться моим телом, верно?
— Именно этого я и хочу, — заявила она, взяв его яйца в руки. — Но когда ты уедешь и мне придется с отчаянием ждать звонков, я буду думать не только о твоих мечах.
Стейси настояла на том, чтобы Коннор вышел из душа первым, потому что ей хотелось полюбоваться его наготой сзади. К счастью для нее, там вполне было чем полюбоваться. Ноги у него были просто великолепны: мускулистые, стройные, сильные. Зад, упругий и крепкий, волнующе поигрывал при каждом шаге волнующими ямочками на обеих ягодицах.
Ням-ням!
А еще там, между ног, то и дело мелькали его тяжелые яйца. Голые. Восхитительные. Возможно, если бы не эрекция, ей была бы видна и головка его члена, но член торчал, задираясь вверх. В готовности. Для нее.
Как ей вообще выпала такая удача? Она не могла отделаться от мысли, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должно быть, с ним что-то не так, иначе быть не может. Ну никак Стейси Дэниелс не пара такому классному мужчине, у нее с ними всегда что-то шло наперекосяк. В каждом из них непременно обнаруживалось что-то, препятствовавшее нормальным отношениям. Взять того же Томми, который хотел вечно оставаться восемнадцатилетним. Или Тома Стейна, вбившего себе в башку, что жить надо непременно в пустыне, используя ради сохранения окружающей среды исключительно солнечную энергию и дождевую воду. Стейси пребывала в уверенности насчет того, что это некий генетический закон: комбинация генов, придающая мужчине внешнюю крутизну, непременно сопряжена и с каким-то внутренним дефектом, преимущественно в области мозговых клеток.
Она вздохнула. Коннор был не просто крутым, а ультракрутым. Он выглядел лучше всех, кого ей вообще когда-либо доводилось видеть. Даже сзади, а что уж говорить о виде спереди. Но в чем, спрашивается, заключаются его недостатки? В неспособности разглагольствовать о высоких чувствах? Черт, да ведь она сама не любительница цветастой болтовни. Честность трогает ее куда больше, чем красивые фразы.
Подойдя к ее кровати, Коннор повернулся к ней, подхватил крепкими загорелыми руками и легко поднял.
Ей нравилось чувствовать себя маленькой. Чувствовать себя под покровительством и защитой.
— Это было классно, — прогудел он.
— Хм?
Стоило ей ощутить прикосновение его мускулистого тела, как глаза ее закрылись. Волоски, покрывавшие его грудь, слегка щекотали ее соски, а запах его кожи, с которым не справилось ее ароматное мыло, творил что-то немыслимое с ее сердцебиением.
— Чувствовать, что ты на меня смотришь.
— Ты великолепен, — выдохнула она, разлепив веки ровно настолько, чтобы его видеть.
— До сегодняшнего дня я считал, что моя внешность как раз подходит для того, чтобы перепихнуться.
Стейси рассмеялась, оценив его грубоватую прямоту:
— Не сомневаюсь, так оно и было.
Его губы прижались к ее виску.
— А теперь я рад тому, что моя внешность нравится тебе.
— О да! — Она слегка куснула его за подбородок. — Еще как нравится.
Резко повернувшись, Коннор бросил ее на покрывало. Упав, она вскрикнула, но в следующий миг он принялся вылизывать ее, начав с пальцев ног и поднимаясь выше, по лодыжкам и икрам. Когда его язык оказался в подколенной впадине, ей сделалось щекотно и она хихикнула.
— До чего ж меня заводят эти твои смешки, — прорычал он, прервавшись, чтобы посмотреть на нее.
— Да тебя все подряд заводит, — заметила Стейси, закатив глаза. — Ты просто секс-машина.
— Правда? — Он раздвинул ей ноги, открыв взгляду промежность. — А ведь я отчетливо помню, что собирался вызвать такси, но тут ты атаковала меня, требуя секса.
— Да ты сам у меня это выклянчил!
Она подавила смешок, когда он с деланым удивлением выгнул бровь. Саму ее искренне удивляло, что она вообще способна о чем-то с ним говорить, в то время как он с волчьим блеском в глазах нависает над ее промежностью. Никогда раньше ей не случалось дурачиться во время секса. И это ей тоже нравилось.
— Интересно, это ведь ты сказала: «Сейчас ты никуда не уедешь». И где тут я чего-то там клянчил?
— Клянчил ты раньше.
— Да в жизни моей такого не было, чтобы я выклянчивал у женщины секс, — фыркнул Коннор.
— Но ведь не возражал, когда я тебе предложила, — заявила она, игриво показав ему язык.
Его голубые глаза потемнели и полыхнули жаром.
— Не возражал? — усмехнулся он. — Да я ведь парень, милая. Я не из тех, кто может сказать «нет», когда его дразнят такой чудесной щелкой.
Ее рот приоткрылся в сдавленном смешке.
— И вовсе даже не дразнила я тебя своей щелкой.
— Хм… Да. — Он подмигнул. В сочетании с чарующей мальчишеской улыбкой это было нечто, способное сокрушить самообладание любой женщины. — Дразнила. Нимфоманка. Господи, да ты даже прерваться не можешь. Секс прошлой ночью! Сегодня снова секс. Секс прямо сейчас… — Он драматично вздохнул.
— Ох, ну конечно, того и гляди до смерти тебя затрахаю, — сказала она, скрестив руки на груди. — Давай лучше пирога поедим.